Часть 29

В их доме,который всегда был наполнен светом,запахом свежей выпечки и смехом Павлика,впервые поселилась тень.Она была тонкой,почти невидимой,и пряталась в углах комнат,когда Нугзар входил в дом,стряхивая с себя городскую пыль.Она проявлялась в забытой на кухонном столе медицинской карте с толстой синей обложкой,в непривычной тишине – Наташа сейчас чаще молчала,прислушиваясь к себе. Ей было двадцать.Вторая беременность наступила неожиданно,но желанно – они оба хотели дочку.Павлу было почти два,он уже твёрдо ходил и лепетал первые слова.Всё должно было быть идеально.Но с первых недель тело девушки взбунтовалось.Токсикоз был не просто утренней тошнотой,а изнуряющей,круглосуточной пыткой.Она теряла вес вместо того,чтобы набирать.Потом начались показатели,заставившие врачей хмуриться: угроза гестоза,проблемы с почками,скачущее давление. Херейд превратился в сверхбдительного стража.Он нанял лучшего  перинатального специалиста,который приходил на дом каждую неделю.Он сам измерял ей давление три раза в день,вёл журнал,строгий и точный,как отчёты по бизнесу.Но в его глазах,всегда таких уверенных,появилась тревожная глубина,тень страха,которую не мог развеять даже Павлик,тянувший к нему свои пухлые ручки. Однажды,после очередного УЗИ и череды анализов,их вызвал к себе главный врач клиники.Кабинет был стерильным,пахло антисептиком и холодным решением.Врач,пожилая женщина с усталыми,но очень умными глазами,смотрела не на живот Лазаревой,а прямо в лицо Кудрявому. — Беременность протекает патологически, — сказала она без предисловий,отчего у Натальи похолодели пальцы. — Организм матери слишком молод и не справляется с двойной нагрузкой после недавних первых родов.Риски для здоровья Натальи критически высоки: отказ почек,инсульт на фоне гипертонии,кровотечения.Мы рекомендуем прервать беременность по медицинским показаниям.Сейчас ещё не поздно сделать это максимально щадящим способом» Воздух в кабинете стал густым и непроглядным.Парень сидел неподвижно.Его челюсть была сжата так,что выступили бугры на скулах.Он ждал. — Нет, — тихо,но очень чётко сказала Наташа.Её руки лежали на ещё почти плоском животе,защитным жестом. — Нет.Я не убью нашего ребёнка.Мою дочку Врач перевела взгляд на неё.В её глазах мелькнуло что-то похожее на жалость и уважение одновременно. — Вы понимаете,на что идёте? — Понимаю,—кивнула девушка. — Я буду бороться.Мы будем бороться Юноша ничего не сказал.Он лишь протянул руку,накрыл её холодные пальцы своими,и в этом прикосновении была вся вселенская тяжесть его страха и вся безоговорочная поддержка.Он не стал спорить с ней при враче.Он принял её решение как закон.Но его мир с той секунды раскололся на «до» и «после» этой фразы.Теперь каждый день был игрой в русскую рулетку,где на кону стояла её жизнь. Оставшиеся месяцы стали адом,растянутым во времени.Наташу положили в стационар на сохранение.Она превратилась в хрупкий сосуд,за которым наблюдали день и ночь.Гибадуллин разрывался между больницей,домом,где оставался Павлик с няней и его матерью,и работой,которая теперь казалась ему бессмысленной суетой.Он спал урывками в кресле у её кровати,держа её за руку и слушая,как стучит её сердце на мониторе.Он выучил все медицинские термины,все показатели,мог спорить с медсёстрами о дозировках.Он был её адвокатом,её стражем,её тенью. Девушка таяла на глазах.Её лицо стало прозрачным,под глазами залегли синие тени,но в глазах горел упрямый,материнский огонь.Когда девочка впервые толкнула её изнутри,Лазаревп заплакала от счастья,а Нугзар,прижавшись ухом к её животу,чувствовал,как что-то разрывается у него в груди от любви и ужаса. Роды начались на месяц раньше срока.Это был не процесс,а катастрофа.Всё,чего боялись врачей,случилось разом: давление взлетело до критического,началась эклампсия,отслойка плаценты,массивное кровотечение.Наталью накрыла маска.Её глаза,полные паники,встретились с его глазами,полными животного ужаса,прежде чем её увезли в реанимационную операционную. Херейда не пустили.Он остался в пустом,ярко освещённом предоперационном коридоре,и время остановилось.Он стоял,прислонившись лбом к холодной стене,и не молился – он никогда не умел.Он заключал сделки.Со вселенной,с Богом,с чёрной пустотой. — Забери всё.Бизнес,деньги,руки,ноги.Оставь её.Только оставь её мне.Она моя жизнь.Павлик…Павлик не может остаться без матери» Дверь открылась.Вышел хирург.Его халат был запачкан кровью.Лицо – маской ледяной профессиональной отрешённости,но в глазах была усталость целой вечности. — Нугзар Андреевич, — голос врача был жёстким,безжизненным. — Ситуация критическая.Мы теряем и мать,и ребёнка.Кровопотеря огромная,сердце матери работает на пределе,плод в тяжелейшей гипоксии.Нужно принимать решение.Прямо сейчас.Мы можем попытаться спасти ребёнка,но тогда мы почти наверняка потеряем Наталью.Или мы сосредотачиваем все усилия на спасении Натальи,но шансов у ребёнка в этом случае практически нет.Решайте.Вам решать Мир сузился до точки.До этих слов.До этого выбора,хуже которого не придумать самому изощрённому демону.В ушах зазвенела абсолютная тишина.Кудрявый видел,как двигаются губы врача,но не слышал звука.А потом услышал.Свой собственный голос,хриплый,чужой,вырвавшийся из какой-то запредельной глубины,где не было места разуму,только первобытный инстинкт. — Спасайте Наташу.Любой ценой.Спасайте мою жену Он не думал о дочери в этот миг.Он не мог.В нём жила только одна истина,вбитая в плоть и кровь: без жегв нет жизни.Нет ничего.Ни Павлика,ни бизнеса,ни солнца,ни воздуха.Она – условие существования его мира. Врач кивнул,резко развернулся и скрылся за дверью.Юноша медленно сполз по стене на холодный кафельный пол.Он не чувствовал ничего.Он был пустотой.В голове гудело только одно: «Я убил свою дочь.Я выбрал.Я убил её». Прошёл час.Или век.Дверь открылась снова.Тот же врач.В руках он нёс что-то маленькое,завёрнутое в пелёнку.Лицо его было другим – не расслабленным,но менее напряжённым. — Наталья жива.Мы её вытащили.Она в реанимации,но прогноз…осторожный,но положительный Гибадуллин поднял голову.Глаза его были сухими и горящими. — А…ребёнок? Врач сделал шаг вперёд. — Девочка.Чудом.Когда мы переключились на мать,её сердце ещё билось.Она слабая,очень слабая.Вес критически низкий.Но она жива.Она борется. — Он протянул свёрток. — Хотите посмотреть на вашу дочь? Нугзар не помнил,как встал,как взял этот крошечный,почти невесомый свёрток в свои огромные,дрожащие руки.Личико было синюшным,исчерченным красными прожилками,крошечная грудка судорожно вздымалась.Она была так мала,что помещалась на его двух ладонях.И она была жива.Жива вопреки всему.Вопреки его выбору.Его сердце,сжатое в ледяной тиски,вдруг рванулось с такой силой,что он зашатался.Он не плакал.Он просто смотрел на это чудо,на эту маленькую,хрупкую жизнь,вырванную у смерти,и что-то в нём окончательно и бесповоротно ломалось и собиралось заново. Дочь назвали Катей.Её поместили в реанимацию для новорождённых,в кувез.Наташа очнулась только через сутки.Первым,что она увидела,было его лицо,на котором за двое суток проступили резкие,новые морщины,а в глазах стояла такая боль и такая любовь,что ей стало страшно. — Девочка… — прошептала она губами,на которые был надет кислородный носовой канюль. — Жива,—сразу сказал Нугзар,целуя её пальцы. — Катя.Она борется.Как и её мама» Тогда она увидела в его глазах что-то ещё.Не только радость,но и глубокий,непроходящий ужас.И вину. Девушка выздоравливала медленно.Тело было разбито,истощено.Катя месяц боролась за жизнь в кувезе,и Херейд разрывался между двумя палатами: утром у кровати жены,вечером у кувеза дочери,говоря с ней через стекло и обещая ей весь мир,если она выживет.И она выжила.Маленький,но невероятно стойкий комочек жизни. Их привезли домой,когда Кате исполнилось два месяца.Дом снова наполнился жизнью,но это была уже другая жизнь – выстраданная,оплаченная страшной ценой.Кудрявый стал другим.Он по-прежнему был нежен с Лазаревой,обожал Павлика и трепетно заботился о Кате,но в его тишине появилась новая,стальная нота.Иногда он просыпался ночью в холодном поту от кошмара,где он снова стоял в том коридоре и слышал слова врача. Однажды ночью,когда Катя наконец уснула после долгого кормления,а Павлик мирно посапывал в своей комнате,Наталья,сидя с ним в гостиной,положила голову ему на плечо. — Когда Кате исполнится год,можно будет подумать…может,попробуем ещё раз? Для Павлика братика? Кудрявый замолчал.Замер.Потом осторожно отстранил её,чтобы посмотреть в лицо.Его глаза в полутьме были тёмными,как бездонные колодцы. — Нет,Наташ, — сказал он тихо,но так,что каждое слово падало,как камень. — Никогда Она удивлённо моргнула. — Но…мы же хотели троих.Ты сам говорил… — Я говорил многое, — перебил он,и в его голосе впервые прозвучала не сдерживаемая боль. — Но я не говорил,что готов потерять тебя.Никогда больше» Парень встал,прошёлся по комнате,сжав кулаки.Его широкая спина была напряжена. — Ты не представляешь, — его голос сорвался,стал хриплым, — ты не представляешь,что там было.Что они мне сказали."Или она,или ребёнок".И я выбрал.Я выбрал тебя,Наташа.Я послал на смерть нашего нерождённого ребёнка.Врач сказал мне решать,и я…я подписал ей смертный приговор.Во мне.Я убил её своим решением Он обернулся к ней,и она увидела слёзы.Впервые за всё время.Они не текли,они стояли в его глазах,делая их стеклянными и бесконечно уставшими. — А потом…потом она выжила.Чудом.Но этот выбор…он остался со мной.Он во мне навсегда.И я не переживу этого ещё раз.Потому что в следующий раз чуда может не случиться.В следующий раз я могу сделать тот же выбор.Или…или ты умрёшь.И я не переживу этого.Павлик не переживёт.Катя… Юноша подошёл,упал перед её креслом на колени,взял её руки и прижал их к своему лбу.Его плечи слегка тряслись. — Умоляю тебя.Не проси меня об этом.Не заставляй меня снова оказаться в том аду.Я хочу тебя старую,седую,рядом со мной.Я хочу растить с тобой наших детей.Я хочу видеть,как ты рисуешь,как смеёшься,как живёшь.Любой ценой.Даже ценой того,чтобы у нас не было третьего.Здоровье Паши и Кати,моё здоровье,наш дом,бизнес – всё это вторично.Первична – только ты.Ты – моё условие жизни.Пожалуйста,пойми.Пожалуйста…не жертвуй собой.Не делай меня своим убийцей снова Он говорил не как сильный,уверенный мужчина,а как израненный,до смерти испуганный мальчик.И Наташа наконец увидела всю глубину его раны.Не физической – душевной.Ту пропасть,в которую он смотрел каждый день,целуя её,обнимая детей. Наталья медленно сползла с кресла на пол,рядом с ним,обняла его трясущиеся плечи,прижала к себе. — Хорошо, — прошептала она,целуя его висок,в его тёмные,влажные волосы. — Хорошо,мой сильный.Не будем.У нас есть Павлик и Катя.У нас есть целый мир.И я…я здесь.Я никуда не денусь.Я обещаю Он обхватил её так крепко,как будто боялся,что её унесёт ветром.И они сидели так на полу,в тишине спящего дома,двое очень молодых людей,на чьи плечи легла тяжесть не по возрасту,но чья любовь оказалась сильнее страха,сильнее смерти,сильнее самых невозможных выборов.И этот тихий,но твёрдый отказ от мечты о третьем ребёнке стал не поражением,а их новой,самой главной клятвой – беречь друг друга до конца.