Часть 7

Прошел месяц.Точнее,тридцать семь дней.Время для города – ничто.Слухи,не найдя новой подпитки,затихли,пережеванные и выплюнутые,как жвачка,потерявшая вкус.О Нугзаре и «растленной школьнице» уже почти не вспоминали – появились новые скандалы,новые жертвы.Но для Наташи эти дни растянулись в бесконечную,серую,безвоздушную пустыню. Она существовала.Тело ее ходило в школу,возвращалось домой,принимало пищу,дышало.Но внутри было выжжено дотла.Родители,удостоверившись,что «позор» не получил публичного продолжения,перешли от истерик к ледяному,утомленному отчуждению.С ней говорили только о бытовом:«поужинай»,«уроки сделала?»,«мусор вынеси».Ее комната стала камерой,а она призраком,живущим в ней.Она перестала плакать.Слез просто не осталось.Была только тяжесть,свинцовая и всепроникающая,да желание,чтобы все это поскорее закончилось.Навсегда. Однажды,когда гнет стал невыносимым,днвушка нашла в аптечке старой,еще бабушкиной,запас снотворного.Высыпала горсть белых таблеток на ладонь.Смотрела на них долго.Потом взяла стакан воды.Сделала глоток.И…не смогла.Не из-за страха смерти.Из-за тотальной,парализующей апатии.Даже на это не хватило сил.Она смыла таблетки в унитаз и легла на кровать,глядя в потолок,ненавидя себя уже за эту слабость тоже. Вечер после школы был особенно промозглым.Моросил холодный дождь,превращающий грязный снег в жижу.Лазарева шла,ускоряя шаг,погруженная в привычный туман.Ей было все равно,промокнет она или нет.Дома ждали лишь молчаливые укоры в глазах матери и хлопанье газетой отца. Шум мощного,но приглушенного мотора за спиной она услышала не сразу.Он вписался в общий гул улицы.И только когда черная БМВ медленно поравнялась с ней и пополз следом,сердце – казалось бы,мертвое – судорожно екнуло и забилось дикой,животной тревогой.Она узнала машину.Узнала сразу,хотя и пыталась убедить себя,что ошибается. Лазарева ускорила шаг,почти побежала,не глядя по сторонам,целясь в подъезд своего дома как в крепость.Машина плавно обогнала ее,перекрыв путь.Водительская дверь открылась,и он вышел. Нугзар. Он выглядел…другим.Похудевшим,очень усталым.Но в глазах горел тот же неумолимый,цепкий огонь.Он преградил ей дорогу. — Наташа, — произнес он.Ее имя в его устах прозвучало как приговор. Паника,замершая внутри на месяцы,взорвалась яростным,слепым вихрем.Она не думала.Она набросилась на него,как загнанный зверь.Кулаки били по его груди,плечам,лицу,не нанося,казалось,ему никакого вреда,но давая выход всей накопленной боли,всему страху,всей ненависти. — Ты! Ты! Виноват! Всё сломал! Всю жизнь! — Наташа кричала,захлебываясь слезами,которые,казалось,вернулись только для этого. — Я тебя ненавижу!   Лучше бы ты сгнил! Лучше бы я умерла!» Херейд не отбивался.Первые секунды он просто принимал удары,потом поймал ее запястья,крепко,но не больно.Она вырывалась,извивалась,пыталась лягнуть. — Наташа,успокойся.Просто поговорим, — его голос был низким,напряженным,но в нем не было угрозы.Он попытался притянуть ее к себе,обнять,сдержать эту бурю.Девушка отчаянно сопротивлялась.В одной из этих беспорядочных попыток вырваться ее локоть с силой пришелся ему по лицу.Раздался глухой,неприятный звук,и по его лицу из носа разом потекла алая,яркая кровь. Она замерла на секунду,шокированная видом крови.Но вместо страха это вызвало новую волну ярости. — Отстань! Отпусти! Я вызову полицию! — Вызови! — внезапно рявкнул Кудрявый.В его голосе впервые прорвалось раздражение,нетерпение. — Вызови и расскажи им,как ты мне нос разбила! А потом расскажешь,как целый месяц хоронила себя заживо! Похоже,тебе так и нравится – быть жертвой! Ныть и ничего не менять! Хоть бы со мной попробовала поговорить,а не драться как кошка дикая! Его слова,резкие и беспощадные,словно хлестнули ее по лицу.Лазарева опешила.Дыхание сперло.Он,не отпуская ее запястье одной рукой,другой достал из кармана платок,прижал к носу.Кровь быстро пропитала ткань. — В машину.Сейчас.Промокнешь тут до костей, — приказал парень уже более спокойно,но с той интонацией,спорить с которой было бесполезно.Он,не церемонясь,повел ее к пассажирской двери,открыл,посадил внутрь.Сам сел за руль,захлопнул дверь.В салоне пахло кожей,кофе и…йодом? Чем-то лекарственным. Тишина.Только его тяжелое дыхание и шум дождя по крыше.Наталья,дрожа всем телом,сидела,сжавшись в комок,смотря в окно.Ярость уходила,оставляя после себя леденящую пустоту и стыд.Она ударила его.Разбила нос.И он…не ударил в ответ. Юноша молчал,пока кровь не остановилась.Выбросил окровавленный платок в пакет под ногами.Потом повернулся к ней.В свете уличного фонаря она наконец разглядела его получше.И увидела.На шее,выше ворота футболки,тянулся свежий,еще розовый шрам.Длинный,неровный.А когда он повернулся,чтобы достать что-то с заднего сиденья,под расстегнутой курткой мелькнул край белого бинта,обвивающего ребра. — Я не из-за слухов уехал, — тихо сказал Гибадуллин,следя за ее взглядом. — Хотел бизнес в другом районе наладить.Договоры,аренда…Выходил из офиса – машина на полном ходу.Не заметила.Отвезли с переломом пяти ребер,сотрясением,разрезом на шее осколком стекла.Три недели в коме висел.Еще месяцв палате.Телефон потеряли на месте ДТП,новый взял только на днях Он говорил просто,без жалости к себе,как констатируя факты.И в этих сухих словах была страшная,неопровержимая правда.Он не сбежал.Его не было,потому что он боролся за жизнь в сотне километров отсюда. Вся ее картина мира,где Нугзар был злым кукловодом,рухнула в одно мгновение.Оставалась лишь нелепая,страшная реальность: он чуть не погиб.А Наташа в это время пила таблетки и проклинала его. — Нам…нам нельзя видеться, — прошептала она,но уже без прежней силы,скорее,по привычке. — Что скажут… — А что они уже не сказали? — Ну перебил ее.В его глазах вспыхнула горькая искорка. — Они уже всё придумали.Им уже не важно,правда или нет.Тебе от их слов теплее? Безопаснее? Он наклонился к ней ближе,и она не отпрянула. — Только со мной,Наташа,ты можешь быть в безопасности.Потому что мне от тебя ничего не нужно.Кроме одного – чтобы ты не сломалась.Я не святой.Я не спасатель.Но я дал тебе слово однажды,ты знаешь,где меня найти.И это слово – единственное,что у меня сейчас есть.И,кажется,у тебя тоже Девушка смотрела на его лицо,на запавшие глаза,на след крови под носом.И почувствовала,как внутри что-то надламывается,не больно,а с тихим,пронзительным щелчком.Вся броня,вся ненависть,весь лед рассыпались в прах.Осталась лишь непереносимая,детская усталость и щемящая пустота. — Прости… — выдохнула она. — Я…я не знала.Про нос…про все… Херейд молча покачал головой,давая понять,что это неважно.Потом потянулся на заднее сиденье и достал оттуда не рюкзак,а небольшую спортивную сумку.Из нее вынял термос в сером чехле.Он открутил крышку,использовал ее как чашку,налил темного,парящего чая.Пахло имбирем,лимоном и медом.Он протянул ей. — Пей.Трясет же Она взяла теплую крышку-чашку дрожащими руками,сделала маленький глоток.Сладкий,обжигающий напиток разлился теплом по желудку,отогревая оцепенение. — Рассказывай, — тихо сказал Кудрявый,откидываясь на спинку кресла и закрывая глаза,словно давая ей пространство. Но слов не было.Как рассказать про пустоту? Про таблетки в унитазе? Про взгляды в школе? Про ледяной дом? Это был ком,который нельзя было размотать.Не сейчас. — Не могу, — тихо призналась она. Он открыл глаза,кивнул,как будто так и ожидал. — Не надо.Когда сможешь. — Мне надо домой.Родители… — Понятно Парень завел машину.И тут Лазарева заметила разницу.Он вел не так,как раньше.Не было той уверенной,молчаливой мощи,полного слияния с машиной.Он двигался осторожно,медленно,избегая резких поворотов.Видно было,как он щадит себя,как дается ему каждое движение.Он еще не восстановился.Совсем. Юноша подъехал к ее дому,но остановился не у подъезда,а в ста метрах,в глубокой тени между фонарями,у старой заброшенной детской площадки. — Здесь сойдешь.Меньше шансов,что увидят, — сказал он. Наталья кивнула,поставила пустую чашку в подстаканник. — Спасибо.За…за чай — Не за что Она уже взялась за ручку,когда он сказал,не глядя на нее,уставившись в темное лобовое стекло,по которому струился дождь: — Наташа.Телефон у тебя новый? — Нет,старый — Значит,мой номер там есть.Если будет невыносимо – не жди,пока захлебнешься.Позвони.Даже ночью.Я сейчас медленно езжу,но доеду Она не ответила.Просто вышла в промозглую,мокрую ночь.Не оглядываясь,пошла к дому.Но теперь за спиной у нее не было пустоты.Там,в тени,стояла черная машина,и в ней сидел человек со шрамом на шее и разбитым носом,который только что предложил ей единственную в мире безопасность.Не идеальную,не гарантированную,но настоящую.И в кармане ее промокшей куртки лежал телефон,в котором был номер.Не как символ прошлого кошмара,а как спасательный круг,брошенный в самый последний момент,когда она уже почти перестала держаться на плаву. Наташа не обернулась.Но шаги ее уже не были шагами призрака.Они были тяжелыми,неуверенными,но живыми.