Часть 14

Тяжесть дня была физической,как будто Наташа тащила на плечах мешок с мокрым песком.Каждый урок,каждый взгляд,каждое слово в школьных стенах впитывались в кожу,добавляя вес.Последней каплей стал разговор в директорском кабинете.Не она искала его – её вызвали.Повод был идиотским: «недостаточно активная жизненная позиция» и «провокационная замкнутость»,которая,по словам завуча,«негативно влияет на микроклимат класса».Директор,человек с усталыми глазами и вечным пятном от чая на галстуке,говорил сквозь зубы: «Лазарева,ваша личная жизнь уже стала достоянием общественности.Не усугубляйте.Улыбайтесь чаще.Общайтесь с одноклассниками.Иначе будем ставить вопрос о переводе». Она пыталась что-то сказать,защитить свою и без того расстрелянную репутацию,но слова застревали в горле комом бессильной ярости.В итоге девушка просто резко встала и вышла,хлопнув дверью – слабая,детская месть,от которой стало только горше. Домой идти не хотелось.Там её ждало бы молчаливое осуждение или очередной допрос с пристрастием.Миша пытался поймать её после уроков,но она прошла мимо,не видя его.В кармане её куртки лежал телефон и та самая металлическая птица.Инстинктивно,не думая,она набрала номер. — Слушаю,— его голос был как всегда,ровный,принимающий. — Можно я…в гараж? — её собственный голос прозвучал хрипло и устало. Пауза.Короткая. — Конечно.Я здесь.Подходи. Дорога в промзону была привычным побегом.Серые заборы,лужи с радужными разводами масел,запах угля и металла.Гараж Нугзара был открыт.Ворота приподняты,изнутри лился тёплый свет и слышался ровный гул работы – не дрели и не молотка,а какого-то станка.Лазарева зашла внутрь. Нугзар был один.Стоял у верстака,шлифовал что-то небольшим аппаратом в наушниках.Увидев её,он выключил инструмент,снял наушники.Его взгляд скользнул по её лицу,и всё,что нужно было знать,он прочёл без слов. — Раздевайся, — сказал он просто. — Чай есть. Наталья скинула куртку,повесила на крючок.Гараж был чист и по-рабочему уютен.В его жилом углу горел свет,пахло маслом,деревом и его кофе.Она подошла к дивану,но не села.Стояла,опустив голову,сжимая и разжимая руки. Херейд вытер руки ветошью,подошёл к маленькому холодильнику,достал бутылку воды,налил в стакан,протянул ей. — Пей.Сначала попей,потом говори.Или не говори. Она сделала несколько глотков.Холодная вода обожгла горло,но прояснила мысли.Она не хотела говорить.Не хотела пересказывать этот унизительный,бессмысленный день.Она хотела только одного – чтобы мир перестал давить. Кудрявый сел на диван,откинулся,глядя на неё.Он не тянул её к себе,не обнимал.Он ждал. И тогда Наташа сделала то,чего никогда не делала раньше.Она подошла и просто легла.Лбом на его колени.Повернулась на бок,подобрав ноги,и закрыла глаза.Это был жест абсолютного доверия и полного истощения.Капитуляция. Парень не вздрогнул,не отодвинулся.Он замер на секунду.Потом его рука,тяжелая и тёплая,легла ей на голову.Сначала просто лежала,как бы принимая её вес.Потом пальцы начали медленно,почти неуверенно,перебирать её волосы.Расстёгивая заколку,распуская пряди,гладя её голову от макушки до затылка.Движения были ритмичными,гипнотическими. — Мне сегодня один старый мотор привезли, — начал он говорить.Голос его был тихим,низким,ровным,как гул трансформатора за стеной. — Шестидесятых годов.«Москвич»,понимаешь? Весь в ржавчине,в грязи.Люди смотрят – хлам.А я смотрю – сердце.Его можно восстановить.Нужно терпение.Нужно не бояться грязи.Нужно откручивать каждую гайку с уважением,потому что она держалась столько лет. Юноша рассказывал.Не о ней.Не о школе.О моторе.О том,как ищет запчасти,как отмачивает болты в специальной жидкости,как по звуку определяет неисправность.Его пальцы продолжали своё дело,разглаживая напряжение на её висках,на шее.Его слова текли поверх сознания,смывая острые углы сегодняшнего дня.Он говорил о металле,который помнит форму,о том,как даже самая сложная система поддаётся,если подобрать ключ. — А самое главное, — его голос стал ещё тише, — нельзя торопиться.И нельзя ломать.Если не идёт – отложи,вернись позже.Иначе сорвёшь резьбу,и всё – конец. Девушка не слушала смысл.Она слушала звук.Его голос,спокойный и уверенный,был барьером между ней и внешним миром.Тепло от его колен проникало сквозь ткань джинсов в её щёку.Запах был знаком безопасности.Веки стали тяжёлыми,как свинцовые шторы.Дыхание выровнялось.Мысли,ещё секунду назад метавшиеся,как испуганные птицы,утихли,свернулись клубками и заснули. Она не заметила,как провалилась в сон.Это было не засыпание,а тонутие в тёплой,тёмной,тихой воде. Гибадуллин почувствовал,как её тело полностью обмякло,дыхание стало глубоким и ровным.Он не остановил движений руки.Продолжал гладить её волосы,теперь уже просто так,для себя,наблюдая,как тени от лампы играют на её бледной щеке,на ресницах,оставивших влажные следы.Он видел синяки под глазами,следы сжатых губ.Видёл,как она,даже во сне,чуть вздрагивала. Нугзар осторожно,чтобы не разбудить,потянулся другой рукой к спинке дивана,достал оттуда сложенный клетчатый плед – тот самый,что был здесь с первой её ночи.Развернул его и накрыл её,укутав с головой,оставив лишь щель для дыхания.Потом откинулся назад,закинув голову на спинку дивана,и закрыл глаза.Рука его так и осталась на её голове.Он не спал.Он стоял на часах. Так прошло несколько часов.В гараже было тихо,лишь изредка потрескивал остывающий металл где-то в углу.Внезапно снаружи послышались осторожные шаги,затем стук в боковую дверь – не громкий,но настойчивый. Херейд аккуратно убрал руку,приподнялся и,стараясь не шевелить коленями,чтобы не потревожить Лазареву,пошёл к двери.Он приоткрыл её. На пороге,с лицом,искажённым тревогой,стоял дядя Сережа.Он был без куртки,в одном свитере,словно выбежал из дома второпях. — Нугзар.Она здесь? — его голос был сдавленным,резким. — Тихо,—сказал Кудрявый,выходя наружу и прикрывая за собой дверь. — Здесь.Спит. — Сп…спит?! — дядя Сережа попытался заглянуть за его спину. — Боже мой,мы весь вечер её ищем! Мать в истерике,отец грозится в милицию звонить! Почему она не отвечала на телефон?! — Он у неё в куртке, — спокойно ответил парень. — На беззвучном.Она пришла… ей было плохо.Очень. — Плохо? Что случилось? Что ты с ней сделал? — в голосе мужчины зазвучали нотки агрессии,выросшей из страха. Юноша не моргнул глазом.Он просто отступил на шаг и распахнул дверь пошире,жестом приглашая зайти. Дядя Сережа переступил порог.Его взгляд метнулся по гаражу и остановился на диване.На тёмном пледе,из которого виднелась только прядь темных волос и контур согнутой фигуры.Он увидел,как плавно и глубоко она дышит под одеялом.Увидел её куртку,аккуратно висящую на крючке.Увидел стакан с недопитой водой на столике рядом.И увидел лицо Гибадуллина – усталое,но абсолютно чистое,без тени вины или смущения. — Она уснула так, — тихо сказал Нугзар,оставаясь у двери. — Я даже боялся пошевелиться.Она просто легла и отключилась. Дядя Сережа подошёл ближе,наклонился.Присмотрелся к лицу племянницы.Впервые за долгие недели он увидел на нём не напряжение,не страх,не боль,а просто…мир.Детскую,беззащитную усталость.Он выдохнул,и вся злость из него ушла,сменившись такой же усталой грустью. — В школе что-то было? — Не говорила.Но можно догадаться. — Да… — дядя Сережа провёл рукой по лицу. — Её уже там,кажется,добивают.А дома… дома не лучше. Он посмотрел на Нугзара. — Что теперь делать? Я не могу просто оставить её здесь.Отец взбесится. — Отец, — произнёс Херейд с лёгким,но ясным холодком в голосе, — уже сделал свой выбор.Он выбрал свою гордость.А она выбрала сюда прийти.Потому что здесь ей не лгут.И не предают. Дядя Сережа молчал,глядя на спящую Наташу.Он видел,как она,словно почувствовав присутствие знакомого голоса,чуть повернулась во сне и уткнулась лицом в складки пледа,но не проснулась.Здесь,в этом пахнущем маслом убежище,она выглядела в безопасности.Больше,чем в своей комнате с розовыми обоями. — Она может тут переночевать? —  нерешительно спросил он. — Я скажу им… что она у подруги.У той,что в другом районе.Сложно будет вернуться поздно. Кудрявый кивнул. — Она может остаться на диване.У меня есть запасное одеяло.Я буду здесь. — Я доверяю тебе, — с трудом выдавил дядя Сережа. — Не потому что ты такой замечательный.А потому что она тебе доверяет.И она сейчас… она как стеклянная.Её легко разбить. — Я знаю, — сказал парень просто. — Я не буду её ронять. Мужчины стояли молча,наблюдая за сном девушки.Потом дядя Сережа вздохнул. — Ладно.Я пойду.Улажу всё.Утром…ты её в школу? — Отвезу.Если захочет. — Спасибо.Звони,если что.В любое время. Он вышел,тихо прикрыв дверь.Юноша задвинул щеколду,вернулся к дивану.Наташа не проснулась.Он поправил на ней плед,сел рядом на пол,прислонившись спиной к дивану. Гибадуллин не лёг.Он сидел на полу,в полуметре от неё,слушая её ровное дыхание.Гараж был его крепостью.А теперь в ней спало самое хрупкое и самое важное сокровище.И он,страж,не смыкал глаз,следя,чтобы ни одна тень,ни один звук из враждебного внешнего мира не проник сюда и не потревожил её покой.Впервые за долгое время в его груди,рядом с привычной ответственностью,поселилось что-то новое.Чувство,что он на своём месте.Что его крепость наконец-то обрела смысл.Не для машин.Для неё