Часть 16

Суббота выдалась не выходным,а долгим,изматывающим кошмаром.Родители устроили разбор полётов: отчёты об успеваемости,недостаточно чистые полы в её комнате,«неправильное» выражение лица.Дядя Сережа,заступившийся,был грубо осажен отцом: «Хватит её покрывать!Из-за твоего попустительства она села на шею!».К вечеру Наташа чувствовала себя выжатой,как тряпка.Внутри была только пустота и желание спрятаться. Она посмотрела на телефон.Семь вечера.Она написала дяде Сереже коротко: «Всё плохо.Я у Нугзара.Переночую.Не волнуйся».Ответ пришёл почти мгновенно: «Понял.Береги себя.Он хороший».Это было больше,чем она могла ожидать от кого-либо из семьи. Второе сообщение было ему: «Можно прийти? Сил нет». Ответ пришёл через минуту: «Дверь открыта.Я в гараже.» Девушка шла по темнеющим улицам,кутаясь в куртку.Ветер срывал последние листья и нёс в лицо колючую пыль.Гараж Нугзара светился,как маяк в промозглой тьме.Боковая дверь была действительно не заперта.Она вошла. Он был у верстака,при свете мощной лампы собирал какую-то хитрую деталь.Увидев её,отложил инструмент,вытер руки. — Привет. — Привет. — Хочешь чаю? Лазарева покачала головой. — Я просто...прилечь.Можно? Нугзар кивнул в сторону двери,ведущей в его жилую часть — Иди.Ложись.Я закончу тут и приду. Она прошла в знакомую уже комнату.Сняла куртку,обувь.На кровати лежал аккуратно заправленный тёмный комплект постельного белья.Она легла на него,не раздеваясь,повернувшись лицом к стене,и закрыла глаза.Тело было тяжёлым,мысли – вялыми и неприятными.Она не плакала.Слёз больше не оставалось. Через некоторое время она услышала его шаги.Он зашёл в комнату,постоял молча. — Наташа? — Я не сплю, — тихо отозвалась она. Херейд подошёл к кровати.Наталья чувствовала его присутствие,запах металла,масла и свежего мыла – он,видимо,умылся.Потом кровать слегка прогнулась под его весом.Парень сел на край,рядом с её ногами. — Что случилось? — спросил он,но не как следователь,а как врач,констатирующий симптомы. — Всё.Обычно, — выдохнула она. Гибадуллин помолчал.Потом его рука легла ей на плечо,повернула её на спину.Она не сопротивлялась.Он смотрел на её лицо при свете торшера,и его взгляд был внимательным,диагностирующим. — Спина болит? Шея? — Всё болит, — призналась она,и это была чистая правда – мышцы были зажаты в один гигантский узел. И тогда Нугзар сделал то,чего она не ожидала.Он положил руки ей на плечи,большие,тёплые ладони,и начал медленно,с ощутимым,но не болезненным давлением,разминать напряжённые мышцы.Движения были уверенными,знающими – видимо,работа с металлом научила его понимать сопротивление материала,будь то сталь или человеческое тело. — Расслабься.Дыши, — тихо сказал он. Наташа пыталась.Его пальцы находили зажимы,узлы,прогревали их,заставляли отпускать.Он работал молча,сосредоточенно,переходя от плеч к шее,потом к верхней части спины,которую мог достать через ткань свитера.Это была техника.Акт милосердия и практической помощи. Под его руками напряжение начало понемногу отступать,уступая место глубокой,блаженной усталости.Девушка застонала от облегчения,закрыв глаза. — Ложись на живот, — сказал Херейд Она послушно перевернулась.Он продолжил,теперь уже с большей амплитудой,разрабатывая лопатки,позвоночник.Казалось,он выжимал из её тела всю накопленную грязь стресса и боли. — Когда-то у меня был напарник,гонщик, — тихо заговорил Кудрявый,двигая ладонями вдоль её спины. — У него после заездов всё сковывало.Он меня научил.Говорил,главное чувствовать,где ломается,а где просто сопротивляется. Он говорил мало.Его слова тонули в нарастающем чувстве расслабления.Наконец он закончил,похлопал её легонько по спине. — Всё.Теперь просто полежи Парень встал с кровати.Лазарева услышала,как он пошёл к двери.Инстинктивно,не думая,она повернула голову. — Ты куда? — В гараж.На диван.Тебе нужно выспаться одн... — Останься, — прервала она его.Голос прозвучал тихо,но ясно. — Пожалуйста.Просто...обними меня. Он замер в дверном проёме.В его позе читалось колебание.Он смотрел на неё,лежащую в его постели,с растрёпанными волосами и огромными,умоляющими глазами.Это была не просьба о страсти.Это была просьба об убежище. — Наташа... — начал юноша. — Я не уверен,что это... — Я прошу.Просто побыть рядом.Мне...страшно одной, — шепнула Наталья,и это была чистая правда.Страх был не перед темнотой,а перед той пустотой,которая заползала внутрь,когда она оставалась одна. Гибадуллин вздохнул.Потом кивнул,как будто принимая какое-то важное,окончательное решение.Он закрыл дверь в комнату,погасил верхний свет,оставив только приглушённый свет торшера.Снял свою футболку,оставшись в тёмных трениках.Она увидела шрамы на его торсе – старые и свежие,следы аварии,жизни,борьбы.Он не стеснялся их.Он был тем,кто есть. Нугзар лег рядом с ней на кровать,на спину,осторожно,оставляя пространство.Но Наташа не хотела пространства.Она придвинулась к нему,прижалась боком,положила голову ему на грудь,руку – на живот.Он был тёплым,твёрдым,живым. Херейд на секунду замер,потом его рука обняла её за плечи,притянула крепче.Он повернул голову и губами коснулся её шеи,чуть ниже уха.Его дыхание было горячим на её коже. — Спи, — прошептал Херейд. — Я никуда не денусь. И девушка поверила.Всё тело,всё существо наконец расслабилось.Напряжение,что держало её на протяжении недель,отпустило.Она лежала,прислушиваясь к стуку его сердца под ухом – ровному,мощному,неспешному.Его рука лежала на её спине,тяжёлая и успокаивающая.Он не гладил,не ворковал.Он просто был.Был её скалой,её гаванью.И в этой тихой,немой близости было больше безопасности и любви,чем во всех громких словах на свете. Лазарева не знала,когда уснула.Сон пришёл глубокий,без сновидений,как погружение в тёплую,чёрную воду. Она проснулась от лёгкого движения.Он осторожно пытался высвободить свою руку,не разбудив её.Было утро,сквозь шторы пробивался серый свет. — Куда? — проспанно спросила она,не открывая глаз. — В гараж.Дело есть.Ты спи, — Херейд попытался приподняться. — Нет,подожди, — она удержала его за руку. — У меня...уроки.Совсем забыла.Завтра контрольная по алгебре. Он вздохнул,но лёг обратно. — Что проходите? Наташа назвала тему – тригонометрические уравнения,её личную головную боль.Он задумался. — Дай сюда твой учебник и тетрадь. Она удивлённо посмотрела на него,но полезла за рюкзаком,стоявшим у кровати.Достала потрёпанный учебник и чистую тетрадь.Парень сел,прислонившись к изголовью,и взял у неё из рук книгу.Пролистал,пробегая глазами по формулам и задачам.Его лицо было сосредоточенным. — Это ж база, — проговорил он наконец. — Тут главное понять принцип,а не зубрить.Садись. Они провели за уроками больше часа.Он,оказывается,был блестящим объяснителем.Не учителем,который сыплет терминами,а практиком.Он рисовал в её тетради схемы,сравнивал синусы и косинусы с углами поворота,приводил абстрактные примеры из расчётов прочности металла.Говорил просто,без занудства.И что самое удивительное – в его устах сложное становилось понятным.Он не просто решал задачи за неё – он вёл её к решению,задавая наводящие вопросы,заставляя думать. — Вот видишь? — сказал юноша,когда девушка наконец самостоятельно вывела правильный ответ к хитроумному уравнению. — Ты умная.Просто тебе не объясняли,а заставляли тупо запоминать.Это тупиковый путь. Она смотрела на него с новым чувством – не только благодарности и доверия,но и уважения.Он был сильным,но не грубым.Строгим,но терпеливым.И под этой внешностью автомеханика скрывался острый,аналитический ум. — Ты...ты же мог быть кем угодно.Инженером,учёным, — тихо сказала она. Он пожал плечами,закрывая учебник. — Я и есть инженер.Просто без корочки.А корочка – это бумажка.Она не учит думать.Мой гараж – мой университет.И он меня многому научил.В том числе объяснять сложное простыми словами. Гибадуллин помог ей собрать вещи.Когда Лазарева была готова уходить,он снова обнял её у двери,крепко,по-мужски,и поцеловал в макушку. — Иди.На контрольной вспомни про механизм.И не бойся.Ты справишься. Она вышла на улицу.Было ещё рано,воскресное утро было пустынным и тихим.Но внутри неё больше не было пустоты и страха.Была память о его руках,разминающих спину,о его твёрдом теле рядом всю ночь,о его спокойном,умном голосе,объясняющем синусы.Она шла домой,и,хоть впереди был тяжёлый разговор с родителями и ненавистная школа,она чувствовала за своей спиной незримую,но абсолютно реальную поддержку.Он был её крепостью.И теперь она знала,что в этой крепости есть не только стены для защиты,но и свет знаний,и тихая,невысказанная нежность,которая сильнее любого буллинга или семейного скандала.С ним она была не только в безопасности.С ним она была сильнее.