Командная работа

За дверьми комнаты, выходящими на улицу, закрапал слабый дождь. Запахло свежестью. Ударяясь о землю, капли разлетались на более мелкие и тут же впитывались в неё. Многие капли разбивались о стены поместья и стекали вниз. В комнате было сумрачно. Через плотные шторки почти не пробивался солнечный свет и только зловонный запах плоти наполнял это помещение. Посередине пустой комнаты располагалась аккуратно уложенная постель. В ней, источая запах отчаяния, лежал мальчик. Его длинные волосы, в которых виднелась давно засохшая кровь, будто змеи, окружили детскую голову и лежали рядом. Тишина. Только дождь начинает лить ещё сильнее. Капля за каплей, капля… В комнату осторожно входит молодая девушка. В медицинской одежде она похожая на врача, держала в руках небольшую сумочку. Беззвучно прикрыв за собой отьездающую дверь, она подошла к мальчику. Она присела рядом и вгляделась в его лицо. Его глаза были закрыты, а выражение источает спокойствие и… бездушие? На мгновение это покойное лицо непроизвольно передернулось. Девушка бережно поворошила волосы и через челку почувствовала невероятный жар, исходящий от лба ребенка. Так же молча она поставила рядом с собой и постелью сумочку и одним движением открыла на ней крошечный замочек. Благо, ее миниатюрные пальчики не видели в этом сложности. Сама она была довольно крошечной и за малейшее упоминание этой характеристики этому человеку могло не поздоровится. Характером она была пылкая, но заботы в ее сердце было не меньше, чем у старшей сестры. В этом они, пожалуй, были похожи. Из сумки был извлечён небольшой измерительный прибор. Через время Шинобу с разочарованием и страхом произнесла едва слышно: – 39 и пять При норме в 36 и ноль.* Кочо положила прибор обратно и достала другую вещь. Баночка с водой была осторожно преподнесена к сухим губам мальчика. Девушка заметила про себя - сколько бы воды он не пил, сухость на его губах не пропадает. Её, казалось, становится только больше. Напоив его, девушка ещё некоторое время смотрела, как глаза мальчика, покрасневшие, как и его щеки, медленно и с трудом открываются. – Здравствуй, я Кочо. Мы с тобой виделись, но ты каждый раз спал. Мальчик не отвечал и смотрел своими пустыми бирюзовыми глазами на Шинобу. – Нам с тобой нужно выпить вот это лекарство, чтобы твое тело быстрее приходило в себя. Мы тебя подлечим и ты вновь станешь как новенький! Шептала Кочо мальчику, пока перебирала разные медицинские препараты и приборчики в поисках запропостившейся колбочки. – Хорошо ведь? – – Где я? - Перебил севший голос. Кочо подняла на него взгляд. – Ты в поместье бабочки. Здесь тебя лечат. Больной перевел взор на врача. Его губы вновь зашевелились: – Вы красивая. Шинобу опешила. Такое внезапное признание застало врача врасплох. – С… спасибо? Мальчик вновь замолчал. Ему трудно было говорить. Дни без практики плохо сказались на нем. Как и огромная температура, с каждой секундой плавящая его мозг, из-за чего он начинал бредить. Кочо намочила салфетку прохладной водой и провела ею по губам ребенка. Тот начал медленно приоткрывать и закрывать смоченные губы, будто проговаривая что-то. Девушка снова дала ему воды. Мальчик не закрывал больших глаз и смотрел в потолок. – Я дома? – Нет, малыш, ты… – Я вернулся домой.. Мой брат… Юичиро… забрал меня… Мой.. брат ругает меня, но… он любит меня. У меня есть… брат, у меня… Кочо гладит его по волосам. – Мой брат… Он ждёт меня.. – Вам не стоит много говорить, это может… – У вас… есть брат? – Нет, у меня есть старшая сестра. Прошу, отдох– – А муж? Шинобу улыбнулась. Тихо, без слов, она продолжала гладить больного по разгоряченной голове: – Пока нет. – Почему? – Мне он пока не нужен. Муичиро повернул взгляд на девушку. Его взгляд на мгновение перестал фбл пустым и безжизненным и в нем показалась крохотная нотка печали. – Вы когда нибудь любили? Девушка опустила глаза. Для бредящего мальчика вопросы его были слишком… вдумчивыми. – Я… мне это не нужно. Моя работа, моя цель… они куда важнее. Будь этот мир хотя бы чуточку справедливей, возможно, все бы сложилось иначе. Но мы с моей сестрой избрали этит путь, и отказаться от него - предать самих себя. Шинобу перестала водить тонкой рукой по волосам мальчика и наконец достала из медицинской сумочки небольшую колбочку с лекарством. Приподняв тело больного, чтобы он не подавился, она влила содержимое в приоткрытый рот. Токито поморщился. Лекарство явно имело не самый приятный вкус. – Извини, но так нужно. Муичиро в последний раз поглядел на девушку и вновь уставился в потолок. Непроизвольные движения ртом изредка выдавали разные несвязные речи, зачастую не имеющие ничего общего ни к окружени, ни к друг другу. – Завтра нужно.. нарубить деревьев.. отец обрадуется. Уголь? Он здесь был? Поспи, матушка… отдыхай, папа ушёл… но вернётся… он обещал… птичка упала… у нее не было крыльев? Дверь в комнату осторожно прикрылась. Муичиро снова остался один. Один, наедине со своими мыслями.

***

Голос демона прогремел над горой, его слова эхом отражались от скал. Голоса, исходящие из его жерла, многослойные и громкие, томно тянули каждое последнее слово, будто издеваясь над истребителями. Лица у него, может быть, и не было, лишь сплошные каменные глыбы, порой поражающие своим остриём, пронзающим хрупкие доски, словно бумагу, но отсутствие данной части тела ничуть не мешало чудовищу едко и противно ухмыляться во весь свой расщелистый рот столпам, настолько жалкими и беспомощным, неспособным даже прочно держать собственное оружие. Демона не останавливал, а даже наоборот, восхищал тот факт, что умелые столпы, вершина организации истребления о’ни были привлечены настолько простейшей ловушкой и оказались такими неосмотрительными. Об этом столп змеи уже несколько раз пожалел и, укоряя себя за это, не мог правильно скоординировать клинок в своих руках. Казалось, он ускользает из них, не желая находиться во владении такого неумелого истребителя. Даже тканевые повязки на рукояти катаны не сильно-то и удерживали оружие. Нет. Дело явно было не в охотнике и его слабости и неуверенности, сейчас он был полностью и безоговорочно собран и решителен убить эту каменную тварь. Однако выскальзывающий клинок эта решительность в тисках удержать не могла. Мужчина посмотрел на союзницу. Шинобу боролась с той же проблемой. Клинок так и норовил выскользнуть из в мгновение ослабших кистей рук девушки. Оставшись без клинков в руках, оба истребителя ничего не смогли бы сделать этому монстру. На лицах обоих истребителей показалась едва заметная тревога. Так что будто сговорившись, поняв друг друга без слов и изо всех сил прижав лезвия к ткани униформы, Столпы Насекомого и Змеи посмотрели прямо в Демоническое жерло, которое, начав новые атаки и пустив в ход каменные глыбы, плывущие прямо вниз по всему телу, вновь продолжило разглагольствования, пока столпы уворачивались от движущихся препятствий, способных с легкостью изрезать их пополам: – Вы в замешательстве! Напуганы настолько, что мечи падают из рук! Ах, как это мило! Но… как жалко… почему вы ещё окончательно не выпустили их из рук? Разве мой природный газ не должен был уже расслабить ваши мышцы? Бедные, вы же сейчас упадете навзнич… Или погодите… я использовал не тот газ? - тут Гора расстроено вздохнула - Ну во-от… Вдруг тело демона почувствовало на себе колото-резчатую боль. Будто кто-то медленно, будто наслаждаясь доставляемой болью, вырезает один из его наиболее больших камней с намерением вытащить наружу открытую кожу, заросшую слоем брони-булыжника. Демон отчаянно взревел: – Кто смеет прикасаться по мне во время моей речи?! Ещё и тогда, когда ваши руки смазаны моей слизью! Как вы вообще— Тут он обнаружил того, кто доставляет ему эти нестерпимые неудобства: мужчина-истребитель, оборвав один из краев своего хаори, обвязал им свои руки, чтобы крепче держать ускользающую катану в руках. Его же спутница, судя по всему, опять скрылась в самом низу горы, за пределами видимости демона. Но это не мешало монстру чувствовать ее присутствие у самых своих низов. Расщелина довольно улыбнулась. Если бы у него были глаза, они блаженно Закатились бы назад. “Ничего, он все равно не сможет отколоть его, это же самый прочный камень! Мне пришлось столько людей съесть, чтобы создать один такой!” Но, уворачиваясь от камней и других препятствий, мужчина-истребитель продолжал откладывать от камня кусочки. После одного такого камень едва заметно двинулся. Демон-гора раздражённо цокнул. “Вредный какой. Ну что с тобой делать!” Камень, которым был занят Игуро, с огромной скоростью самовольно оторвался от тела демона и двинулся вперёд, повторяя предыдущую плавно-движущуюся атаку и, как подумал его хозяин, сбил Обаная с ног, отправив в несколько-метровый полет. Но это самоуверенное действие не принесло для него никакой пользы, ведь за движениями этого истребителя никогда не было возможным проследить. На то этот человек и являлся действующим столпом Змеи. Быстрым движением клинка тот ровным тоном произнес: – Пятая ката: Извивающаяся змея. Изгибая катану под незримым для демона углом, тот оставляет на открытом теле демона широкий, развернутый порез. Из него фонтаном брызнула черная кровь. Дёрнувшись, гора начала угрожающе трястись. Будто вата, рана медленно начинает стягиваться. – И ты посмел ранить бедного демона? Сколько же ты невинных погубил! Сколько же умерло по твоей вине?! “Его кожа прочнее. Нанесу повторно.” - коротко проговорил про себя Игуро. Но повторить кату у него не получилось. В лицо летели десятки, а может, и сотни маленьких камешков, которые были почти незаметны из-за своего небольшого размера. Взмахнув клинком, Обанай без труда разрубил неочевидно смертельную угрозу. То, с какой скоростью летели эти “пули”, восполняло их внешнюю “компактность”. Они могли запросто раскрошить лицо мужчины, если бы тот не успел вовремя разрубить все на куски. Но эта “маленькая” помеха стала большой, так как пока Игуро отвлекся на нее, камень, отправленный в полет ранее, вернулся в исходное положение с той же скоростью, с которой был отправлен, чуть не придавив столпа к собственному телу. По ощущениям, он вернулся на место в лучшем состоянии, чем раньше. Отколотости, проделанные Игуро, зажили и теперь придется провести у этого будыжника ещё пару часиков, отрывая его заново.Сверху начали падать валуны, больше похожие на шипастую булаву. Мужчине пришлось отступить от ближнего боя и перейти к дальнему. Взмахивая катаной, он мог отгонять опасность и от себя и от низа горы, под которой находилась Кочо.

***

– Да где же оно, где?! - тихо ругалась девушка, разгребая завалы отмерших от основного тела камней. Наконец в груде что-то сверкнуло. Не теряя времени Шинобу схватила блестящий камень и выхватила из кармана своей формы небольшой ножик. Сверкающий камешек источал тихий свет от находящейся на нем пыли. Эта особенная пыль нужна столпу Насекомого для того, чтобы отправить ее к Демонице, для лекарства, которое они с ней готовят уже слишком долго. Но когда запасы этой пыли, без которой эффект быстрого старения не был бы таким эффективным, пополнился, Кочо может отправиться за ещё одним ингредиентом. Он понадобиться уже ей лично. Соскаблив пыльцу в специальный пакетик, она убрала его подальше, в укромное место под хаори. Теперь ее задача - расправится с этим отвратительным демоном. Но как? Обычный яд на него не действует, тогда нужна его улучшеная версия. Но для этого нужно время. Кочо присела. Пока она здесь, снизу, а Игуро-сан отвлекает всё внимание демона на себя, у Шинобу есть пара минут, чтобы придумать план по уничтожению о’ни. Кочо выглянула. Выходить наружу будет не рационально - мешаться под рукой у более умелого столпа (она это прекрасно понимает). В таком случае лучшим решением будет ждать изподтишка, как в прошлый раз. Столп сомкнула клинок и ножны. Послышался характерный щелчок. Нужное количество яда набралось. В глазах девушки мелькнул едва заметный огонек. Ещё не время, ещё не время…

***

Демон радостно воскликнул: – Мы с тобой сражаемся уже долго, и ты несколько раз чуть не пробил мою броню! Ты что, настолько слаб? - по горе раскатиося не то плач, не то смех сразу нескольких голосов в одном - А ведь ты почти смог убить меня! Какой нехороший, а ведь я хочу тебе помочь! От этих слов Игуро стало тошно. Гнев и презрение в его голосе и не собирались скрываться: – Мерзкое существо. Твое существование - ошибка. – Но как же? Если так рассуждать, то существование каждого - одна большая ошибка, совершенная когда-то очень давно! Разве ты не находишь? - Постепенно демон начал преображаться. Из расщелины медленно тянулись костяные, обмотанные мышцами и кусками мяса, явно не принадлежащего демону, руки, измоченные в черной, порядком засохшей крови - Разве ты никогда не задумывался, было ли твое рождение и существование ошибкой? По рту о’ни прошлась огромная вертикальная трещина. Вместе с ней на новых руках демона появились толстые разрезы. Обе конечности плюхнулись о землю. Изо рта монстра послышался мусор из разных голосов, их наложенное друг-друга кряхтение. Разрезанный рот страдальчески искривился. Смех, исходящий откуда-то изнутри напротив, весело развлекался, словно это была какая-то игра. Будто эти голоса давно ждали того, что происходит сейчас. На вершину, прямо около пасти демона бесшумно приземлился мужчина. Вид его был ужасен. Разные глаза глядели прямо во тьму расщелины, почти ослеплённые ненавистью к этой твари. Не говоря ни слова, тот приподнял подбородок. Потом посмотрел на небо. Звёзды сегодня такие красивые… – Танец бабочек: Шалость. Перед столпом неизвестно откуда появилась Кочо. Она стояла прямо перед ним и спокойно, безмятежно улыбалась. Игуро без особого труда понял, что послужило причиной этой самодовольной, жестокой, но при этом такой невинной улыбке. По каменному телу демона появились незаметные прежде царапины, из которых кровоточила черная, отвратительно зловонная кровь. Треснутый рот демона скривился в омерзении и невыносимой, неиспытуемой прежде боли, которая постоянно и безостановочно распространялась по всему его огромному телу. Кочо, без шума и напряжения, благодаря своему неимоверно тонкому клинку, нанесла огромное количество крохотных тычков своим ядом в считанные секунды, сумев высчитать настоящую кожу демона (не без помощи и направления старшего столпа) и пробиться сквозь нее в расстояние между камнями по коже жалкого, теперь разлагающегося демона. Девушка чуточку нагнулась и, мило улыбаясь, словно невинная девчушка, сладко произнесла: - Больше прошу не приносить в мир страданий своим существованием. Прощай! Все та же миловидная, мягкая, чуть насмешливая улыбка спокойно наблюдала, как этот жалкий, мерзкий и отвратительный демон корчиться от боли разлагающейся плоти, а изо рта издаются непередаваемые вопли, со временем переходящие в умирающий стон. Скоро всё прекратилось. Столпы оказались на земле, покрытой небольшим слоем черного пепла, который уже развеивался слабым потоком ветра. Шинобу подняла взгляд. Он поймал взор Обаная, устремлённый прямо на девушку. В его взоре читалось искреннее, неподдельное и чистое уважение, восхищение и… что-то ещё. Некоторое время оба столпа молча смотрели друг на друга.Тишина, наступившая после того, как демон распался на части, не оглушала, а наоборот, приятно сопровождала этот свежий, прохладный вечер. Эти двое могли бы вечность молчать и наслаждаться моментом, который сейчас переживают. Не говоря ни слова, им было спокойно и хорошо. Все тревоги на время ушли и настал момент, когда можно просто постоять и молча посмотреть на то, что тебе нравится. Игуро произнес, смотря Кочо прямо в глаза: – Я поистине впечатлён, Кочо. Шинобу прикрыла глаза и мягкой улыбкой. Ей нужно было это признание. Собравшись, она заговорила приятным, ласкаюшим слух тембром: – С демоном покончено, Игуро-сан. Как и с нашей миссией. Изящно спрыгнув с остатков истинной горы, оказавшейся лишь небольшим холмиком и которую, видимо, не успел в свое время поглотить погибший демон, она встала на землю. Открывшимся вид на пустынное поле без единой живности и растительности что-то напомнило. Сердце девушки больно закололо. Грусть, которая с каждой минутой окутывала душу Кочо, разрасталась во что-то большее. Должно быть, это тоска. Но почему? Кочо, не поворачиваясь на стоявшего позади нее столпа змеи, произнесла: – Нам пора. Игуро поравнялся с ней и вгляделся в вымершее поле. – Нас уже заждались. Ветер начинал выть сильнее. Невесомые полы хаори обоих столпов беспомощно развивались и бились о порывы усили вающегося ветра. *Средняя температура тела Японцев - 36.0. это особенность их тела и территории, где они живут.