Глава 22

      — Я не забыла о твоем дне рождения.       Северус моргнул, глядя на ведьму. Было около трех часов ночи, и они тестировали Философский Камень в различных лечебных зельях, чтобы увидеть, есть ли от него какой-либо эффект. До сих пор он не придавал дополнительных целебных свойств, только укреплял действующий состав. Северус не был уверен, правильно ли он ее услышал или недостаток сна вызвал у него слуховые галлюцинации.       — Что, прости?       — Ну, я знала, что он у тебя есть, но я не знала, когда у тебя день рождения, пока Ирма не спросила меня, что я тебе подарила. А потом я оказалась в таком положении, что, либо солгала бы библиотекарше, либо сказала бы ей правду, и она бы посчитала меня ужасной невестой.       — Ведьма, о чем ты говоришь?       — Твой день рождения, девятого января, я не забыла, я не знала этого. Или, если я и знала, то забыла об этом до того, как вернулась во времени, а забыть дату рождения давно умершего профессора — это далеко не такое серьезное социальное нарушение, как забыть день рождения любимого, вполне живого жениха. Поэтому мне нужно, чтобы ты знал, что я не забыла, но я наверстаю упущенное в следующем году, обещаю.       Северус моргнул. Должно быть, у него галлюцинации. Или она сошла с ума.       — Укрепление мышц, мы уже это тестировали? — спросил он.       — Северус, — Гермиона посмотрела на него грустными виноватыми глазами.       — Мы пытаемся понять, сможем ли мы спасти жизнь уважаемого директора и постоянную занозу в наших задницах. Имеет ли твое непрошеное чувство вины за то, чего я сам даже не заметил, какое-либо отношение к нашему эксперименту?       — Ну, нет, но…       — Я подарил тебе что-нибудь на день рождения?       — Мне тогда было двенадцать, это было бы неуместно.       — Тогда мы квиты, давай вернемся к работе.       — Я не забыла.       — Уверен, ты будешь раздражать меня восторженными пожеланиями в следующую годовщину моего рождения. Укрепление мышц?       — Я думаю, — вздохнула Гермиона, — это будет примерно то же самое, что и с пополнением крови. Порошкообразные листья полыни требуют здоровой ткани для роста, а с проклятием высушивания не будет здоровой ткани, к которой можно было бы прикрепиться, что могло бы ускорить высушивание, если зелье усилится на основе разлагающейся ткани.       — А что, если использовать пасту из листьев полыни?       Гермиона отложила палочку.       — Пойду соберу немного листьев.       

***

      Время пролетало в экспериментах. Список зелий, которые, как они определили, не могут быть значительно улучшены Философским Камнем, рос, а их возможности спасти Дамблдора сокращались. Оставалось еще несколько десятков составов, но у них заканчивались более простые и быстрые в приготовлении зелья.       Гермиона потянулась и повернула шею, ненадолго отвлекая Северуса от подготовки ингредиентов. Один за другим Северус услышал несколько тихих щелчков.       — Это была твоя спина? — спросил он.       Гермиона нахмурилась. Стук продолжался.       — Мне кажется, кто-то стучит в дверь.       — В такой час? — спросил Северус, ведь ещё не было и пяти утра.       — Ты открой, я закончу извлечение оптической жидкости у лягушки.       Северус пересек свои покои, хлопки отчетливо напоминали стук, хотя лаборатория приглушала его.       Когда Северус открыл дверь, за ней стояла рыдающая Минерва. Она все еще была в своей ночной рубашке, хотя, судя по темным кругам под глазами, она спала ненамного больше, чем он.       — Минерва? — спросила Гермиона у него за спиной. — Ты не войдешь?       — Нет, нет, слишком много дел, — пожала плечами Минерва.       Северус наколдовал платок и передал его ведьме. МакГонагалл приняла его и промокнула глаза, успокоившись достаточно, чтобы заговорить.       — Альбус умер ночью.       — Как же так? — ахнула Гермиона у него за спиной. — Проклятье? Я думала, у нас больше времени.       Минерва кивнула.       — Ремус упомянул, что Северус был там, когда Альбус… — она затряслась от очередного сильного рыдания.       Гермиона бросилась к женщине и обняла ее за трясущиеся плечи.       — Северус сообщит слизеринцам. Я могу сообщить другим профессорам, если ты хочешь.       — Да, это было бы… — она глубоко вздохнула, выпрямляясь и стряхивая с себя утешительные объятия Гермионы. Шотландская ведьма, которая когда-то заставляла Северуса съеживаться, будучи студентом, начала снова появляться. — Ремус станет главой Гриффиндора. Я буду временной директрисой. Северус, ты не хотел бы быть временным заместителем? Я бы попросила Филиуса, но демонстрация межфакультетского единства перед встречей с Советом…       В переводе это означало, что она не думала, что фракция Малфоя в правлении школы оставит ее на посту директора, если она не проявит благосклонности к Слизерину. Неплохой ход для гриффиндорки.       — Я пойду поговорю с Помоной и сообщу эльфам, чтобы они доставили завтрак в общие комнаты. Полагаю, сегодня занятий не будет? — спросила Гермиона. Она натянула плащ поверх своей мантии зельевара.       — Спасибо, Кэролайн, — кивнула Минерва. — Мне нужно сообщить семье Альбуса.       — Я не знала, что у нашего уважаемого директора есть семья, — сказала Гермиона. Северус тоже не мог вспомнить ни одного человека из семьи Дамблдора.       — Аберфорт из Хогсмида — брат Альбуса, — сказала МакГонагалл. — Сомневаюсь, что он захочет организовывать похороны, они не были в хороших отношениях с тех пор, как были детьми, но он, возможно, захочет присутствовать.       — Это очень любезно с вашей стороны, Минерва. Дайте мне знать, если я могу вам чем-то помочь. У меня немного больше времени, чем у других профессоров.       — Это как раз то, что я хотела обсудить. Пока мы не узнаем имя нового директора, я буду просить профессоров вести мои занятия. Надеюсь, это не будет давлением, но у вас самые высокие баллы по Трансфигурации на экзамене ТРИТОН среди нынешнего состава.       — Вы хотите, чтобы я преподавала на вашем седьмом курсе? — пискнула Гермиона.       — Если вас это не затруднит.       — Вовсе нет, помогу всем, чем смогу.       Гермиона ушла, чтобы сообщить новости главам факультетов Хаффлпафф и Рейвенкло. Когда она вернулась, Северус уже принял душ и начал составлять хвалебную речь директору от факультета Салазара Слизерина.       — Занятия отменены до конца недели. Лично я считаю, что это ужасная идея, — сказала Гермиона. — Дети будут буйствовать без структуры, они отстанут. Перси Уизли поймал меня в коридорах и потребовал дополнительных заданий.       — Ужас.       — Он такой зубрила, — ухмыльнулась она.       — Это всего лишь два учебных дня, дорогая, вряд ли ими в это время будет управлять моллюск.       — Мы ведь пытались, да? — нахмурилась Гермиона.       — Да. Мы не могли предсказать, что проклятье заберет старика за одну ночь.       — Я не могу поверить, что он был таким глупым.       — Я знаю.       — И даже после предупреждения!       — Я знаю.       — Теперь нам придется продолжить поиски крестражей. Что практически невозможно без доступа к площади Гриммо. Но как мы вытащим оттуда Кричера, не освободив Сириуса из Азкабана?       — Давай закончим похороны, а потом поговорим, — вздохнул Северус.       — Думаю, я достану диадему, пока все заняты оплакиванием старого манипулятивного простака.       — Как пожелаешь, дорогая.       — Я вернусь после полудня.       

***

      Слизеринцы, как обычно, не были сбиты с толку известием о смерти директора. Первый вопрос от седьмого курса был об экзаменах, шестой курс хотел узнать о традиционных днях траура. Пятый курс хотел узнать, будут ли отложены их экзамены (очевидно, нет), четвертый, третий и второй курсы больше беспокоились о квиддиче, но, конечно, первый курс задал самый острый и тревожный вопрос.       — Вы будете директором? — и, конечно же, вопрос задал Драко Малфой.       — Профессор МакГонагалл исполняет обязанности директора, пока Совет управляющих не определит, кто станет главой школы. Есть еще вопросы?       — Хотите стать директором? Я уверен, если я замолвлю словечко перед отцом, он будет «за».       — У меня нет стремлений выше моего положения. Есть ли вопросы о кончине Альбуса Дамблдора? Ни одного. Вы должны провести дни траура, избегая неприятностей. Я рекомендую вам наверстать упущенное в учебе. Наш факультет опасно близок к тому, чтобы потерять первое место в Кубке факультета этого года.       

***

      Когда он вернулся, Гермиона была в их покоях и крутила на пальце сверкающий обруч.       — Это?..       — Да, она только немного деформировалась от яда, так что это хороший знак, верно? — она бросила ему предмет, и он едва успел его поймать.       — Не чувствую темной магии, — сказал он.       — Хорошо.       В дни траура, как и предсказывала Гермиона, царил бедлам. Студенты не терпели ограничений общих комнат. Время приема пищи было особым видом хаотичного ада. Гермиона, как и было предусмотрено контрактом, не посещала ни одну трапезу, посвящая это время повторению программы ТРИТОНов по трансфигурации и помощи Минерве с подготовкой к похоронам.       Северусу не хотелось в этом признаваться, но он скучал по своей ведьме.       Всего два дня и выходные, но она была так занята в это время, что он видел ее всего несколько минут, когда они просыпались и перед сном.       Северус был так занят попытками не дать ученикам разрушить школу, что едва осознал, что этот человек мертв. Теперь у него было на одного хозяина меньше. Остался один, и они на несколько недель опережали график по его уничтожению.       В ночь перед похоронами Гермиона, Филиус и Минерва трансфигурировали лед и снег в сиденья для похорон. Люпин, Помона и Треллони были на патрулировании. Это позволило Северусу провести несколько драгоценных минут тишины и покоя в своем кабинете.       И тут раздался стук.       — Войдите.       Северус не был уверен, кто осмелился постучать в дверь его кабинета в это время, но когда рыжеволосый человек заглянул внутрь, он подавил стон раздражения.       — Мистер Уизли.       — Профессор Плейс здесь?       — В моем кабинете? — приподнял бровь Северус.       Перси начал съёживаться от стыда, но потом что-то в его сознании изменилось, и он снова выпрямился.       — Её не было в кабинете или у профессора МакГонагалл. Поскольку вы двое… встречаетесь, это логичное место для её поиска.       — Действительно.       Перси ждал, пока Северус даст ему разрешение говорить, чего он делать не собирался. Северус наслаждался, наблюдая, как наименее храбрый из выводка Уизли пытается найти хоть немного смелости для просьбы.       — У меня есть выполненное задание. Для дополнительного балла. Не будет ли вам не слишком сложно передать его?       Северус приподнял бровь.       — Я бы не просил, но она попросила об этом перед похоронами.       Северус посмотрел поверх головы ребенка на часы. Перси заерзал еще сильнее.       — Тогда я просто вернусь в ее кабинет, — Перси повернулся, чтобы уйти.       — Вы можете оставить это на моем столе. Профессор Плейс вернется через несколько часов. Разве префекты не были приглашены на организацию похорон?       — Да, сэр. Я был в совятне, собирал корреспонденцию.       — Вполне достойное занятие для пятого курса.       Перси выпрямился, это было самое близкое к комплименту высказывание, которое Северус когда-либо делал Уизли.       — Временная директриса МакГонагалл сказала, что мой почерк безупречен, и мне можно доверять ответы на вопросы.       Северус взглянул на пергамент: у ребенка действительно был превосходный почерк.       — Арифмантика магловских суеверий? — он не мог не спросить о названии эссе.       — Да, сэр. Когда я спросил профессора Плейс о дополнительных баллах, она сказала что-то о смертях, которые приходят по три и по семь.       Это было больше похоже на то, что могла бы сказать Арлин.       — И я изучил это, и, ну, вы знаете, что говорят, профессор, смерти приходят по три и семь, — Перси кивнул сам себе. — Я просто надеюсь, что на этот раз будет три, тогда мы уже закончим.       — Прошу прощения?       — Профессор Квиррелл, Короста и директор Дамблдор.       — Короста?       — Моя семейная крыса, сэр. Рон проснулся и обнаружил, что она мертва, когда были рождественские каникулы. Он был в нашей семье почти одиннадцать лет. Честно говоря, удивлен, что он продержался так долго. Рон, кажется, не слишком расстроился из-за этого, а Чарли был опустошен, когда узнал.       — Соболезную, мистер Уизли. Можете идти.       — Да сэр.       Северус был так поражен странным словом в середине, что даже не подумал о том, откуда мальчик узнал о кончине профессора Квиррелла. Может быть, Гермиона ему рассказала.       Или, возможно, это сделал Рональд.       Северус постучал пером по столу. Крыса Рональда умерла.       Нет, это было неправильно. Рональд и Гермиона устроили жестокую ссору на третьем году обучения из-за крысы. Если только Рональд не убил крысу, она должна была быть жива. Что там было с крысой?       Он был так сосредоточен на том, чтобы не показаться погруженным в ее юношеские истории, что не помнил всех подробностей. Но что-то в глубине сознания подсказывало ему, что это важно. Крыса была важна для плана Гермионы. Но чем?       Ее первый год был годом тролля, камня и дракона.       На второй год были Локхарт и Василиск.       Третий год…       На четвертый год был Крам. Северус усмехнулся при одной только мысли о юноше.       На пятом был Долохов.       На шестом были Темные искусства, когда Снейп убил Дамблдора.       Седьмой — крестражи.       Что было на третьем?       Северус постучал пером. На третьем, должно быть, был Блэк, потому что он умер на ее пятом курсе. Он сбежал из Азкабана, а у Гермионы было слишком много ссор с Рональдом и Поттером, чтобы запомнить каждую, потому что у нее была толика самосохранения. Недостаточно, чтобы хотя бы отдаленно соответствовать его факультету, но точно больше, чем у Уизли.       Люпин был во всем этом замешан. Оборотень преследовал их, и был также маховик времени. И было что-то с Петтигрю, но он был мертв.       Нет, он не умер, он спрятался.       Перо Северуса со стуком упало на стол, и остатки чернил попали на эссе, которое он якобы проверял.       Коростой был Петтигрю.       Либо крыса спряталась, а ребенок-идиот подумал, что она мертва, либо путешествующий во времени Рональд убил крысу.       А без крысы не было возможности доказать невиновность Блэка.       На лице Северуса появилась злая ухмылка. Блэку придется остаться в Азкабане.       — Думаю, я должен поблагодарить Рональда.