Часть 11

Суббота выдалась холодной и ветреной.Свинцовое небо низко нависло над городом.Наташа стояла на старом пешеходном мосту,опираясь на холодные чугунные перила.Внизу темная,почти черная вода несла мусор.Рядом,прислонившись спиной к перилам,стоял Миша.Они молчали уже минут десять.Это молчание было удобным,не требующим усилий. — Классно здесь, — сказал наконец Миша,ломая тишину. — Тихо.Как будто город засыпает. — Да, — кивнула девушка,не отрывая взгляда от воды.Ей было всё равно на вид.Главное – быть не дома.Родители с утра погрузились в свои дела: отец в газеты и ворчание на правительство,мать в бесконечную уборку,словно пытаясь вымыть из квартиры саму память о недавнем скандале.Их равнодушие было почти физическим,как плотный,непробиваемый туман.Лишь дядя Сережа,заглянувший утром за инструментом,тихо спросил: «Куда,племяшка?Надолго?».И,услышав,что на пару часов,лишь кивнул: «Одета теплее?Позвони,если что.» — Я,кажется,перехожу в другую школу после полугодия, — неожиданно сказал друг. Лазарева повернула голову. — Серьёзно? Почему? — Родители...ну,ты знаешь.Они считают,что здесь...нездоровая атмосфера.Из-за всего этого. Он не смотрел на неё.Он имел в виду историю с Нугзаром,своё собственное малодушие,общий позор.Его тоже травили,хоть и меньше.Он выбрал бегство. — Понятно, — тихо сказала его подруга.Ей было его жаль,но и обида ещё тлела где-то глубоко.Он выбрал свой путь.Самый простой. — Наташ...Мне жаль.За всё — Всё уже позади,Миш, — отрезала она.В её голосе прозвучала неожиданная для неё самой твёрдость. Парень ещё немного постоял,потом взглянул на часы. — Мне пора.Родители ждут.Ты...ты точно одна дойдёшь? — Куда мне деться? Я не заблужусь, —она попыталась улыбнуться,но вышло криво. Он неуклюже похлопал её по плечу,развернулся и ушёл.Его шаги быстро затихли на промёрзлом асфальте. Наташа осталась одна.Ветер стал сильнее,пронизывая её тонкую осеннюю куртку.Она сжалась,перебирая в памяти обрывки разговора,вчерашний звонок Нугзара,лица родителей за завтраком.Ощущение пустоты и ненужности накатывало с новой силой.Она закрыла глаза,позволяя ледяному ветру бить в лицо,словно надеясь,что он сдует всю эту тяжесть. И вдруг тяжесть сменилась теплом.На её плечи сзади мягко,нежно упала чья-то куртка – большая,тёплая,пахнущая кожей,дегтярным мылом и едва уловимым дымком.Она вздрогнула и обернулась. Нугзар стоял рядом,так же положив руки на перила,глядя на воду.Он был в тёмном свитере.Ветер трепал его чёрные волосы.Он не смотрел на неё,давая ей время прийти в себя. — Здесь,конечно,живописно,но до пневмонии – один шаг, — произнёс он спокойно. — Как ты... — она не закончила. — Дядя твой позвонил.Сказал,что ты ушла на мост.Я был неподалёку, — Херейд слегка пожал плечами,как будто это было самое обычное дело – следить за ней через её дядю. — Спасибо, — пробормотала девушка,кутаясь в просторные рукава его куртки.Тепло от неё стало разливаться по телу,прогоняя внутреннюю дрожь. — Как ты? — спросил он,наконец повернув к ней лицо.Его глаза были тёмными,внимательными,но без нажима. — Держусь, — сказала Лазарева,и это была правда.Хрупкая,но правда. «Это главное». Они постояли молча ещё несколько минут,слушая вой ветра в металлических конструкциях моста. — У меня,кстати,образовалась проблема, — сказал Кудрявый вдруг,доставая из кармана джинсов два бумажных билета. — Купил на вечерний сеанс.Какой-то артхаусный триллер.А идти не с кем.Не пропадать же добру» Она удивлённо подняла брови. — Ты...не мог с девушкой своей пойти? Он хмыкнул,но в звуке не было веселья. — Девушек у меня нет,Наташа.И не было.Я,кажется,не создан для этого.Всегда слишком...серьёзный.Или слишком старый душой.Да и работа – гараж,машины,запах мазута.Не самый романтичный набор.Меня обычно быстро «отшивают»,как вы говорите» Парень сказал это так просто,без тени жалости к себе,констатируя факт.И в этой обыденности признания было что-то щемящее и бесконечно одинокое.Он,казавшийся ей скалой,непобедимым,тоже был уязвим.По-своему. — Я пойду,если билеты правда лишние На его губах дрогнуло что-то,похожее на улыбку,но мимолётное,как вспышка. — Правда.Начинается через час. Кинотеатр был небольшим,артхаусным.Фильм – мрачным и медленным,про одиночество и потерянность.Натальяпочти не следила за сюжетом.Она сидела в полутьме,завернувшись в его куртку,украдкой глядя на его профиль,освещённый мерцанием экрана.Гибадуллин смотрел внимательно,иногда чуть морщился,когда на экране происходило что-то особенно безысходное.Он не пытался взять её за руку,не наклонялся,чтобы что-то прошептать.Он просто был рядом.И это было...достаточно. После сеанса они вышли на ночные улицы.Город засыпал,фонари отбрасывали длинные тени.Наталья не отдавала ему куртку.Нугзар и не просил. — Ну как? — спросил он. — Не слишком мрачно? — Нормально, — сказала она.Потом,после паузы: — А у тебя в школе как было? Ты же не сразу в гараже оказался Он задумался. — Учился.Даже неплохо.Особенно физику и математику любил.А вот с людьми...сложнее.Учителя были разные.Один,преподаватель истории,очень любил травить тех,кто послабее.Унижал при всех.Одного моего друга так довёл,что тот бросил школу — И что ты сделал? & Я тогда был не таким...сдержанным, — в его голосе прозвучал лёгкий,сухой оттенок. — Собрал кое-какие факты о его «внеклассной деятельности»: взяточничество,продажа оценок,пьянство на рабочем месте.И не пошёл к директору.Отправил анонимно,но с доказательствами,в районный отдел образования и в пару популярных местных пабликов.Тогда интернет только зарождался,но и этого хватило.Разразился скандал.Его уволили.Без права преподавания Херейд говорил об этом без гордости,скорее,с холодным удовлетворением. — Ты не боялся,что он догадается? — Пусть догадывается.Он сделал больно слабому.За это надо отвечать.Иногда жестко Они свернули в тихий,слабо освещённый переулок,короткий путь к её дому.И вдруг из глубокой тени подъезда прямо перед ними материализовалась крупная фигура.Девушка узнала его мгновенно – Степан,одноклассник,заядлый спортсмен и один из главных распространителей гнусных сплетен о ней в начале всей истории.Он явно выпил,лицо было развязным,наглым. — О-о-о! — протянул он,притормаживая и блокируя узкий тротуар. — Кого я вижу! Наша общая...гордость! И её...ммм...спонсор? Или как там? Лазарева замерла,похолодела внутри.Но прежде,чем страх успел парализовать,Кудрявый сделал один плавный,неспешный шаг вперёд.Он не стал вставать между ней и Степаном.Он встал так,что полностью закрыл её собой,отодвинув её в безопасную тень своей спины.Его осанка изменилась.Плечи расправились,спина выпрямилась.Он не принял бойцовскую стойку.Он просто стал больше,массивнее,непреодолимее. Инстинктивно,не думая,Наталья сделала шаг вперёд,вплотную к его спине,и положила ладони на его плечи,чуть прижавшись лбом к его лопатке.Её руки дрожали,но в этом жесте был не только страх,а и доверие,и поиск защиты.Он был её щитом. Гибадуллин даже не повернул головы,чтобы посмотреть на неё.Он смотрел на Степана.Молча.Спокойно.И это молчание было страшнее любых криков. — Чего уставился? — пробормотал Степан,но в его голосе уже прозвучала неуверенность. — Я ж просто...поздоровался. — Я тебя услышал, — тихо,но отчётливо сказал Нугзар.Его голос был низким,ровным,как лёд. — И запомни.Если твой гнусный язык хоть раз ещё ляпнет что-то в её сторону – про неё,про меня,про что угодно – ты очень сильно пожалеешь.Не в школе.Не в интернете.В жизни.Ты будешь мечтать,чтобы тебя просто отчислили,как того учителя.Я не буду драться с тобой.Я сломаю тебе жизнь.По кирпичику.Понятно? Он не повышал голос.Он не угрожал кулаками.Он просто говорил.И каждое слово падало,как гиря.Степан побледнел.Его наглая ухмылка сползла с лица.Он видел перед собой не просто мужчину.Он видел силу,которую нельзя запугать,которой невозможно дать отпор подростковой дерзостью. — Я...я ничего... — залепетал одноклассник — Именно.Ничего.Теперь иди.И больше не попадайся мне на глаза Степан отшатнулся,развернулся и почти побежал прочь.Его тяжёлые ботинки гулко стучали по асфальту. Когда его шаги затихли,Наташа почувствовала,как напряжение спадает с её плеч.Она не отняла рук.Его плечи под её ладонями были твёрдыми,как камень,но теплыми.Парень медленно развернулся.Его лицо было спокойным,лишь в глазах тлели остатки холодного огня. — Всё, — сказал он.—Он больше не подойдёт Она кивнула,не в силах вымолвить слово.Потом,очень тихо,спросила: — А про учителя...это правда? — Правда.Спроси у старшиков Нугзар снял с себя шарф и обмотал ей шею поверх ворота его же куртки. — Холодно ещё.Пойдём Они пошли дальше.И тут,в тишине ночного переулка,он сказал слова,которые прозвучали неожиданно и вместе с тем – как самое естественное продолжение всего,что было между ними: — Я же своей рукой, сердце твое прикрою. Можешь лететь И не бояться ничего... Херейд произнёс их не как романтическую цитату,а как констатацию.Как обещание.Как факт.Просто,без пафоса.Он не смотрел на неё,глядя прямо перед собой на освещённый фонарём выход из переулка. Наташа почувствовала,как что-то сжимается у неё в горле.Она не знала,что это за строчки.Но они ложились прямо на её израненную душу,как бальзам. Он довёл её до самого дома,до подъезда. — Спи спокойно, — сказал он,забирая свою куртку. — И помни.Ты не одна.И лететь не страшно» Парень повернулся и ушёл,растворившись в ночи,прежде чем она нашла слова для ответа.Девушка поднялась домой.В прихожей горел свет.Дядя Сережа,дремавший в кресле с книгой,проснулся. — Всё нормально? — спросил он хрипло. — Он тебя встретил? — Да,дядя.Всё нормально.Спасибо. — Иди спи.Завтра воскресенье,выспись. Лазарева прошла в свою комнату.Раздеваясь,она почувствовала на своей шее его шарф.Она не стала его снимать.Она легла в кровать,закутавшись в него,вдыхая его запах.И впервые за долгое-долгое время она почувствовала не просто облегчение,а что-то похожее на крылья.Маленькие,сломанные,но настоящие.И главное – теперь был кто-то,кто говорил: можешь лететь.И не бояться ничего.