Глава 24

      — Кажется, они что-то затевают.       Люциус откинулся на спинку стула, не отрывая взгляда от ведьм. Гермиона и Нарцисса сидели в гостиной, склонив головы и перешептываясь над последним выпуском Еженедельника Ведьминской Свадьбы.       — Прошло уже больше десятилетия, и я не понимаю, как рукава принцессы Дианы до сих пор считаются предметом высокой моды, — проворчала Гермиона.       — Чьи? — спросила Нарцисса.       — Маггловская принцесса Уэльская? Светловолосая, икона моды? Народная принцесса, корм для таблоидов? — попыталась натолкнуть Гермиона.       Нарцисса посмотрела на мужчин, ожидая разъяснений.       — Она провела годы как маггл, дорогая, ты можешь простить ее, — проговорил Люциус.       Ведьмы закатили глаза и вернулись к взвешиванию плюсов и минусов различных платьев, представленных на движущихся страницах.       — Я забыл, что она полукровка, — Люциус покрутил портвейн в своем бокале. — Она производит такое впечатление, что ее статус легко может застигнуть врасплох.       — Она не стыдится своей крови, — напомнил ему Северус.       — Конечно, нет, она единственная оставшаяся Плейс. Так же, как ты последний из рода Принцев.       — Я имел в виду не эту кровь, — мрачно сказал Северус.       Люциус сделал вид, будто не слышал Северуса, и продолжил.       — Трудно поверить, что Темный Лорд был… тем, кем он был. Таким могущественным, опасным. Полагаю, этого и следовало ожидать, когда ребенок попадает в мир без надлежащего обучения. Посмотри на себя, где бы ты был, если бы я не взял тебя под свое крыло?       Северус мог вспомнить несколько мест, не отмеченных безумием Темного Лорда. Например, может быть, он бы умер от издевательств, может быть, без влияния Люциуса он был бы полным одиночкой в ​​Слизерине, и когда они стали старше, Лили могла бы защитить его от Мародеров вместо того, чтобы присоединиться к ним, и они бы все еще были друзьями, и Лили была жива и здорова, а не лежала бы на шесть футов ниже земли. Хотя сточные канавы Лютного переулка в пьяном угаре казались наиболее вероятной его судьбой без Малфоя.       Гермиона рассмеялась, а Нарцисса скромно усмехнулась, увидев яркую выходку другой ведьмы.       Если бы всего этого не произошло, он бы не имел ее.       — Действительно, Люциус, я боюсь представить, где бы я был без тебя.       Успокоенный признанием, Люциус сделал еще один большой глоток портвейна, взболтал жидкость, прежде чем снова заговорить.       — Кэролайн открыла мне глаза на многое. Сила в этой ведьме, сила в тебе, это заставляет задуматься.       Северус не знал, какие слова сказать дальше, поэтому он просто переспросил, что Люциус хочет сказать.       — Драко лучший в своем классе, но это стоило нам десяти лет учебы у наставников, которые у него были. Как быстро его одноклассники-полукровки догонят или превзойдут его? Потребуется ли для создания сильного полукровки семья с сильной и благородной кровью, или подойдет любая смесь? Должен ли это быть маггл?       Северус нахмурился. С ним и Темным Лордом чистокровная линия едва ли была благородной или сильной. Гонты были не более чем сквибами, когда у Меропы появился Том, если верить Гермионе.       — С другой стороны, есть этот мальчик, Поттер. Его мать была грязнокровкой, не так ли? Ты встречался с парнем? Конечно, встречался, ты же его профессор. Я встретил его после инцидента с Квирреллом. Это было похоже на то, как будто я впервые встретил Темного Лорда. Сила, исходящая от мальчика, била волнами.       Северус никогда не считал Поттера особенно сильным, но мальчику удалось занять стартовую позицию в квиддиче во время его первого урока полетов, так что в этом наверняка была доля правды.       — Заставляю себя задуматься, насколько могущественнее был бы Драко, если бы я был помолвлен ​​с магглой или грязнокровкой.       — Тогда у тебя не было бы Нарциссы, — сказал Северус.       — Действительно. Может быть, я обдумаю эти сентиментальные мысли, когда задумаюсь о своих внуках, — Люциус просиял от перспективы выбора пары для своего сына с энтузиазмом заводчика выставочных собак. — Есть ли какие-нибудь перспективные грязнокровные ведьмы на курсе Драко, кроме той, что умерла?       С другого конца комнаты Северус увидел, как напряглась Гермиона.       — Не то чтобы я знал о ком-либо из них.       — Жаль, я бы с удовольствием с такой познакомился, — Люциус прочистил горло. — Ну, ты же не для того пришел сюда, чтобы слушать мои проповеди о достоинствах крови. Почему бы нам не оставить наших любимых, и я покажу тебе, что я нашел.       Северус встал и последовал за Люциусом в его кабинет.       Столь же вычурный, как и хозяин, кабинет был дорого обставлен и хорошо охранялся не только древними магическими чарами, но и маггловским замком с ключом. Северус поднял бровь, увидев обыденное движение отпирания двери без палочки самим лордом Малфоем.       — Алохомора не работает на этом замке. Не могу понять почему. Думаю, это связано с тумблерками внутри.       — Тумблерки?       — Маггловское слово, удивлен, что ты об этом не знаешь.       Северус сопротивлялся, чтобы не исправить своего друга. Дверь открылась, и Северус был поражен темной энергией, которую он впервые почувствовал в дневнике.       — Только когда я их пощупал, я понял, что у твоей невесты липкие ручки, — протянул Люциус, защелкивая маггловский замок. — Они на ощупь такие же, как дневник.       Северус был на взводе. Его пальцы танцевали вокруг палочки, готовые вытащить ее и проклясть другого волшебника при первой же провокации.       — Моему отцу подарили дневник, знаешь ли. Это была награда за то, что он был таким хорошим другом Темного Лорда в юности. Я помню, как был молодым человеком, жаждущим любви моего отца, и наблюдал, как он пишет в дневнике, но не оставляет слов. Когда Темный Лорд был побежден в первый раз, мой отец все глубже и глубже впадал в отчаяние. Он почти не обращал внимания на своего внука, слишком сосредоточенный на дневнике. Когда он умер, я запер его. Спрятал. Грязная темная магия.       Люциус провел пальцем по чаше.       — И когда я понял, что твоя невеста что-то с ним сделала, я пришел в ярость.       — Что Нарцисса делает с Кэролайн?       Люциус поднял глаза от чаши, на его спокойном лице отразилось удивление.       — Я полагаю, они рассматривают цветочные узоры для приглашений. Нарцисса полна решимости поднять вкусы Кэролайн.       Северус вытащил палочку из кобуры, но не поднял ее. Глаза Люциуса метнулись к движению.       — Ты думаешь, я угрожаю твоей ведьме? — рассмеялся он. — Северус, нет, ничего подобного. Я хотел узнать, как она это сделала. Это было заклинание? Она наложила контрзаклятие на дневник, когда я отвернулся? Она его украла? Если украла, как ей удалось получить такую ​​идеальную копию? Вплоть до потертостей внизу корешка.       — Копия, и я не знаю как, — сказал Северус.       — Но ты же знаешь, что это такое. Что она с ним делает? Что ей нужно от этих вещей?       — Уничтожает их. Без этого Темного Лорда не уничтожить.       — У… уничтожает их? Северус, нет, нет, ты знаешь, что это такое? — Люциус поднял чашу и поднес ее слишком близко к лицу, чтобы Северус не почувствовал дискомфорта. — Это чаша самой Хельги Хаффлпафф. Когда-то там был целый обеденный сервиз, но это все, что осталось. И это, — Люциус накинул цепочку медальона на ладонь с легкостью и изяществом мастера-ювелира. — Это медальон Слизерина. Он вытащил руду и драгоценные камни из самой земли, когда закладывал краеугольный камень общей комнаты. Он отдал его своей жене, когда она родила его наследника. Это наследие нашего дома.       — Это безделушка, проданная почти сквибом после того, как ее отверг ее любовник-маггл, — прошипел Северус. — Она испорчена самой темной магией. Извращена, осквернена, испорчена.       — Ладно, — Люциус благоговейно положил медальон обратно на бархатную подушечку. — Откуда ты знаешь, что это сработает?       — Прошу прощения?       — Что уничтожение этих артефактов сработает? Что это победит Темного Лорда.       — Это крестражи, — сказал Северус.       — Gesundheit.       Северус пристально посмотрел на мужчину.       — Извини, это немецкое заклинание, которое используется для поощрения здоровья тех, кто находится в комнате, после того, как в их присутствии чихнул какой-то кретин.       Северус не стал поправлять Люциуса, в этом не было смысла.       Он вытащил перчатки из кожи василиска из кармана и первый флакон с ядом из сумки из кожи василиска. На создание обоих предметов у него ушло несколько дней, пока он дулся в начале декабрьских ночей после своей ссоры с тогда еще юной Гермионой. Это было всего несколько недель назад, но казалось, что прошла целая жизнь.       Когда Северус прикладывал иглу из кости василиска к коже, он и представить себе не мог ситуацию, при которой эта магглорожденная зубрила с торчащими зубами и густыми волосами станет его миром.       — Что это? — Люциус уставился на перчатки и сумку со смесью любопытства и отвращения. — Я никогда не видел кожи с таким отвратительным переливом. Это кожа дракона?       — Василиска.       — Gesundheit.       — Ты прекрасно знаешь, кто такой василиск, Люциус.       — Василисков не видели уже почти сто лет. Ты ждешь, что я поверю, что у тебя кожаные перчатки из василиска? — через мгновение выражение лица Люциуса смягчилось. — А, из семейных хранилищ Принцев? Я почти забыл, что ты наконец-то вступил в права наследства.       — Нет, это новые, — сказал Северус. Впервые в жизни у него было то, чего не было у Люциуса. Что-то, чего Люциус не мог иметь. Что-то ценное, осязаемое, завидное.       Это было опьяняющее чувство.       — Они были у Кэролайн в Америке?       — Нет, это мои. И они всегда были только моими.       Северус откупорил флакон и осторожно наклонил его. Одна капля яда упала в чашу. Золото зашипело, когда яд прожег себе путь вниз по ножке.       Из чаши поднялся черный туман, и Гермиона уставилась на него.       — Думаешь, этого будет достаточно? У меня было будущее, ты знаешь. История. Ты был мертв, как ты и должен быть.       — Нет, — прорычал Северус, наклоняя флакон еще сильнее и позволяя второй капле упасть на край чашки.       — Ты ничто. Как только я использую тебя, чтобы спасти мир, я тебя оставлю. Я верну его, и ты останешься один.       — Нет! — крикнул Северус и добавил еще каплю.       Туман изменился, превратившись в Люциуса.       — Ты мне никогда не нравился, — лицо принадлежало Люциусу, но голос был другим.       — Отец? — Люциус подошел ближе к столу.       — Ты был слабым, хнычущим жалким подобием наследника. Мне следовало бы выбросить тебя в реку, как мешок с котятами.       — Что это? — голос Люциуса дрогнул.       — Это крестраж пытается спасти себя, — Северус налил еще каплю в чашу.       — Останови его, невежественный мальчишка!       Люциус потянулся к Северусу, но тот выплеснул остатки содержимого флакона в чашу.       Чаша завизжала, и туман исчез, оставив только медальон.       — Что только что произошло? — потребовал ответа Люциус.       — Чаша больше не является крестражем.       — Но… мой отец.       — Идентичная иллюзия, — пробормотал Северус. — Один есть, один остался.       Он вытащил из своей мантии следующий мешочек из кожи василиска и вытащил из него яд.       — Нет, не надо. Должен быть другой способ, — сказал Люциус, вставая между Северусом и медальоном.       — Ты видел, какой была чаша, Люциус. Ты действительно хочешь, чтобы это зло было в твоем доме дольше, чем необходимо?       — Это медальон Слизерина, — взмолился Люциус. — Одна ночь. Твоя ведьма — она разбирается в книжках, умеет исследовать, вчетвером мы должны найти другой способ в библиотеке Малфоев. Я открою все разделы, заставлю всех эльфов помочь нам в поисках. Пожалуйста, мы не можем позволить Темному Лорду разрушить наследие Слизерина.       Глаз Северуса дернулся.       Это был последний. Уничтожь его, и можно было бы перейти к уничтожению Темного Лорда. Это было просто. Это было почти закончено. Всё было…       — Поттер.       — Ges…       — Даже не начинай, — выпалил Северус.       Люциус отпрянул, подняв руки в знак капитуляции.       — Внутри мальчика находится крестраж.       — Ага, теперь моя идея не такая уж и легкомысленная, не так ли? — Люциус победно выпрямился.       — Хорошо, но, если к рассвету у нас не будет ответа, я использую яд.       — Яд?       Северус поднял флакон.       — Это не зелье?       — Чистый яд василиска.       — Где ты взял яд?       — Когда я получил перчатки, это была сделка «два по цене одного».