Часть 10

Сон,глубокий и без сновидений,как погружение в темный океан,начал отступать.Наташа открыла глаза,встретив непривычный потолок.Не её потолок с трещинкой в форме крыла птицы.Чужой,ровный,побеленный.Память вернулась к ней не сразу: тихие рыдания в машине,крепкие руки,помогающие подняться по лестнице,запах его футболки,в которую она так и не переоделась,просто упала в ней на кровать.Она лежала неподвижно,прислушиваясь.В квартире было тихо,но не пусто.Слышался сдержанный скрежет,шелест,приглушенный стук.И запах...не просто запах жилья.Запах свежего хлеба и чего-то травяного. Она поднялась,спустила ноги с высокой кровати.На тумбочке аккуратно лежали её же джинсы и свитер,сложенные.Девушка натянула их,поправила растрепавшиеся волосы и,словно крадучись,вышла в коридор. Дверь в гостиную была открыта.Диван,на котором он должен был спать,был аккуратно застелен.Подушка лежала у изголовья.А с кухни,отделенной аркой,доносился тот самый запах и тихие звуки.Она заглянула. Нугзар стоял у столешницы спиной к ней.Плечи,широкие и,как Лазарева теперь замечала,всё ещё чуть скованные после аварии,были напряжены в движении.Он нарезал что-то большим ножом.Движения точные,экономные.На плите тихо шипел чайник.Стол был накрыт на одного: чашка,тарелка,ложка,ножик. Херейд,словно почувствовав её взгляд,обернулся.Лицо его было спокойным,отдохнувшим,без следов вчерашней ярости или усталости. — Спокойной ночи,видимо,уже не актуально, — сказал он без улыбки,но голос был ровным,приглушенным. — Садись.Чай почти готов. Она молча подошла к столу,села.Он поставил перед ней тарелку с двумя бутербродами.Долил в чашку кипяток из чайника,бросил внутрь пакетик с травяным сбором — Ешь.Не торопись. Кудрявый сел напротив,взял свою кружку с чёрным кофе,и просто смотрел в окно,давая ей пространство и время.Наталья ела медленно,ощущая вкус еды,горячий чай,обжигающий губы.Это была простая,грубая пища,но она казалась невероятно вкусной.Может,потому что её приготовили не из чувства долга,а просто так.Чтобы она поела. — Спасибо, — тихо сказала она,когда закончила. — Не за что. — Он отпил кофе. — Собирайся.Отвезу в школу. — Я...я могу сама, — слабо попыталась Нпташа возразить. — Можешь.Но я отвезу.Спокойнее будет.Для всех. Они вышли.Утро было морозным,прозрачным.Машина прогрета.Он открыл ей дверь,закрыл,сел за руль.Ехал не спеша,объезжая ямы,осторожно,будто вез хрустальную вазу.Он всё ещё берег себя,но в его движениях было уже больше уверенности. Парень остановился в сотне метров от школы,в том же переулке,где останавливался раньше.Выключил двигатель.Тишина.В салоне было тепло,пахло кофе и его одеколоном. — Ну что, — сказал он,не глядя на неё,уставившись на школьные ворота,куда уже стекались ученики. — План? Она пожала плечами,сжимая ремень безопасности. — Какой план...Идти.Терпеть. — Это не план.Это капитуляция. — юноша повернул голову.Его тёмные глаза изучали её лицо. — Сегодня вечером тебе надо идти домой.Девушка резко дернулась,глядя на него с немым ужасом. — Нет!Ты же обещал... — Я обещал,что они тебя не тронут.И не тронут, — перебил он твёрдо. — Но ты не можешь жить на чемоданах,Наташа.Ты не беглянка.Ты вернёшься,и они будут с тобой говорить.Спокойно.Твой дядя,Сергей,он в курсе.Он будет там. — Но они же...они меня ненавидят, — прошептала она — Они тебя боятся, — поправил он. — Ты вышла из-под контроля.Ты перестала быть удобной картинкой.Их злость – от страха и бессилия.Попробуй поговорить.Не как дочь с родителями.Как человек с человеком.Скажи,что тебе больно.Скажи,чего ты хочешь. — Они не услышат! Для них я пустое место! Оживлённый манекен,который должен вести себя правильно! — Тогда ты будешь знать,что попробовала.И тогда... — Гибадуллин сделал паузу,выбирая слова, — тогда двери моего дома и гаража открыты для тебя.Не на одну ночь.Настолько,насколько нужно.У меня есть диван,обогреватель и чай.И я всегда готов приехать и забрать тебя,если станет невмоготу.Но попробовать надо.Чтобы потом не было сожалений. Он говорил не как любовник или покровитель,а как строгий,но справедливый наставник.Как психолог,который видит ситуацию с холодной ясностью.И в этой ясности была сила. Лазарева молчала,переваривая его слова.Он не предлагал сказку.Он предлагал тяжёлую,но взрослую работу и давал надёжный тыл.Это было честно. — А если...если они снова... — Ты звонишь мне.Я буду там через пятнадцать минут.И мы уедем.Окончательно.Это твой запасной выход.Но сначала попробуй основной. Нугзар протянул руку,чтобы взять ключ из замка зажигания.И в этот момент она,сама не ожидая,коснулась его ладони.Не взяла за руку,просто положила свою сверху на мгновение,ощутив шершавую,тёплую кожь,силу этих пальцев,способных и нарезать хлеб,и разбить чью-то ложь.Он замер.Она быстро убрала руку. — Спасибо, — сказала Наталья,уже открывая дверь. — Удачи, — отозвался он ей в спину. Она вышла и пошла к школе,не оглядываясь,но чувствуя его взгляд на себе.Херейд ждал,пока она не скроется за воротами,и только тогда тронулся с места. Школьный день прошёл в привычном тумане.Шёпоты,косые взгляды,но уже без прежней ожесточённости – просто фон.Наташа почти не слышала их.Внутри звучал его голос: «Попробуй.Чтобы не было сожалений.» После уроков она медленно поплелась домой.Ключ в замке поворачивался с неохотой.Она вошла,ожидая крика,обвинений,истерики. Тишина.В прихожей пахло борщом и чистотой.Из гостиной доносился приглушённый звук телевизора.Девушка прошла на кухню.Там за столом сидели мать,отец и...дядя Сережа.Он поднял на неё взгляд,кивнул едва заметно,ободряюще. — Пришла, — сухо констатировал отец,не отрывая глаз от тарелки. — Садись,поешь, — сказала мать.Шолос её был ровным,но безжизненным. — Борщ в кастрюле. Это было не примирение.Это было перемирие.Вынужденное,хрупкое,под угрозой разоблачения и скандала с опекой.Но это было не крики.Лазарева молча налила себе борщ,села на свободный стул.Ели в тишине,нарушаемой только звоном ложек.Дядя Сережа пытался рассказывать что-то о работе,отец односложно отвечал.Мать молчала. Но Наталья видела их взгляды.Быстрые,украдкой брошенные на неё.Не любящие,нет.Испуганные? Озадаченные? В них была злоба,но уже приглушённая,спрятанная под слоем страха и непонимания.Он добился своего.Они боялись.И в этом страхе было что-то горько-победоносное и одновременно бесконечно грустное. После ужина дядя Сережа потрепал её по плечу: «Держись,племяшка.Всё наладится».Она поняла,что он останется ночевать.Не на один день.Чтобы быть буфером.Гарантом. Наташа ушла в свою комнату.Мир здесь был прежним,но ощущалась она в нём уже по-другому.Как в оккупированной,но хорошо укреплённой крепости.Она сделала уроки,приняла душ.И когда легла в кровать,на тумбочке вибрировал телефон. Неизвестный номер.Но она знала,чей он.Она взяла трубку. — Да? — Наташа.Всё спокойно? — его голос в трубке звучал так же,как и вживую: низко,ровно,без суеты. — Да...Пока тихо.Дядя Сережа здесь. — Хорошо.Значит,они поняли.Спи.Если что – звони,неважно во сколько. — Хорошо...Спасибо,что позвонил. — Не за что. Он положил трубку.Просто,без лишних слов.Он не спрашивал подробностей,не давил.Он просто убедился,что она в безопасности.И этого было достаточно. Девушка положила телефон на тумбочку,выключила свет.Лёжа в темноте,она думала о нём.Он был спокойным.Как скала.В его присутствии не было паники,суеты,эмоциональных качелей.Он анализировал,действовал,защищал.И с ней он был таким же – не сюсюкал,не льстил,не требовал благодарности.Он просто был рядом.Твёрдой,непоколебимой точкой опоры в её расползающемся мире. И она понимала.С ним она чувствовала себя в безопасности.Несмотря на то,что весь город,вся школа,даже родители видели в их связи что-то грязное и опасное.Несмотря на буллинг,сплетни,косые взгляды.Потому что его безопасность была не в словах,а в делах.В разбитом носе,который он стерпел.В поездке к её родителям посреди ночи.В чашке чая утром.И в этом коротком,деловом звонке вечером. Лазарева засыпала,впервые за долгое время не съёживаясь от страха перед завтрашним днём.Потому что знала: если завтра будет плохо – у неё есть номер телефона.И человек,который ответит.И скажет: «Я буду через пятнадцать минут».И это было сильнее всех злых языков в мире.