Часть 21

      Под ногами слышался треск веток и травы. Что необычно, вроде как, была роса, хоть была почти ночь. Сумерки сливались с окружением, заставляя думать, что всё волшебно. Тихо и спокойно, птицы чирикают над головой.       Тишины не описать. Она не то чтобы напряженая или волнительная, скорей свободная, но её нарушает будущая тема разговора.       Что говорить, рассказывать, вспоминать? Если бы они могли всё друг другу рассказать, не было бы этой черты, всего не было бы. Всё было также, как и в прошлом… Но не стоит забывать, чтот как в прошлом, ничего и никогда не будет. Может быть похожим, да, но не таким же.       В голове у Луффи происходила каша. Он уже давно не понимает, что с ним, черт возьми, происходит. Почему так много эмоций?. Что за личность у него потусторонняя? Которая как только начнёт говорить, её фиг остановишь, а как к ней обращаются, то всё, молчит как партизан.       — Луффи.       Обращается к нему Энн, видя, что нет отдачи. Мальчишка слишком погружён в свои мысли, чтобы хоть что-то воспринимать. Если бы на него пытались напасть, он бы заметил… А разговор…       — Луффи.       Во второй раз спрашивает она, он до сих пор не слышит. Старшую игнорирование начинало выводить из себя. Привычка выходить из себя при молчании аппонента осталась, даже не так, она усилилась. Она очень спокойная, но это привычка чуть ли не взялась из ниоткуда. Почему она хочет так сделать, почему она думает, что сделает это? Это всё как будто осталось с прошлых жизней, что приготовили это всё ей на интуитивном уровне, даже если случайно.       — Луффи, если ты сейчас не ответишь, я тебя кину на другой конец острова.       Как вы думаете, она шутит? Ответ я вам дам — нет. В её голове уже отсчитывается таймер на двадцать секунд.       Парень, в то время, был глубоко внутри своего сознания, он искал ответы в самом своём сосуществе. Он как и случае с его братом, ответа не было. Они выходят и приходят, не задумываясь об чувствах и эмоциях, ято наносят как глубокие шрамы.       — Считаю до трёх, не отвечаешь, полетишь в ламинат, — ответа всё также не последовало. — Один, два, три.       Присев, она схватила его за голеностопный сустав, раскрутила вокруг себя и запульнула куда повыше и по-дальше. В это время младший пришёл в себя только когда его закрутили, использовав волю, чтобы он не ростянулся.       В его голове произошёл взрыв мозга. Во всех смыслах. Его голова начала пульсировать. Он не мог сосредоточиться на своих ощущениях и опасности от того, куда он упадёт. Страх не сковывал его, а он сам. Ему стало всё больше не понятно… Чувство тяжести и какого-то смеха давили на него. В это время он уже был совсем рядом с местом своего приземления.       Бросок его родного человека был очень силён, как и всегда в принципе. Были иногда такие моменты, что если не ударит, то бросит куда-то, но всегда так, что бы никто не поранился. Чаще всего это был бросок в воду. Но не с далёкого расстояния, чтобы не переломать кому-то что-то, сопротивление воды и вся эта физика.       Вода. Вода… Вода!       Луффи попытался двинуться, но не мог. От ушей к глазам стало продвигаться пульсация, жутко неприятная и медленая для него, но быстрая по времени вокруг. Кто-то словно зади, руками то открывает, то закрывает глаза. Это даже не самое странное. В ушах стоял звон, но он слышал слова, предложения, не от кого иного как себя самого. Но вот что странно, он молчал. Каждое увиденное и услышаное отличалось, очень отличалось. Свет, деревья, фразы и ещё один человек. А Луффи всё летел и летел, медленно, тягуче. Если бы кто-то за его спиной не держал его, он бы уже был на твёрдой земле. Он волновался, но дыхание было обычным как и сердцебиение.       Странно, странно, странно. Он не знал что думать. Всё это давило на него, но дискомфорта он не почувствовал. Это словно уже происходило, и не один десяток, даже сотни раз. Так привычно, но с другой стороны неприятно. Чувство дежавю как будто состоит из него, даже не так, он и есть дежавю. И всё отличает, это тот человек и ео слова. Крик, радость, грусть, страх, адреналин и разные имена. Имена одного человека, он каждый раз зовёт кого-то, но не одного не знает, пока одно имя не вылетает у него.       — Энн.       …Неужели? Стоп, нет, такого не может быть, нет, нет, нет. А что если это так?..

𝑀𝑒𝒽𝒶𝓃𝒾𝓏𝓂 𝓂𝑜𝓏𝒽𝑒𝓉 𝓈𝓊𝓈𝒸𝒽𝑒𝓈𝓉𝓋𝑜𝓋𝒶𝓉 𝒷𝑒𝓏 𝒹𝑒𝓉𝒶𝓁𝒾, 𝒶 𝒹𝑒𝓉𝒶𝓁 — 𝓃𝑒𝓉.

      И под этим ты подрузумаешь, что это-              Бабах. Всплеск воды был очень большим. Как только голова опустилась под воду — исчезло. Видения, голоса и тот человек. Он непонятен, но Луффи его встречал, нет, скорее слышал. Он словно один с ним человек, но у них разные воспоминания… Воспоминая…       Что если те люди, это люди которых знал тот я? Или как назвать того человека?       Он ещё немного подумать, но он полностью попал в воду. Не брыкаться, не даже двигаться он не мог. Он фруктовик, на этом всё сказано. Но в отличие от того когда он летел, его не держали, его опустошили. Тело, разум, даже его второе я. Хотя он до сих пор не уверен, это он или нет.       В это время девушка ни о чем не думала. Беспокойство, вина, но нет сожаления. Что очень странно. Она бросилась за ним через семдесят миллисекунд. Реакция уступала гонщикам формулы один на тридцать миллисекунд.       Луффи слишком быстро летел. Сила броска и факт того, что он резиновый. Девушка очень быстро бежала и использовала волю.       Подпрыгнув очень высоко с помощью деревьев, рука почти зацепилась за него, но глаза. Глаза не чёрные, даже не карие. Они переливались по цветам, не радугой, хаотично и режуще. Они не смотрели, они впивались в что-то инородное. Он был в этом мире и нет. Тот Луффи которого она знала, давно бы отреагировал хоть как-то, но сейчас нет. Что не так — непонятно. Его что-то удерживает.       — Энн.       Подросток стала ещё быстрее бежать. Младший был уже над водой. Бросок был очень сильный. Место куда он упадёт совсем скоро, было местом, где начиналась территория морских королей. Если не успеть, Кто-то может его сожрать.

Быстрее)

      Знаю.       Не было времени думать кто это сказал (а). Прыжок был в воду, в одежде, даже сказать можно, с новой силой, что открылась только сейчас. Осталось около двухсот метров. Луффи уже начал тонуть. Медленно и плавно.       Надо было около десяти секунд чтобы ухватить брата. Благодаря тренировок по плаванию с весом, за пару секунд они уже были по шею в воде. Тело брата стало обычным, человеческим. Словно он не ел фрукт. Он полностью освободился от фрукта.       Глаза стали обычными и он полностью расслабился. Тихо, спокойно сопел на плече. К счастью не наглотался воды. Всё же помнил чему их обучали.       Чтобы объяснить что за знания, возможно, вы уже догадались. Если нет, то ничего. Их учили всему, хотят они того или нет. На острове Цветосвет их готовили ко всему, единственное что они не учли, это то, что кто-то мог съесть дьявольский фрукт. Они, взрослые, не считали их дъявольскими, они скрывали что-то от подростков и старших пацанов. Информация была засекречена, она давалась только тем, кто останется на острове чуть ли на всю жизнь. Но даже не всё взрослые знают всю тайну.       Но, тайна должна быть. По крайней мере, пока. Меньше знаешь, крепче спишь.

***

      — Фух… — сказала Энн, когда добралась до берега, сколько сил она потратила. — Теперь понимаю, почему в одежде нельзя купаться. Я конечно предпологала, но не настолько же.       Она пошла босиком. Обувь осталась на одном из обрывов, а что-то на подобии носков слетело во премия плавания. Воды чуть-чуть загрязнены, но скорее всего, надо просто потом посмотреть берега. Носки всплывут, или их принесёт течением. Оно идёт в одно место, хотя есть маленький процент, что они уплывут дальше.       Энн взяла шляпу и она была у неё на голове. Этот убор, не она, не Луффи, как и много других людей, не хотели бы, чтобы шляпа утерялась.       По земле было неприятно идти без обуви, дело даже не в земле, а то что в ней. Можно забыть про веточки, ягодки и подобную фигню, то что волнует — стекло. И это не самое страшное. Кроме стекла было: шприцы, баночки разные, острые углы. Люди замусорили всё, а потом спрашивают, что они сделали, сами портят экологию, а природе страдать.       Ладан бы и близко таких не подпустила, она бы выпроводила всех людей. Хотя, если так подумать, то причин чтобы выгнать людей намного больше.       На ногах она использовала волю. Она шла внимательно смотря под ноги, хотя всё избежать не смогла. Вопрос мог быть, почему не использует обувь брата, она на пару размеров меньше.       Сумерки уже почти опустились и показался красивый закат. От темно-синего до красного. Радуга, только не сильно по порядку. Это обычно для этого острова, а для некоторых нет. По каким то причинам на острове Цветосвет всё было наоборот. Странно, скажите вы, но в полне сносно. От заката никто не умерал.       Они довольно быстро добрались до базы. Смотря как забираться, девушка разбежалась и забралась благодаря деревьям на, так скажем, пол. Она сняла волю и вошла.       — Ху***.       Сказал Эйс са смесью удивления и злости. Походу кто-то недавно мыл полы.       — Не матерись, поруся, — она строго посмотрела на него, и в ней что-то сщелкнуло. — Ты же не материшься при Луффи?       — Э-э… — он почесал голову, он получил ещё больший строгий взгляд, который бы его сожрал. — Нет, не матерюсь, успокойся. Не надо во мне дыру прожигать.       — Я? Никогда. Как я могу прожигать брата, тем более любимого и родного, — с улыбкой и добродушием сказала та, что врала только на половину. Хотя скорее не ложь, а шутка.       — Да? — протянул он, а потом вздохнул и пригласил пройти. — Ну проходи. Что с вами вообще произошло?       Он убрал из рук всё лишнее, он мыл посуду. Вытер руки и пошёл за раскладушкой. Девушка просто. Что ей делать было? Не могла же на пол положить брата, что до сих пор был в отключке.       — Как он только не наглотался воды?       — Что?       — Что.       Молчание повисло на пару секунд.       — Я, ну, это, — она сделала паузу и положила брата на раскладушку, Эйс сидел на пальцах ног и смотрел в глаза родственницы. — Я бросила его в воду. Случайно, наверное.       — За что? — он очень удивился, выпучив свои глаза.       — Я не люблю игнор.       -…       -…       — Погоди, я правильно понимаю, что ты, брат мой ненаглядный, чуть ли не утопил Луффи за то, что он тебя проигнорила.       Она ответила взгляд чуть-чуть начиная посвистывать губами. Эйс посмотрел на неё как на умолешеную с выражением которое так и говорила: » Ты чë, дура? "       — Может переоденешься? Хотя бы для приличия, ну, или хотя бы чтобы не заболеть. И у нас точно нет твоего размера.       — Было бы странно, если оно было бы, — шестерёнки начали двигаться. — Чëрт…       — Что ещё?       — Я вещи у бандитов оставила, — теперь она почесала затылок. Потом с ухмылкой посмотрела на родного брата.       — Тебе белья я не найду.       — Ха-ха, этого мне не надо. Одолжишь обувь, я не знаю где моя, предпологаю, но она тогда на другом конце острова. Обувь же найдешь?       — Сейчас посмотрю, мои могут тебе подойти.       Энн растянула губы в блаженной улыбке. За сегодняшний день много чего произошло, но всё хорошо закончилось, что очень порадовала. Да, она не смогла поговорить по душам с братом, но это не меняет факт того, что не всё так плохо. Никто не умер, хоть и было опасно. Какой страх был, даже личности подключились, наверное, даже второе дыхание дали… Но про личности она не была уверена. Как ей был знаком голос, так знаком, но он не был не её, не личностей. Хотя возможно, что так звучал только один из голосов. Он повстречала только трёх из всех. Про сказаных всего пять, но их может быть намного больше.       — Примерь-ка.       Он протянул кросы и носки. Какой заботливый. Одев, ей почти идеально подошло, хотя чуть-чуть на пальцы давило. Всё слишком длинная стопа.       «Если так продолжится, придётся самой научится делать обувь, по-другому никак.» — она посмотрела и немного походила в них.       — Спасибки, я скоро. Ты переодень Луффи, — он посмотрел на Энн. — Я же девочка.       — Нет блин мальчик.       Огрызнулся Эйс. Как он хотел их обоих обругать за всё и вся. Он значит готовит, думал, они там поговорят о всех насущах проблемах… Но нет, надо разозлится и другого кинуть в воду. Он немного знал о всём, но зная их обоих мог представить. Про то, что один мог умереть он молчал, если бы не тот взгляд, он бы обматерил всё и вся. Не подумайте, он не матершинник, просто ситуация бесячая настолько, насколько это возможно.       Он стал передавать его, а девушка шла в направлении дома бандитов и думала, может подколоть, чтоб все обосрались. Может в прямом, может в переносном, как знать. Она уже посмеивалась и взяла помаду из кармана на штанах. Выйдя за контуры губ она смеялась подавляя смех. Ещё немного на глаза. Скажу, она не видела себя. Волосы мокрые, она сама мокрая, помада что напоминала кровь.       Смеясь как психбольная, вошла в роль. Она подошла, как поняла, все были в доме. Энн постучала сначала в окно, потом в другое. На десятый раз кто уже хотел выйти на улицы, а она тут как тут. Улыбка Джокера прямо возле двери стоит.       Скример.       Дадан закричала. Это даже немного обидно. Но что есть, то есть.       — Вухаха.       Удовлетворив себя реакцией толпы она забрала свои вещи и уже стояла на пороге.       — I'm sorry. We are very funny.       Она побежала обратно не удосужившись понять, поняли они или нет. Ей было слишком весело.       Подумав, она направилась к Макино, понадеявшись, что она никого не испугает.

***

      — Эйс?       Спросил Луффи поднимаясь с гамака. Он посмотрел на себя на нём была сухая другая одежда. Он просто моргал, пытаясь привыкнуть к свету.       — О, ты проснулся. Будешь мясо? — он поднял часть крокодила верх.       Без слов, младший быстро подлетел и съел предложенное. Предлагают — Бери.       — Это даже спрашивать не стоило, — смеялся Эйс.       Тут его пробрались мурашки. Глаза… Глаза снова пустые. В таком случае есть два варианта, из которых можно определить, что нужно для помощи: первый вариант, он просто отключился, и он — это не он, говорит непонятно, с загадками, может даже на других языках шпарить. Никакой агрессии, улыбка и констатирование фактов. Первый вариант — очень пугающий, словно он и есть то, что отпугивает других, и он больше пугает и пробирает до мурашек, чем притягивает. Вторым является апатия. Можно сказать, что это бред, но по-другому нельзя его описать. На памяти был момент, когда Луффи полностью ушёл в себя и чуть не умер. Со стороны казалось, что он просто ходит, но на самом деле, он был словно в другом измерении. Не говорит, не чувствует, без желаний и чувств. Он упал с горы, а потом как не бывало, просто вошёл в воду. Что было ещё странней, он плавал, просто лежал на воде, никто к нему не подплывал, он был не далеко от берега, хотя там было сильное течение. По глупости Эйс позвал его вторым именем, и тогда он чуть не умер. Пару секунд и он бы помер, но чувство смерти не было ни у одного не у другого.       Как обычно он ничего не помнил, или мозг заблокировал воспоминания, ведь он не мог сказать о чем он даже думал в те моменты.       Но Сейчас был второй вариант. То что может помочь — слова-транквилизаторы, что заставит его снова думать. Этих слов немного, или просто мало выявлено, эти моменты редкие, или Эйс их не видел. Второй способ помощи — бездействие, это может пройти только если он не полностью погружён, он сам справится. Но ждать времени не было.       — Тео, — позвал он, облокотившись на столешницу руками, внимательно следя за реакцией брата, всё ещё содрогаясь от лёгкого страха, что он не окликнется.       — М? — реакция последовала незамедлительно, выводя парня из транса.       Это вызвало тихий выдох у старшего. «Обошлось» — заключил Эйс в мыслях.       — Что такое? — всё же спросил он, складывая руки в замок и ставя их на стол вместе с бодбородком на них, не услышав сразу вопроса.       — Апатия, — тихо произнёс брат, начиная перебирать приборы, которыми они будут пользоваться, ну, или положат для приличия. Вдруг, кто-то из них этакий 'аристократ'.       Брови Луффи полетели вверх, почесав затылок, сёл в позу лотоса, скрестил руки в замок и положил на них подбородок.       — Ха… — только и произнёс он, продолжая смотреть на стол, думая обо всём, что случилось.       Луффи сглотнул комок в горле. «Снова» — подумал он, зная, что происходит. Они с братом завели целый дневник наблюдай для него. Там были подробно описаны то, что они заметили, с каждым разом всё больше записей, на некоторые вопросы так и не нашлось ответа. Сегодня, восьмого августа, по обычному календарю, дневник снова пополнится, в чем поможет ещё третий человек. По некоторым причинам, Сабо так и не смог принять в этом участие. Луффи тронула грустная улыбка, не он не его брат, не знали что с ним. Были у многих врачей, но никто ничего странного не обнаружил.       Только сейчас он стал вспоминать и собирать всё воедино, что увидел раньше. Это волновало его намного больше, чем то, что его бросили в воду, как говорится, он не боялся этого, принял как обычное дело. Боятся смерти как не уважать себя, слишком приторно и инородно. Неважно, суть человека всегда боится того, что не смогут избежать и то, что не знают; но Луффи так не считал. «Это — простая трата времени, что ускользает и будет ускользать от каждого.» Таковы были его слова.       Многие считают Луффи взрослым ребёнком. С безбашенной целью, к которой он тянется, чтобы чувствовать что он жив, и встретить всех, кого пошлёт ему судьба. Слишком энергичный, не понятный, глупый, слишком улыбчивый, не сообразительный, с непонятной верой, на которой он стоит, неугомонный, дурачливый, даже немного раздражающий, с шилом в жопе, но всё сводится к легкомыслию.       Но всё равно наоборот.       Можно отметить что он очень свободолюбивый, заботливый по отношению к близким, с чётким понятием морали, что взял у старших, как и у Энн. Сильный, занимается активностью, пробует новое и не боится ошибок. Он сам по себе знает пару языков и спокойно говорит на двух из трёх, не считая разновидностей языков. На двух говорит спокойно, а третий, по крайней мере понимает спокойно, хоть не может нормально ответить. Он социальный и легко может найти со всеми язык, прямолинейный, но знает когда остановится. У него нет цели спасти кого-то, он просто это делает. Не ищет чтобы его кто-то развлекал, он сам это создаёт. Он знает корабли строение, естественные, технические, общественные и гуманитарные науки и примерно их понимает. Да, он ведёт себя как ребёнок, но он честный и знает мораль. Божий одуванчик, что знает всему цену. Поведение ребёнка не что иное как одна из особенностей Луффи, это немного и отталкивает и притягивает других. Ребёнок, словно маска, чтобы одурачить других, но это использует совсем другой человек. Вы знаете кто это… То, что у него можно посчитать маской, таковым нельзя считать. Если это Луффи — это Луффи; человек, что знает многое, но просто не видит необходимости показывать это. Его не сильно парит, что о нём думает, он делает это более неосознанно, чем может показаться на первый взгляд.       Но, прошу заметить, что какой он сейчас и раньше — совсем два разных обрезка. Раньше он был словно пластилин, из которого ничего не слеплено. А сейчас — форма, что почти полностью преобразилась, но всё также не окончена, она спокойная и миролюбивая.       — Вы так нормально и не поговорили, — утвердил, чем спросил Эйс, переводя тему, видя, что брат снова поник.       — Пхах, ага, — прыснул в кулак Луффи, понимая, что всё что было, слегка бесполезно. Они не то что не поговорили на важную тему, они вообще не поговорили.       Задумываясь о том, что он видел, пазл никак не хотел собираться во едино. Напрягая все извилины, у него стала болеть голова. Даже очистив разум от лишних мыслей — не помогало. Но тут как спасательный круг, Эйс начал с ним разговор.       — Я так и не понял, за что он тебя кинул в воду, — сказал он, с намёком на вопрос, как они оказались в такой ситуации.       — Там всё просто, можно сказать одним словом… Но, нужно давать полный ответ на вопрос.       — Только тириаду не начинай, — измученно попросил он, ему было не понятно всё. Как они докатились до этого?       — Ладно… — немножко расстроенно сказал он, он очень хотел немного замучить брата, но по братски. — Я задумался, как будто в апатию провалился, ну и…       — Похоже она не врала, что ударит. Но только планка повысилась до броска в воду.       — Ага, — посмеивался брат. — Хи-ши-ши-ши. Это значит, что не теряет хватку.       Повисла тишина. Эйс наконец всё разложил по 'полочкам' и сёл напротив Луффи. Он же смотрел за его движениями и ничего не было сказано.       Чуть-чуть побыв в этой тишине они стали смеяться. Они просто смеялись с ситуации, а когда вошла Энн, которая была удивлена таким громким смехом, повисла недолгая тишина, и смех пошёл новой волной. Эйс уже просто на полу был и катался, а Луффи за компанию упал.       Энн смотрела и думала «The are д_е_б_и_л_ы» Но подхватив их смешинку, тоже начала смеяться, но не с такой силой как они.- Хей, дебилы, что уже случилось пока меня не было?       - С фига ли мы дебилы? Это Эйс дебил, не я!       - Эй!

***

      Они поговорили, снова посмеялись и начали есть. Тем самым аристократом оказалась сама Энн. Как говорится, манеры не помешают. Луффи ел не стесняясь. Он был голоден, а на голодную головы он думать плохо умел. Эйс тоже с манерами, но мясо ел как обычный человек. Они не на банкете, они не аристократы, на них не давят рамки общества, им до высокой колокольни, что это немного не культурно.       После всего, поднялась тема сегодняшнего дня - бросок Энн. Девушка держала лицо, хотя сама не знала как реагировать. Страх, смех, переживание, стыд, взрыв мозга - ничего не показано, всё что выдавало её неравномерные щеки; она прикусила щеку, и смотрела в сторону, начиная посвистывать. Это вызвало тихие смешки. Снова. Они, никто, повторюсь никто, в их семье не боялся смерти, они всегда превращали даже самую опасною ситуацию в шутку. Они не ждали жалости, они просто хотели этим поделиться.       Делится чем-то - не стыдно, не плохо, не делает из вас клоуна или плаксу... Стереотип, что загоняет людей в рамки, что устанавливали такие ограничения,что убивает человека и окончательно его губит. Делится чем-то, особенно тревожащим - не важно, главное даже не сама история, а тот, кому вы её говорите.       Такие как они, в это время слишком редки. Мир уже чуть ли не копия теньрюбито. Есть много, очень много хороших и добрых людей, но их ломают, безжалостно. Никто не рождается плохим - ими становятся. Это в 99% случаев вина взрослых. Они не хотят быть счастливыми, загоняют себя в рамки, а другим тычут в нос этим. Вся злоба, ненависть, отвращение, высокомерие, в какой-то мере - защитная реакция. Нет, я не оправдываю людей, что полностью сбились с пути, я прошу не злится на них, всё что они делают - отрицательными эмоциями защищаются. Но, если так делать постоянно, это будет не защита, а уже от чистого сердца злоба.       ...       Единственное, что не даёт миру полностью уничтожится - люди. Они разрушают, восстанавливают, создают... И так по кругу. Всё меняется, но люди не хотят перемен. Скрываясь за масками, притворяются, лгут, обманывают, убивают... Чтобы что-то изменить, надо начать хоть что-то делать. Словами мы просто сотрясаем воздух и делаем жизнь, что дается один единственный раз, - бесполезной...       Жизнь. Что это? Зачем она нам? Многие задаются этими вопросами, они чуть ли не негласны, риторические. Многие самоубийцы - либо слишком травмированные, либо не видят в жизни смысла. Но есть и другие варианты, но о них надо говорить потом. Сейчас, они не значат от слова совсем ничего. Ответы найдутся, но неизвестно когда.

***

      Место: база.       Остров: ?       - Как его состояние? - спрашивает рыжеволосая смотря на своего друга, что который день был в отключке.       Она была в помятой белой рубашке и коричневом комбинезоне, её короткие волосы начали падать вниз ещё больше, из-за наклона головы. Она была слишком обеспокоена. На её глазах наворачивались слезы, но она стойко боролась чтобы не заплакать, и не дай бог сделать что-то, что плохо повлияет на её самого близкого друга.       - Коала, успокойся, всё хорошо, - начал успокаивать её Иванков, гладя по спине. - У него просто шок, скорее всего, к нему вернётся память, но частично или полностью мы узнаем как только он проснётся и отдохнёт.       Он встал в своей манере, не заботясь как он выглядит. Многие посчитали бы его странным и безумным и всё в этом духе, но тут все уже к нему или скорей к ней привыкли. Благодаря своему фрукту, она может менять пол как свой, так и чужой.       Они были в небольшой комнате которая являлось палатой для одного человека - Сабо. Все люди, что были спасены, уже восстанавливались, и не требовали помощи, кроме моральной, но у Иванкова сейчас было не до других. Сабо нужен был надзор. Неизвестно когда он проснётся, по сути он давно уже должен был проснуться, но, как примерно предложили, его мозгу надо время, чтобы помочь хозяину, чтобы не навредить ему.       - А что хотя бы это вызвало? - он продолжал смотреть на показатели, просматривая всё.       - Ну, как я поняла, его имя, полное. А-       - Понятно. Значит, даже имя может быть для него индикатором, как понимаю, там не только имя было, но и фамилия.       - Да, - она скрестила руки теперь смотря в потолок.       Иванков напротив расслабился и подошёл к столу, с анализами его пациента. Это ему напомнило времена минувших дней. Также когда они были на острове "Рассвет". Он быстро отпрянул лишние мысли и сосредоточился на показателях. Всё было в норме.       От лица: Сабо.       Глаза покалывало, а всё тело затекло. Каждое, даже малейшее, движение отдавалось резкой пульсацией в висках. Тело было свинцовым и неподвижным.       Я лежал неподвижно совсем немного, потихоньку стало слышно голоса рядом. Через пару секунд я их узнал. Иванков и Коала. Понемногу привыкал к свету через века. Открыл бы - убил бы. Конечно не убил, но было бы хуже. Похожее уже случалось. Мои ресницы подрагивали и медленно давали увидеть где я нахожусь. В ушах стоял небольшой звон, но других, хоть и с трудом мог услышать.       Открыв глаза, во мне стояла капельница и датчики. Через пару секунд чувства стали обостряться и звон сходил на нет.       Моё пробуждение первой заметила Коала, которая посмотрела на меня, наклонив голову вниз. Это видно было по выпученным глазам и затарможеной реакции. Через буквально пять секунд она ринулась меня обнимать.       "Лучше это. " - подумал я, вспоминая моменты когда он так просыпался. Его всё время пугал Иванков, что пялился на него. Его шедевро лицо легко пугает после сна.       Коала плакала на моём плече, что было неприятно. Не из-за брезгливости, а из-за того, что он плачет возле уха. Слишком громко. Она просто всхлипывает, а для него прям в ухо бьёт по перепонками, что были сейчас обострены.       - Коала, я понимаю, что ты беспокоишься, но так ты только можешь навредить ему, - он поднял её за шкирку, как кота которого только что поймали на краже.       Коала смотрит на него кошачьим взглядом, словно говоря, что ничего такого нет. Он тихо вздыхает и обращается ко мне, который медленно вспоминает, что, черт возьми, произошло, и как до этого дошло.       - Как ты себя чувствуешь, Сабо? - он отпустил напарницу и улыбался своей улыбкой. На большом лице это было и являлось странно, но он такой какой есть на самом деле.       - Сойдёт, если не считать больно всему телу и становлению свинцом, - он улыбнулся горькой улыбкой, сопровождая искренним смехом, даже если он и тихий, и скорее напоминает шмыг.       - Шутить можешь, уже хорошо, - обрадовался врач наливая воду в стаканчик и протянул мне. Только сейчас заметил, что во рту слишком сухо.       Кивком я поблагодарил моего спасителя и испил воды, стало полегче. Я вылил жидкость на руку и умыл лицо, наконец я могу оценить обстановку где нахожусь.       Комната мягких молочных тонов. Моя кровать, новое оборудование, столешница с лекарствами, стол с разными документами и отчётами, пару стульев, обычные, из дерева с седушкой.       Я начал вспоминать то, что раньше не было, но мои размышления прервали.       - Ты был в отрубе три дня! - крикнула Коала со слезами на глазах, она очень беспокоиться за объект воздыхания, что не понимает намёков.       - Тебе что-нибудь надо? - спросил Иванков после того как дал щелбан Коале, что могла мне таким криком оглушить. - Золотце, не кричи. Понимаю, ты беспокоишься, но так ты сделаешь хуже.       - Простите... И ты прости, Сабо, - попросила рыжая, когда к ней прилетела волна стыда, щеки залились красным; я списал всё на стыд. Слепошара.       Я слабо улыбнулся, прикрывая глаза:       - Всё хорошо... Но я удивлён, что проспал целых три дня, много. Можите пожалуйста выйти, я хочу сопоставить всё что вспомнил.       - Угу, милый мой, отдыхай. Мы мешать не будем. Если что-то понадобится звони через ден-ден-муши. Я, если ты не против, расскажу что ты проснулся, но впускать никого не буду.       - Буду только благодарен, - я открыл глаза и в последний раз посмотрел на двух людей, что стали мне очень дорогими. Они ушли, Коала бросила последний взгляд и на конец слабо улыбнулась, я сделал также в ответ.       После наступления почти полной тишины, что прерывалась только препаратами, что показывают моё сердцебиение, я посмотрел, всё ли на месте. Ощупав всё, всё как обычно. Обычный больничный халат, но как обычно лёгкий и тонкий, что надо отметить, он сохраняет одну и туже температуру, что очень удобно. Прикоснувшись к шее - успокоился.       "На месте." - подумал я, находя плотную, что-то на подобии нити. Медальон был на месте. Он - единственное, что грело души, то самое, что приносило радость одним своим существованием. Почему? Не знаю.       Я заглянул внутрь, к счастью, там больше ничего не разбилось. Раньше, когда его только нашли, фотографии повредились, а одну часть чуть ли не оторвало.       На первой части уцелело некоторая часть его лица, и там был кто-то повыше, что держал его. Фотография почти полностью уничтожена, лишь пятнадцать процентов уцелело. Чтобы и оставшееся не уничтожилась, приложили много сил. Медальон был очень красивым и с очень большим количеством кропотливой работы. Даже мастерам из их армии понадобилось очень много времени, чтобы заменить стекло. Неверный шаг и вся работа будет испорчена. Только сам создатель мог спокойно разобрать и собрать это изделие. Если бы не машинальная память Сабо, который вспомнил как менять фотографии, медальон пришлось бы сильно изменить.       Вторая, он и скорее всего тот самый большой человек что держал его. Это понятно по светлым волосам. На второй фотографии не уцелело только лицо другого человека, предположительно девушки.       Он не чувствовал что-то по типу романтического по отношению к ней. Что-то дружеские и семейное, не больше.       Я начал собирать то, что вспомнил из-за слов того брюнета. Его лицо было знакомо, но где он его видел? Как он понял, возможно, тот человек знал его до потери памяти. Вопрос почему не искал сразу отпал. В его судно выстрелили, и если бы не медальон, он мог умереть от обломка. У него и так остался шрам на глаз, большое чудо что не потерял его.       Почти всё что ему удалось вспомнить - плохое. Семья, что было не людьми, а иродами, брат, что был лжив и хотел забрать его место, которое ему нафиг не сдалось. Прогнившие до основаны люди, пожар и как стало понятно, из-за пожара или чего-то подобного он вышел в море. В него выстрелили. Всё что было, объясняло почему он не хотел возвращаться, но теперь вопрос, почему его тянуло обратно. Дисбаланс. Он вспомнил только плохое, но теперь он вспомнил, он аристократ, и из-за этого сбежал. Где, с кем - неизвестно. А точнее пока неизвестно. Но понятно - кто-то помогал, спасал, радовал. Его поймали, он пошёл с ними из-за кого-то, он кем-то дорожил.       "Этими людьми могли быть те, что на фото." - констатировал факт Сабо, глубже углубляясь в воспоминания. Слишком много пробелов, даже очень. - " Я бы мог поплыть на остров и проверить, но не у кого нет дел в Ист блю. Черт, я хочу оправдаться? Если я не пересплю себя, что это будет? Возможно, у меня есть семья, что считала меня мёртвым. Да, меня могут не принять, но так, я смогу хотя бы понять и осознать свои чувства, быть полноценным." - он твёрдо решил, что не будет сидеть сложа руки, даже если он почему-то добраться до острова, он будет искать того самого, человека, что, возможно, нет, даже знал его до потери памяти. Он не мог отпустить его, или её?       Цели есть, осталось воплотить. Придумать план - половина дела. Он улыбнулся краями губ, он наконец-то всё поймёт. Хотя что-то подсказывало, что до острова он не сможет доплыть.       Так и есть.

***

      От лица: ?       Единственное что ещё удалось вспомнить, размытое, как он получил этот медальон,которым теперь так дорожит. Тем кто подарил, как он увидел, был кто-то светловолосый и высокий, и он прекрасно знал кто это. После ещё попыток что-то вспомнить - просто боль, пульсация и самобичевание. Ужас да и только продолжал захватывать блондина.       Через пару дней он смог выйти. К нему заходили товарищи и главные на данный момент люди на базе. Драгона не было на месте, у него было своё задание. Всё спрашивали чуть ли не одно и тоже, что парень просто мог отключить мозг, но не делал, чтобы не выглядеть как дурак, если будет другой вопрос.       Когда он смог нормально говорить, кроме простых ответов, он кое о чём попросил.       - Коала, можешь пожалуйста разузнать кто был тем человеком?       Она сразу поняла о ком он, и с лёгкой досадой пошла расспрашивать. Она думала, что это не связано с той девушкой. Её черты лица и некоторые движения, которые показывали её скрытые формы, выдавали во всём девушку.       Да, она ревновала, но решила отодвинуть чувства, ведь ревновать к тому, кого сама она не знает, кого не знает любимый... И тем более он свободный парень, которому пока никто не нравится.       После расспросов Коала была не просто в шоке, она была до мурашек потрясена. Тех кого они спасли твердили как один - Филия. Другие ничего, ведь сами не помнили то время, им было далеко не до этого.       Филия - самый известный охотник за пиратами, безжалостный, бесцеремонный, всегда в маске, есть целая статья о его маске. Его многие бояться, но по некоторым причинам его любят и уважают. Один из её товарищей встречался с ней(?), и говорил удивительное, якобы она сама доброта вне ловли. Ему не поверили конечно же, многие тоже видели её, но чаще всего в крови или с до жути испуганными пиратами, словно целую психологическую пытку прошли, даже если это так.       Но теперь вопрос, откуда Филия знает Сабо. И не просто имя, а полное, с фамилией.       Она пошла к Сабо и наказала ему сесть. Перед своим отчётом на его просьбу, она задавала вспомогательные вопросы.       - Сабо, - она сглотнула, - ты знаешь кто такой Филия?       - Да? Известный охотник на пиратов.       - Как я понимаю, ты хочешь найти того человека, что назвал тебя Сенсеи, да?       - Да, к чему ты это? Или ты думаешь...       - Скорее всего, это Филия, даже если не настоящая, это будет ещё трудней и опасней.