Часть 28

Рассвет только-только начинал размывать черноту за окнами их загородного дома,окрашивая небо в сизый,перламутровый цвет.В спальне было тихо и тепло.Первым,как всегда,проснулся Нугзар.Он лежал на спине,прислушиваясь к ровному дыханию Наташи,уткнувшейся носом в его плечо,и к тихому посапыванию из радионяни – Павел ещё спал в своей комнате.Он осторожно высвободил руку,собираясь начать свой день,но девушка,не открывая глаз,мурлыкнула протестующе и притянула его обратно. — Ещё пять минут,старичок, — прошептала она Херейд замер,потом тихо рассмеялся.Глубокий звук прокатился у него в груди. — Старичок? — переспросил он,приподнимаясь на локте,чтобы разглядеть её лицо. — Мне двадцать шесть,солнышко.Не тридцать шесть. Она открыла один глаз.В нём играла озорная искорка. — А мне – девятнадцать.Семь лет разницы,Нугз.Целая школьная жизнь.Ты для меня – взрослый,серьёзный дяденька.Старичок Он склонился над ней.Его тень накрыла её с головой.В его глазах вспыхнул тот самый,знакомый ей до дрожи,хищный и невероятно нежный огонь. — Серьёзный дяденька,говоришь? — его голос стал низким,обволакивающим. — Интересно.А знает ли моя юная ученица,на что способен этот "старичок",кроме как читать нотации? Лазарева захихикала,пытаясь увернуться,но Кудрявый уже накрыл её,целуя в шею,в то чувствительное место за ухом. — Старичок помнит,как тебе нравилось называть его "папочкой".И знает,как заставить тебя сделать это снова,прямо сейчас, — прошептал он между поцелуями,а его руки,тёплые и твёрдые,начали свой неторопливый,всезнающий путь по её телу. Час спустя они всё-таки оказались в просторной гостиной.Наталья,в спортивных леггинсах и его старой,слишком большой для неё футболке,с улыбкой делала наклоны.Парень,в простых тренировочных штанах и чёрной майке,демонстрировал идеальную технику отжиманий.Мышцы на его спине играли под кожей,прочерченной старыми шрамами.Он иногда поправлял её стойку,мягко касаясь её поясницы: — Спину прямо,малышка.Колено не выходит за носок Она,в ответ,пыталась повторить его упражнения с гантелями и фыркала,когда понимала,что не может. — Вот видишь, — она вытерла лоб,запыхавшись. — Старичок  железный.А я – студентка-второкурсница,разбитая после ночных сдач проектов Юноша поставил гантели,подошёл и обнял её сзади,глядя на их отражение в тёмном от утра стекле.На ней действительно был худи её колледжа. — Ты не разбитая.Ты моя молодая,сильная львица,которая всё успевает.Я твой тыл.Надёжный.А ты мой самый дерзкий и прекрасный прорыв Он произнёс это без тени насмешки,с полной серьёзностью. Она рассмеялась,прижавшись затылком к его груди. — Прорыв в твою размеренную жизнь старика? — Именно так, — подтвердил Гибадуллин,целуя её в макушку. — До тебя она была чёрно-белой и предсказуемой.Теперь в ней цвет,хаос и счастье.И я не отдам это ни за что» Их мир был полным,самодостаточным.Павел,здоровый и спокойный ребёнок,рос,окружённый этой любовью.Наташа училась на дизайнера,совмещая учёбу с материнством и редкими,но уже уверенными фриланс-проектами.А Нугзар,в свои двадцать шесть чувствуя себя патриархом и юношей одновременно,строил бизнес и будущее с какой-то новой,светлой уверенностью. И вот в это выстроенное пространство однажды весенним днём ворвался вихрь эмоций в лице родителей Нугзара.Они приехали неожиданно,хотя и предупредили звонком.Его мать сразу же захватила в осаду кухню и Павлика.Отец ходил по дому,одобрительно хмыкая. Вечером,после шумного ужина,когда Херейд ушёл укачивать Павла,а Андрей устроился в кресле с сигарой на террасе,Гульнара подозвала Наташу помочь ей с чаем.На кухне воцарилась тишина.Женщина перестала суетиться,вытерла руки о фартук и внимательно посмотрела на невестку. — Наташенька, — начала она мягко. — Я могу тебя спросить? Как мать Девушка насторожилась. — Конечно,мама — Почему ты выбрала нашего Нугзара? — спросила Гульнара прямо. — Ему двадцать шесть.Он взрослый,серьёзный мужчина,с тяжёлым прошлым и головой,всегда занятой делами.А тебе… девятнадцать.Самый рассвет.Девчонки в твоём возрасте на дискотеках гуляют,влюбляются в однокурсников.Почему ты сразу в такую ответственность? Почему он? Вопрос повис в воздухе.Лазарева услышала,как на террасе Андрей тихо покашливает – он слушал.Она облокотилась о кухонный остров. — Потому что он никогда не относился ко мне как к девчонке, — сказала она наконец,тихо и чётко. — Все вокруг видели только возраст: сбежавшая школьница,проблемный подросток.А он увидел человека.Уставшего,напуганного,но человека.Он не играл со мной в спасителя.Он дал договор.Чёткий,как техническое задание.Уважение,безопасность,правда.В восемнадцать лет мне это было нужнее,чем романтика с однокурсником Гульнпра кивнула.Её глаза заблестели. — Он всегда был старым не по годам.После аварии,после борьбы за свой бизнес… юность из него будто вынули.Мы боялись,он так и останется холодным,как тот металл,с которым работает» Из гостиной донёсся тихий голос Кудрявого,напевающего грузинскую колыбельную Павлу.Наталья улыбнулась. — Он мне сказал,что я – его смелость, — продолжила она. — То,на что у него самого не хватало духа надеяться.А он для меня – моя земля.Твёрдая.На которой я могу стоять и расти,а не ползать.Мы не "парень и девушка".Мы – союзники» В дверь кухни вошёл Андрей.Он стоял,опершись о косяк.Его седые брови были строго нахмурены,но в глазах стояла редкая мягкость. — Он расцвёл рядом с тобой,девочка,– сказал мужчина своим густым,низким басом.– В двадцать шесть расцвёл,как должен был в восемнадцать.Мы видели,каким он был до тебя.Замкнутым.Сосредоточенным только на железе.А сейчас… он поёт.Сыну колыбельные поёт.Улыбается просто так.Это – твоя работа Гульнара быстро подошла,взяла Наташу за лицо в свои тёплые,пахнущие специями ладони — Спасибо тебе, —  прошептала она,и по её щекам покатились слезы. — Спасибо,что разбудила в нём сердце.Что дала нам такого внука.Что выстояла рядом с ним,такой юной.Ты – сильная.Настоящая женщина.Наша дочь Девушка почувствовала,как у неё самого комок подкатывает к горлу.Она не ожидала такой благодарности,такой глубины признания. В этот момент в кухню вошёл парень с тихо сопящим на плече Павлом.Он увидел слёзы на глазах матери,серьёзное лицо отца и взволнованные глаза Наташи.Он мгновенно оценил обстановку. — Опять устраиваете допрос моей жене? — спросил он,но в голосе не было упрёка,только лёгкая усталая нежность. — Все нормально? Старший Гибадуллин выпрямился,глядя на сына,на ребёнка у него на руках,на молодую женщину рядом. — Всё более чем нормально,сын, — сказал он торжественно. — Мы просто благодарим твой выбор.И благословляем ваш дом Нугзар перевёл взгляд на Наташу,ищущий,проверяющий.Она встретила его взгляд и слабо улыбнулась,кивнув: всё в порядке.Больше чем в порядке. Позже,ложась спать,Наталья прижалась к нему. — Твои родители… они такие мудрые. — Они видят главное, — сказал он,обнимая её. — Они видят,что ты сделала меня… счастливым.Таким,каким я,может быть,и не был никогда.Даже до всех этих историй — Старичок, — прошептала она уже совсем сонно. — Твоя старина, — поправил он,целуя её в лоб. — Твоя самая надёжная,самая любящая старина.Спи.Завтра у тебя пары,а у меня – совещание.Будем взрослыми и серьёзными И в темноте они оба улыбнулись,чувствуя абсурдную,прекрасную правду этих слов.