Часть 24

Этот год изменил Наташу.Не только внешне - хотя лёгкая,едва заметная округлость живота под свободным свитером уже говорила сама за себя.Изменилось её внутреннее наполнение.Тревожная девочка,ищущая спасения,растворилась,уступив место молодой женщине,которая знала свою ценность и строила своё гнездо.Беременность была её осознанным,страстным желанием.«Я хочу,чтобы часть тебя осталась со мной навсегда,даже если...» — она не договорила тогда,но он понял.Нугзар сопротивлялся сначала,ссылаясь на её учёбу,на её юность (ей было девятнадцать),на то,что нужно встать на ноги ещё крепче.Но видя её твёрдую,спокойную решимость,сдался. — Только если доктор скажет,что всё в порядке.И ты бросишь подработки.И будешь слушаться меня в вопросах здоровья. Девушка согласилась на все условия.И вот теперь,на третьем месяце,она чувствовала себя не больной,а цветущей.Полной сил и тихой,умиротворённой радости. Херейд,как всегда,задерживался.Мастерская росла,взяли новых людей,появились серьёзные конкуренты,которым не нравился этот напористый,честный и талантливый выскочка.Кудрявый говорил о проблемах скупо,но Лазарева читала напряжение в его плечах,в чуть более долгих паузах перед сном.Он защищал свой бизнес,как когда-то защищал её - жёстко,бескомпромиссно,не опускаясь до грязи,но и не давая спуску. Вечером она готовила ему его любимый плов,когда на часах уже давно перевалило за девять.Беспокойство,лёгкое,как мушка,начало биться о стекло её спокойствия.Она погасила огонь под кастрюлей,подошла к окну.На улице было темно,моросил холодный осенний дождь. И тогда она увидела его.Вернее,увидела,как от ворот их дома отделилась тёмная,шатающаяся фигура.Парень шёл не своей уверенной,размашистой походкой.Он ковылял,прижимая одну руку к боку,другой цепляясь за стволы деревьев,за забор.Сердце Натальи остановилось,а потом забилось с такой силой,что в глазах потемнело.Она выскочила на крыльцо босиком,не чувствуя холодного бетона. — Нугзар! Он поднял на неё лицо.При свете уличного фонаря оно было землисто-серым,губы поджаты в тонкую белую ниточку.Его тёмная куртка в районе левого бока была мокрой,и эта влага отливала чёрным,а не просто темнотой. — В дом, — хрипло выдохнул он. — Быстро. Наташа бросилась к нему,подставила плечо.Юноша,обычно не позволявший ей носить даже тяжёлые сумки,на этот раз опёрся на неё всей своей немалой тяжестью.Они вползли в прихожую.Он прислонился к стене,медленно сползая на пол. — Скорая... — сказала она,уже хватая телефон. — Сейчас вызову... — Подожди, — он сжал её запястье.Сила в его руке ещё была. — Сначала... посмотри. Дрожащими пальцами Наташп расстегнула его куртку,задирала свитер и футболку под ним.На его левом боку,ниже рёбер,зияло неглубокое,но зловеще тёмное отверстие.Кровь сочилась оттуда густо,но без пугающего фонтанирования.Вокруг уже расползался синяк. — Ножом, — коротко пояснил Гибадуллин,закусывая губу от боли. — У гаража.Двое.Хотели «предупредить».Не справились... как следует. — Боже... Нугзар... — Тихо.Не паникуй.Рана неглубокая.Кость не задела.Просто... потерял немного крови.Голова кружится.Вызывай.Но скажи... не экстренно.Чтобы не мигали.Ты... — его глаза,помутневшие от боли,нашли её живот. — Не волнуйся.Слышишь? Ради него.Я сильный.Выдюжу.Обещаю. Его речь,всегда такая чёткая,была прерывистой.Но в его словах была та самая железная воля,что заставила её подавить истерику,поднимавшуюся комом в горле.Девушка набрала номер,голосом,который сама не узнала,сказала адрес,объяснила ситуацию,подчеркнув «беременная жена,паника».Потом схватила полотенца,надавила на рану,как Нугзар показал жестом.Он зажмурился.Его лоб покрылся испариной,но он не издал ни звука. Скорая приехала быстро.Пока фельдшеры обрабатывали рану,накладывали давящую повязку,говорили что-то про «повезло,на сантиметр глубже - и селезёнка»,Лазарева стояла рядом,обхватив себя руками,чувствуя,как внутри неё,под сердцем,сжимается маленький,беззащитный комочек - их ребёнок.Она смотрела на его лицо,такое знакомое и вдруг ставшее уязвимым,и впервые за долгое время ощутила леденящий страх.Не за себя.За него.За их хрупкий,только отстроенный мир. В больнице его забрали на срочную,но несложную операцию - очистку раны,ушивание.Ей,как беременной,не разрешили в операционную.Она сидела в холодном коридоре на пластиковом стуле,и её трясло.Звонил дядя Сережа.Она,сдерживая рыдания,всё объяснила.Он сказал: «Держись,племяшка.Он крепкий.Выкарабкается.» Когда Херейда перевели в палату,он был бледен,но в сознании.Капельница,запах антисептика.Он слабо улыбнулся,увидев её. — Всё.Готово.Теперь я как новый.Через пару дней выпишут. — Кто это был? — спросила Наталья,уже другим,твёрдым голосом. — Не твоя забота.Я разберусь.Уже... предупредил кое-кого.Больше не подойдут. — Нугзар... — Наташа.Слушай меня.Пока я тут... ты не останешься одна в доме.Позвони моим родителям.Скажи,что приедешь.Побудешь у них.Пока всё не уляжется. Она хотела возразить,что останется с ним,но увидела в его глазах не просьбу,а приказ.Приказ командира,который,будучи раненым,обеспечивает безопасность своего самого важного актива.Она покорно кивнула. Его родители примчались в больницу через три часа.Мать,увидев сына,не заплакала.Её лицо стало каменным,глаза сузились.Она что-то быстро,отрывисто сказала ему на родном языке.Он коротко ответил.Отец молча положил тяжёлую руку на его нераненое плечо,и в этом жесте было всё: и поддержка,и одобрение,и обещание своей,отцовской мести.Потом они обернулись к Наташе.Мать подошла,обняла её,прижала к своей груди,пахнущей травами и хлебом. — Дочь, — сказала она. — Едем домой.Там безопасно. Переезд на время к родителям Нугзара стал погружением в другую реальность.Дом в предгорьях,просторный,с большим садом.Воздух,густой и холодный.Иной ритм жизни.Иной язык,на котором они говорили между собой,но тут же переходили на ломаный русский,обращаясь к ней. Первые дни Наташа жила как в тумане.Она звонила любимому каждый час.Он бодрился,шутил,говорил,что скучает по её плову.Но в голосе слышалась слабость,и это пугало больше всего.Она лежала в отведённой ей комнате - светлой,с коврами на стенах и видом на горы - и гладила свой ещё плоский живот,шепча слова утешения малышу,который,казалось,затих,чувствуя её тревогу Мать Нугзара,Гульнара,взяла её в свои руки мягко,но неуклонно.Она кормила её непривычной,но сытной и вкусной едой,заваривала особые травяные чаи «для спокойствия и силы мамы».Она не лезла с расспросами,но её присутствие было целительным.Однажды вечером,когда девушка снова замерла у окна,глядя в темноту,Гульнара подсела рядом. — Мой сын... он камень.Но даже камень могут расколоть.Ты - его вода.Ты обтекаешь его,делаешь гладким,уносишь осколки.Он живёт для тебя.И теперь для этого, — она положила свою шершавую ладонь невестке на живот. — Поэтому он будет бороться.Будет жить.А ты должна быть сильной.Для него.Для ребёнка.Волноваться нельзя.Это вредит малышу.Понимаешь? В этих простых словах была вековая мудрость.Лазарева кивнула,и впервые с той страшной ночи позволила себе заплакать - не истерично,а тихо,с облегчением,на плече у этой суровой,но бесконечно доброй женщины.Та не утешала словами.Она просто гладила её по голове,как когда-то,наверное,гладила маленького Нугзара. Через неделю его выписали.Нугзар приехал к родителям сам,за рулём,хотя Наташа умоляла его взять такси.Он был бледен,худее,двигался осторожно,но в глазах снова горел тот самый огонь.Увидев девушку на пороге,он,не обращая внимания на родителей,протянул к ней руки.Она бросилась в его объятия,осторожно,боясь задеть бок. — Всё, — прошептал он ей в волосы. — Всё позади.Я дома. Вечером они сидели за большим семейным столом.Отец налил всем по символической рюмке вина (Наташе  сок),поднял тост: «За семью.За то,чтобы стены дома были крепки,а враги разбивали о них головы.»Это было сурово,но честно. Ночью,уже в своей комнате,Лазарева лежала,прижавшись к его здоровому боку и слушая его дыхание. — Ты точно в порядке? — спрашивала она в сотый раз. — Да.Шов заживает.Силы возвращаются. — А те... люди? — Разобрался.Не твори.Это больше не повторится.Я обещаю. Херейд перевернулся на бок,чтобы смотреть на неё,и положил руку ей на живот. — А он? Ведёт себя хорошо? Не пугал тебя?» — Он затих.Но сейчас... кажется,снова шевелится. Она взяла его руку и прижала к тому месту,где почувствовала лёгкий,едва уловимый толчок.Кудрявый замер.Его глаза расширились.В них было нечто первобытное,потрясённое,смешанное с такой нежностью,что Наталья снова почувствовала ком в горле. — Вот видишь, — прошептал он,уже глядя не на живот,а в её глаза. — Он сильный.Как папа.И умный.Как мама.Всё будет хорошо,Наташка.Я теперь буду осторожнее.Ради тебя.Ради него.У меня есть ради чего беречь себя. Он поцеловал её,и в этом поцелуе не было страсти - была клятва.Клятва вернувшегося с войны солдата своему дому и будущему. Они пробыли у родителей ещё две недели.Парень набирался сил,Наташа - спокойствия под крылом Гульнары.Это время стало не отступлением,а перегруппировкой.Они уезжали обратно в свой дом не как беглецы,а как семья,прошедшая через испытание и ставшая от этого только крепче.В машине,глядя на удаляющиеся горы,девушка положила руку на руку парня на рычаге коробки передач. — Спасибо, — сказала она тихо. — За то,что вернулся. Он лишь накрыл её ладонь своей,крепко сжал и не отпускал всю дорогу.Дорогу домой.Где их ждала новая жизнь - уже не для двоих,а для троих.И где его роль «папочки» скоро обретёт новый,самый главный смысл.