Часть 33

Свет в мастерской был особенным – не слепящим люминесцентным,а мягким,рассеянным,падающим сверху через огромные запылённые окна-фонари.Воздух пахнул смазкой,горячим металлом,свежей краской и кофе.Это было царство Нугзара.И сегодня он впервые вёл по нему Наташу не как гостя,спешащего в кабинет,а как хозяйку,которой показывают самое сердце империи. Он открыл тяжёлую металлическую дверь,пропустил её вперёд.И сразу несколько голов поднялось от станков,из-под капотов машин,находящихся на разных стадиях сборки.Это были не просто работники – это были его люди.Механики с руками,испачканными в мазуте,сборщики кузовов,художники по аэрографии.Увидев девушку,они не застыли в почтительном молчании.Их лица озарились тёплыми,узнающими улыбками. — Наталья,здравствуйте! — крикнул седовласый Виктор Петрович,главный по двигателям,вытирая руки о ветошь. — Паша как,подрастает? — спросила Ольга,бухгалтер,проходя мимо с папкой. — Андреич,а ты покажешь ей новый проект? Ту самую «ласточку»? — это был молодой парень с татуировкой «семья» на шее,которого все звали Лехой. Херейд лишь кивал в ответ на приветствия.Его рука твёрдо лежала на пояснице жены,направляя её.Он водил её между каркасами будущих автомобилей,объясняя на простом языке,что за монстр рождается из этой груды железа и проводов.Он подвёл её к своему детищу – низкому,стремительному спорткару,покрытому пока только грунтовкой.Положил её руку на изгиб крыла. — Чувствуешь? Линия должна быть идеальной.Как твой стан.Здесь нет места ошибке. — Она холодная, — сказала Лазарева,но её глаза горели интересом. — И… сильная. — Как и всё,что мы здесь делаем, — ответил он.Потом обернулся к своим ребятам,которые ненавязчиво наблюдали. — Слушайте все! — его голос,негромкий,но чёткий,легко перекрыл гул мастерской. Все затихли,повернулись к ним. — Вы все знаете Наташу.Мою жену.Но вы,наверное,не знаете кое-что, — Кудрявый говорил не для пафоса.Он говорил как констатацию факта. — После той аварии,когда меня чуть не скрутило в консервную банку,я хотел всё это продать.Сжечь.Закрыть мастерскую и уехать куда подальше.Казалось,всё потеряло смысл.Боль,эти… — он провёл рукой по шрамам на шее, — они отнимали всё.Даже любовь к этому. — Он обвёл рукой пространство,полное машин. — А потом я вновь увидел её.Загнанную,испуганную,но с глазами,в которых ещё теплилась жизнь.И я понял: чтобы её спасти,мне нужно было спасти сначала это. — Он похлопал ладонью по стойке кузова. — Чтобы было куда её привести.Чтобы было чем её кормить.Чтобы доказать ей и себе,что из груды металлолома и сломанных судеб можно собрать что-то целое.Прочное.Надёжное.Так что, — он посмотрел на Наташу,и в его глазах не было и тени смущения,только чистая правда, — эта мастерская,каждый болт здесь,каждый сварной шов – они существуют благодаря тебе.Ты дала мне причину не сдаться.Ты – мой самый важный проект.И он удался. В мастерской на секунду воцарилась тишина,нарушаемая лишь тихим шипением где-то в углу сварочного аппарата.Потом Виктор Петрович громко откашлялся. — Так и знал,что за этой его мрачностью что-то романтическое скрывается.Держись,Наталья,он у нас сентиментальный,оказывается. Раздался смех,добрый,одобрительный.Наталья чувствовала,как горит лицо,но сердце распирало от гордости. Они покинули мастерскую,увозя с собой её особый,мощный запах и это чувство принадлежности.Но следующей точкой маршрута было место,от которого веяло холодом и формальностью.Морг. Процедура опознания была быстрой,безэмоциональной.Нугзар держал её за руку всё время,стоя с ней рядом,но не заслоняя.Она смотрела на восковое,неузнаваемое лицо женщины,когда-то называвшиеся её матерью,и внутри не шевельнулось ничего.Ни боли,ни жалости,ни даже облегчения.Пустота.Констатация факта.Да,это она.Заключительная точка в давно написанном предложении. — Всё, — тихо сказала она следователю.— Это они. Херейд подписал какие-то бумаги,договорился о похоронах (скромных,без помпы,как она просила),и они вышли на улицу,где яркое солнце казалось насмешкой. — Хочешь поехать домой? — спросил он,открывая ей дверь машины. — Нет.Я… я пройдусь немного.Одна.Немного.Ты поезжай в магазин,купи что-нибудь к ужину.Я встречу тебя у фонтана через час,хорошо? Он поискал в её глазах сомнение,боль,но увидел только усталую решимость.Он кивнул. — Час.Ровно.Телефон на связи. Наташа пошла по улицам,не думая о маршруте.Город шумел вокруг,жил своей жизнью,и она была его частью,но сегодня – отстранённым наблюдателем.Она зашла в сквер,села на лавочку,смотрела,как играют дети.И в этом обычном мире её внезапно настигло прошлое. Голос,знакомый до тошноты,звонкий и язвительный. — Божечки,смотрите-ка,кто к нам пожаловал! Наташка-беглянка! Она медленно подняла голову.Перед ней стояли трое: Алёна,Маша и Полина.Те самые.Время добавило им макияжа,дорогих,но безвкусных сумок и налёт утомлённой светской жизни.Они выглядели выдохшимися,хотя пытались казаться иначе. — Слухи дошли, — с притворным сочувствием сказала Полина,та самая,что начинала когда-то самые грязные сплетни. — Про твоих родителей.Ужас,конечно.Но,наверное,к лучшему.Тебе же с ними не сладко было. Девушка молча смотрела на них. — И как жизнь,Наташ? — встряла Алёна,оглядывая её простые джинсы,кроссовки и ветровку (ту самую,в которой они гуляли утром). —  Одна,поди? Ну,кто тебя возьмёт-то,с такой-то биографией.Сбежала из дома,бог знает где жила,у мужика тусовалась… — Да уж, — фыркнула Маша. — Тяжело,наверное,одной тянуть.Хоть бы кто помог.Но кто захочет связываться? Они ждали слёз,униженного молчания,попытки оправдаться.Они пришли понежиться в своём мнимом превосходстве,в той самой зависти,что годами глодала их изнутри,превращаясь в яд. Лазарева медленно встала.И улыбнулась.Не слабой,не вымученной улыбкой.А широкой,спокойной,даже немного жалостливой. — Спасибо,девчонки, — сказала она чистым,звонким голосом. — Спасибо вам большое. Они опешили. — За что? — выпалила Полина. — За этот момент.За то,что я сейчас вижу ваши лица.Вы просто не представляете,как я вам благодарна. За спиной у Натальи,бесшумно подойдя,как и умел,встал Кудрявый.Он не врывался,не кричал.Он просто появился,как продолжение её мира.В своих идеально сидящих темных джинсах и простой серой футболке,которая обтягивала торс,прорисовывая каждый мускул.В одной руке он нёс сумку из магазина,в другой ключи от машины.Его присутствие было физически ощутимым – плотным,тёплым,насыщенным силой.Он положил свободную руку Наташе на плечо,и этот простой жест был полон безраздельного владения и защиты. — А это… кто? — прошептала Алёна.Её взгляд метнулся от мощной фигуры Гибадуллина к его лицу – красивому,строгому,с теми самыми,запоминающимися шрамами и густыми,тёмными кудрями. — Кто может её полюбить? — спокойно,чуть хриповатым голосом повторил Нугзар их же вопрос.Он смотрел не на них,а на Наташу,и в его глазах таял лёд,появлялась та самая,редкая мягкость. —  Я.Муж.И,кажется,единственный,кому вы все тут вместе взятые в подмётки не годитесь. Тишина повисла густая,как кисель.Девчонки замерли с открытыми ртами.Они узнали его.Не по имени даже,а по типажу,по ауре.По тому,как он смотрел на девушку: не как на вещь,а как на сокровище. Лазарева положила свою ладонь поверх его руки на своём плече.Её улыбка стала ещё светлее. — Вы не верили,что у меня может что-то получиться, — сказала она уже не им,а как будто подводя итог чему-то очень важному для себя. — Вы считали,что я – серая,затюканная мышка,которая должна вечно прятаться по углам.И знаете что? Вы были правы.Я была мышкой.Но вы не учли одного. — Она обернулась,посмотрела в глаза мужу.Между ними пробежала целая история,понятная только им двоим. — Иногда мышь находит своего льва.И лев учит её не бояться.А потом они живут долго и счастливо.В своём собственном,тёплом доме.Им плевать на то,что думают вон те,в курятнике. Она больше не смотрела на остолбеневших одноклассниц.Она взяла Херейда за руку. — Пойдём,муж.Дети скоро вернутся с бабушкой.И,кстати, — она бросила через плечок,уже отходя, — у меня двое детей.Сын и дочка.И они обожают своего папу.А папа обожает меня.Это,Алёна,Полина,Маша,и называется «счастливая жизнь».Желаю и вам когда-нибудь узнать,что это такое.Не со сплетнями в зубах,а с любовью в сердце. Они ушли,оставив трёх женщин в полном,немом шоке.В их глазах читалась не просто зависть,а полное крушение картины мира.Та Наташа,над которой они смеялись,оказалась не на дне,а на такой высоте,о которой они могли только мечтать.И не потому,что у неё был «мужчина с деньгами».А потому,что у неё была любовь.Такая,какой у них,скорее всего,никогда не будет. В машине Кудрявый молча завёл мотор.Потом спросил: — Всё в порядке? — Лучше некуда, — ответила Наталья,глядя в окно на мелькающие огни. — Я наконец-то сказала им всё,что хотела сказать ещё в школе.И знаешь что? Мне их даже не жалко.Мне их… неинтересно. Он протянул руку,она взяла её,сплетя пальцы.И больше слов не было нужно.Они ехали домой.Туда,где пахло жареным творогом и счастьем,где ждали детские смех и рисунки на холодильнике,где был их общий,выстроенный вопреки всему мир.Мир,в котором серая мышка давно переродилась в гордую,сильную тигрицу,а лев был счастлив иметь её рядом.И это было главное доказательство