Часть 5

      Всю эту грёбаную неделю я не мог выбить её из башки. Засела там, как грёбаная пиявка, и сосёт все мысли, оставляя меня пустым и злым. Такого дерьма у меня ещё не было. Да, я тогда явно переборщил, но чтобы целую ёбаную неделю про это дерьмо думать? Такого ещё не случалось. Её жалкий, щенячий взгляд въелся мне в мозг, как ржавый гвоздь, и гниёт там, зараза, не даёт мне покоя ни на секунду.       Прикуриваю сигарету, жадно затягиваюсь этим вонючим дымом, как будто пытаюсь этим дерьмом залить свои мысли. Провожу побитыми костяшками по подбородку, ощущая тупую боль — напоминание о том, кем я, сука, являюсь.       Хватаю её за волосы, и без раздумий, со всей силой, врезаю по лицу.Кровь течёт из носа тонкой струйкой, а её карие глаза, полные дикого ужаса, вцепились в меня, как у загнанного зверя. Чёрт, как же это заводит.       — Да ёб твою мать, уберись ты уже из моей головы, сука! — ору в никуда, чувствуя, как внутри всё закипает, как грёбаный вулкан. Да какого хера я всё ещё думаю о ней? Почему этот ёбаный образ засел у меня в башке и не даёт покоя?       С яростью бросаю окурок на асфальт и со злостью размазываю его носком кеда по грязной земле, как будто могу стереть вместе с ним и её из своей головы. Но хрен там — её поганая тень продолжает висеть надо мной, как проклятие, не давая ни секунды покоя.       Невыносимо бесит что в мысли все лезут эти образы. Приоткрытые губы, дражащие веки, покорные  карие глаза, с ужасом смотрящие на меня. И с удивлением понимаю что у меня встал. Сука так встал, что в боксерах неимоверно жмет.        Да, черт побери, я давно уже привык к тому, что меня заводит ломать кого-то и видеть полную покорность. Это для меня не новость. Но чтобы так охренеть от каких-то гребаных воспоминаний? И на кого, мать его? На сопливую малолетнюю дрянь, у которой ни нормальной фигуры, ни внятного лица — просто жалкая, ничтожная тварь. А у меня, сука, хуй встал, как у какого-то  сопливого пацана. И это бесит, до белого каления доводит, но, черт возьми, я не могу с собой ничего поделать. Будто весь этот дерьмовый хлам в моей голове собрался в одну гребаную точку и не отпускает, сколько бы я ни пытался это выбросить из головы.       Походу у меня реальный недотрах. Четыре дня без секса, и мозги уже плавятся. Лезет в голову всякая ебанутая хрень о каких-то жалких малолетках, которые в обычной ситуации я бы даже не заметил. До чего, мать его, доводит эта сраная воздержанность! Мозг, как будто издевается надо мной, подсовывает образы, от которых тошнит, но которые, сука, не отпускают. Злость кипит внутри, как в чертовом котле.       С усталым раздражением провожу пальцами по закрытым глазам, пытаясь хоть немного успокоиться, но только злюсь еще больше. Хочется рвать и метать, но понимаю, что это бесполезно. Нужно что-то делать, и срочно. И тут мысль приходит: нужно идти к Эрике и вытрахать ее до потери сознания, так, чтобы она забыла не только свое имя, но и кто она вообще. Загнать свой член в ее узкий рот с такой силой, чтобы ей стало ясно, что сегодня я не в настроении для нежностей. Пусть почувствует всю мою злость, пусть знает, что значит быть подо мной, когда в голове такой ебаный бардак.       С этими мыслями встаю и иду в комнату моей персональной шлюшки.  Эрику я знаю давно- мы попали сюда в один и тот же день. Меня приволокли силой держа за шкирку- так как я вырывался до последнего, тем самым прокусил одному из представителей соц. служб ухо.  Помню кровищи было не писано. Эрика сидела в том же кабине деректорши поджав под себя хвост смотря на всю эту великолепную картину.        Я сразу заметил её заинтересованный взгляд на мне. Она, как пиявка, вцепилась глазами и больше не отпускала. И с того дня эта дрянь таскается за мной, как верная собака, исполняя все мои аморальные приказы, не задавая лишних вопросов.       Я превратил её в то, что мне нужно — в послушную сучку, которая с готовностью подставляет шею под нож, лишь бы получить хотя бы крохи внимания. Она знает своё место — там, где я её поставил. И сегодня я пойду к ней, чтобы снова утолить свой голод. Мне плевать, что она думает или хочет, её единственная роль — быть здесь для меня, когда я решу вырвать из неё всё, что мне нужно.       Захожу в комнату, как всегда — без стука. Эрика сидит на кровати в позе лотоса, уткнувшись в свой древний телефон.       — Скучаешь? — бросаю, подходя к ней. Её глаза поднимаются на меня — такие влюблённые, как будто ничего вокруг не существует.       — Без тебя — всегда, — отвечает она, и этот её сладкий голос начинает меня раздражать. Хватаю её за подбородок, сжимаю губы в трубочку, так, чтобы она почувствовала боль. Она не противится, наоборот, жмётся ко мне, кладёт свою ладонь на мою, словно пытается успокоить.       — Дом… Дома… — нежно зовёт она меня, её голос дрожит от ожидания. Меня переклинивает. Сжимаю её лицо сильнее, пальцы впиваются в кожу, оставляя следы, которые завтра станут синяками.       — Сколько раз говорил тебе, блядь — не называй меня так! — рычу ей в лицо, ярость захлёстывает с головой.       Резко расстёгиваю ширинку, достаю возбужденный член, нависаю над ней, почти касаясь её лица.        — Открой рот, — шиплю сквозь зубы, не отводя взгляда от её глаз.        Она медлит, а я чувствую, как во мне закипает ярость.       — Я сказал, открой рот, сука! — рявкаю, хватая её за волосы и резко дергая голову назад. Мои слова не допускают сопротивления.       Эрика мгновенно раскрывает рот, послушная, как натренированная собака. В её глазах смесь страха и покорности, и это заводит меня ещё больше.       Она захватывает член полностью,   и  я безжалостно погружаюсь в ее глотку. Рывком откидываю голову назад, дыша тяжело, пока моя рука грубо вцепляется в ее волосы, без всякой нежности, удерживая ее на месте. Она едва удерживает равновесие, упираясь ладонями в мои напряженные, как камень, икры, но я лишь сильнее притягиваю ее к себе, не давая ей отстраниться.       Я срываюсь с места, задавая безумный, неистовый темп, вбиваясь в ее бедра с такой силой, что каждый удар отдается глухим эхом. Моя рука молниеносно взмывает и резко ударяет ее по щеке, оставляя пылающий след, который лишь разжигает во мне еще большее желание. Не давая ей возможности вырваться или отстраниться, я насаживаю ее на себя еще глубже, подавляя любой намек на сопротивление. Каждый мой жест пропитан грубой властью, а ее беспомощность только подстегивает меня продолжать в том же безжалостном ритме.       Она пытается втянуть в себя хоть немного кислорода.Грудная клетка судорожно сжимается, выдавливая короткие, отчаянные вздохи, которые больше похожи на хрип. Глаза широко раскрыты, в них появляется паника, она инстинктивно начинает дёргаться, пытаясь освободиться и найти хоть немного воздуха, но я держу её слишком крепко. Слюна густо стекает изо рта, но я продолжаю держать её, не давая ни малейшего шанса на побег. Её тело напряжено, она пытается вдохнуть, но воздух будто заперт где-то в горле, и она не может заставить лёгкие наполниться.        Резко все мои мышцы сокращаются, и я кончаю глубоко в нее с хриплым выдохом.       Смотрю на девушку. На щеке виднеются следы от моих пальцев. Волосы растрепанные. Губы покраснели и кажутся будто приклеенными. Меня передергивает от отвращения.        Эрика все еще хрипит, отходя от случившегося. Надеваю боксеры, серые спортивки, и собираюсь покинуть комнату. Провожу языком по ряду ровных зубов, последний раз кинув короткий взгляд на девушку, как вдруг в дверном проеме вижу знакомый силуэт. Тая