XI. победа или поражение?

— Говорил же, что без меня не обойдетесь, — усмехнулся Гилдартс, сразив мечом одного из монстров, которого колдун направил на него, прямо в темя. — Лаксус, тебе пора привыкнуть к помощи других, а не быть упрямцем! Мощь Гилдартса была поразительной: с каждым его ударом теневая версия Лаксуса шаталась, её форма дрожала и теряла ориентацию в пространстве. Им с Мираджейн повезло, что Клайв вовремя подоспел на подмогу, однако Лаксус не собирался прохлаждаться. Немного отдохнув, он сразу принялся прикрывать Гилдартса. Дреяр и Клайв стали сражаться бок о бок, постепенно оттесняя двойника и изматывая его. Тем временем ненастная буря разразилась над залом. Камни дрожали, а воздух становился затхлым, распространяя едкую пыль, которая оседала повсюду. Хэйдс возвышался над всем, паря и шепча заклинание на неизвестном охотники наречие. Он не переставал размахивать посохом, напоминая мрачного идола. Его длинные седые волосы развевались под напором ветра, а на губах играла кривая усмешка. — Вы охотники — глупый народец. Ищите погибель себе на головы, — произнёс колдун, и его голос эхом разнёсся по залу. — Наивно, что вы все пытаетесь доказать жалким людишкам, что вам не чужды родственные связи и честь. Вся эта трогательная чушь вас погубит. Сегодня вы оба падёте, если не склоните головы передо мной. — Найдет свой конец тот, кто предал свой род и заигрался, став рабом темной магии, — парировал Гилдартс, и они вместе с Лаксусом вдвоем стали атаковать копию Дреяра, которой отбиваться от натиска двух противником оказалось не так легко. Хэйдс рассмеялся и направил посох в сторону Клайва. Того мгновенного откинуло к стене, а сверху стремительно, словно град, посыпались летучие мыши. Крайне мерзкие создания то и дело предпринимали попытку вонзиться зубами в руки охотника. Дреяр бросился к нему на помощь, однако путь преградили. Тень рядом с ним вытянулась, и вдруг из неё вырос ещё один силуэт — на этот раз незнакомец, который чем-то напомнил Лаксусу его отца — Ивана Дреяра. Но этот мужчин казался ещё мрачнее и суровее, с исказившимися чертами лица и пустыми глазами. — И это ты называешь магией, шарлатан? — зло ухмыльнулся Лаксус, — Один прием на все случаи используешь? Гилдартс крушил летучих мышей, но несколько из них умудрилось впиться в его левую руку, разодрав защитную перчатку. Тем не менее он заметил, что Хэйдс немного утратил бдительность и направился к нему. Охотники кинулись в бой — Гилдартс на Хэйдса, Лаксус — на война из тени. Клон Дреяра рассыпался, оставив после себя след песка. Но что-то подсказывало молодому охотнику: это ненадолго, этакая передышка перед бурей. Лязг стали разрывал воздух, и их сражение напоминало грозу. Когда чёрное полотно содрогалось из-за вспышки молний и жёсткого рева грома. Лаксус выругался — незнакомый воин был хорош и смекалист, а сам Хэйдс ловко отражал атаки, попутно примеряя на себя роль умелого кукловода. Но движения колдуна стали медленнее, и он, судя по всему, стремился контролировать свою магию, не тратя понапрасну заклинания. — Похоже, ты не справляешься, Гилдартс, — прокричал Лаксус сквозь грохот и ловко перебросил Клайву один из ножей. — Кто бы говорил, парень, — Гилдартс поймал оружие, отбивая выплеск черной энергии. — Я помогу, — предложил Лаксус, уворачиваясь от встречного удара. — Дерзай, парень, — Гилдартс кивнул. Они резко поменялись позициями — Лаксус, оглушив своего противника, рванул к Хэйдсу, сверкая мечом, в то время как Гилдартс уничтожил несколько новых монстров. Хэйдс чуть приподнял бровь, когда Лаксус нанес точный удар по его голени и стиснул зубы. — Ты мне все расскажешь про моего старика. — яростно крикнул Лаксус, — И я не проигрываю такому, как ты, мразь. — Пустые слова, — глумился Хэйдс, — Ты и в самом деле похож на Макарова. И это приведет тебя к смерти. Мираджейн, не принимавшая активное участие в схватке охотников и колдуна, вдруг почувствовала липкий страх, обрушившийся на неё с неожиданной силой. Её амулет, служивший защитой от чар и помогающий сохранять человеческий облик, внезапно засветился и затем разлетелся на куски под ударом когтистой лапы. Страшная нечисть, представляющая собой прогнившую зловонную плоть, которая вынырнула из старого гобелена, атаковала девушку, словно почувствовав слабость Штраус, воспользовалась ее растерянностью. Мираджейн отшатнулась, потеряв равновесие, и весь мир вокруг стал таким нечетким, а в голове зашумело. Белые волосы заструились по плечам, а черты лица изменились, становясь всё более демоническими. Красные глаза вновь засверкали в сумраке. Существо, стоящее перед ней, было мощным и диким, его когти пытались достать Мираджейн, разрезая воздух и оставляя длинную царапину на ее руке. Она вскрикнула от боли, и одинокая слеза скатилась по щеке. Но Мира не сдалась, несмотря на чувство отчаяния. Гнев внутри закипал, и, погружаясь в тьму своей сущности суккуба, она намеревалась взять под контроль свои силы. Порождение мира теней бросилось на Штраус, но она увернулась в сторону и ударила его всплеском магии, превращая его в поток разрушительной энергии, который выбросил чудовище назад. Но бой ещё не был окончен. Другие твари из темноты, почуяв силу суккуба, дремавшую в Мираджейн, начали подбираться ближе. Дыхание Штраус стало прерывистым, но она не могла позволить себе пасть перед лицом опасности. Тем временем Хэйдс отступил, и его фигура начала растворяться в воздухе, словно дым. — Вам не победить собственные тени, глупцы… — протянул он. — Они — отражение ваших слабостей и страхов. И он исчез, оставив после себя тягостную тишину и двух искажённых двойников — Лаксуса и Гилдартса, созданных темной магией. — Он опять сбегает?! — раздражённо рявкнул Лаксус. — Трус. — Сейчас не до него, — рявкнул Гилдартс, уворачиваясь от удара, копирующего его собственный приём. — Наши копии — вот первостепенная задачка. Двойник Лаксуса рванулмя вперёд с глухим грохотом, соткав вокруг себя кольца электричества. Гилдартс нахмурился, колдун решил оставить им «сюрприз», наделив двойников магическими способностями. Лаксус и Гилдартс сумели быстро среагировать, укрывшись за столб. Благодаря их смекалке, клоны попали магией друг по другу, и это немного замедлило из действия. — Давай поменяемся, я буду сражаться с твоим клоном, а ты — с моим, Гилдартс, — внезапно предложил Лаксус. — Неплохая тактика, — согласился Клайв. — Ищем их слабые места. Лаксус бился с лже-Гилдартсом, и бой шел сложно. Он уже ощущал усталость — противник оказался подставить оригиналу, повторяя многие движения и приемы Клайва. — Чёрт… — процедил Дреяр, едва увернувшись. — Ты такой же быстрый, как и настоящий. И тут он заметил: факелы, висящие на стенах крепости, начали колебаться в присутствии клонов. При приближении света их тела вздрагивали, словно теряли плотность. — Гилдартс! — крикнул Лаксус, отбивая очередной удар. — Свет! Они боятся света! Гилдартс не тратил время на раздумья. Он схватил в руку один из факелов и со всей силы швырнул его в двойника Лаксуса. Тот зашипел, как демон в огне, и отпрянул, на мгновение утратив форму. Лаксус сделал то же самое с клоном Клайва. С каждым касанием света приспешники Хэйдса ослабевали. Лаксус провёл рукой вдоль стены, вынимая факелы и бросая их на пол, освещая всё помещение. В свете огня они начали дёргаться, исказились, будто не могли больше поддерживать форму. — Ну что, выдохлись подделки? — Лаксус орудовал двумя факелами и проткнул грудь лже-Гилдартса, когда тот начал растворяться. Гилдартс отбросил остатки двойника Дреяра в стену. Они медленно исчезали, как пепел на ветру. На мгновение в зале стало тихо, как в склепе. — Хэйдс использует обманные маневры, среди которых один любимый прием — создание двойников, — пробормотал Гилдартс, — Значит, и у его возможностей есть предел. — И в следующий раз он получит сполна, — пообещал Лаксус. Охотники разобрались с двойниками, но на этом бой не завершился. Когда Дреяр обернулся, то сразу увидел, как Штраус сражалась с наступающей нечистью. Она отбивалась, но их было слишком много. Гилдартс, не теряя времени, ринулся в бой, разбрасывая врагов в стороны точными ударами. Лаксус также поспешил к Мираджейн, подняв её с пола, в то время как она пыталась сохранить человеческий облик и отбиваться от нечисти. — Мира, пригнись! — крикнул Лаксус, защищая её и заслоняя от противников своей мощной спиной. Он, Гилдартс и Мираджейн продолжили битву, на последнем издыхании продвигаясь по залам крепости. Все трое отчетливо осознавали, что впереди ждало своего часа главное сражение, и необходимо преодолеть все преграды, чтобы добраться до Хэйдса и положить конец его замыслам.

***

Лаксус заметил это первым, когда они минули длинный мрачный коридор. Они только что поднялись по лестнице, которую удалось забаррикадировать, когда Мираджейн споткнулась, схватившись за стену. Он подошёл, хотел что-то сказать, но замер, увидев тонкую алую струйку, стекающую из носа вниз, по её губе, а затем и подбородку. — Мира? — нахмурился Дреяр, подходя ближе. — У тебя... Она коснулась пальцами лица, увидела кровь и резко отвернулась, будто хотела это скрыть. — Ничего страшного, — вздохнула Штраус. — Я неуклюжая, вот и все. Вы с Гилдартсом больше пострадали, а я в порядке. Но она не была в порядке. От Лаксуса не скрылось, как дрожали её руки, как побледнело лицо, и как её глаза, обычно яркие, теперь тускнели, передавая внутреннее напряжение. — Не ври, — строго сказал Лаксус и, не спрашивая, стал придерживать Мираджейн под локоть. — Это проклятое место сказывается на твоём самочувствии? Или что-то хуже? — Сила… давит, — призналась Мираджейн, стараясь не упасть. — Я слишком долго сдерживала её, и после боя всё стало хуже. Здесь… на острове, она будто оживает. Дреяр устало потер лоб, и сердце сжалось от глухой тревоги. Ему было абсолютно плевать на полученные раны. Они казались сущими пустяками по сравнению с тем, что испытывалась Штраус. — Мы должны найти временное укрытие, чтобы ты немного отдохнула, госпожа. — продолжил рассуждать он, игнорируя лукавый взгляд Гилдартса, — Ты не сможешь идти дальше в таком состоянии. — Нет! — запротестовала Мираджейн, — Мы не станет останавливаться. Если Хэйдс найдёт нас… если он снова нападёт... — Хэйдс подождёт, — перебил ее Лаксус. — А ты — нет. Дреяр поправил плащ, осторожно набросил Штраус на плечи и подхватил девушку на руки, несмотря на протестующий взгляд. — Будешь спорить — специально уроню, дьяволица, — буркнул Дреяр. Штраус, к его удивлению, не стала пререкаться. Потому что где-то глубоко внутри ей стало так спокойно — не от того, что боль утихала, а потому что он оставался рядом. А Гилдартс, глядя на молодых людей, ещё больше убедился в своем первоначальном предположении. Их связывал не договор, который гарантировал, что Лаксус, будучи охотником за нечистью, поможет снять с Мираджейн заклятье, а более крепкие чувства. Вот только понимали ли они об этом? Это невольно напомнило ему о Корнелии, его дорогой любимой жене. И оттого Гилдартс решил ещё немного подождать, прежде чем отчитать эту парочку за столь безрассудное поведение.

***

Гилдартс, разгневанный и одновременно обеспокоенный, едва сдерживал эмоции, когда они с Лаксусом и Мирой укрылись от волны чудовищ, которая временно отступила. Взгляд воина полыхал яростью, и он тяжело дышал после боя, но не из-за усталости, а скорее из-за того, что у него в голове не укладывался поступок Штраус и Дреяра. — Вы совсем с ума сошли?! — Гилдартс строго взглянул на Лаксуса и Миру, намереваясь отчитать их, как маленьких несмышлённых детей. — Почему не дождались меня?! Я же ясно сказал, что нужно действовать вместе! Хэйдс — это не просто какой-то маг с дешевыми фокусами! А в этом острове сосредоточена древняя сила, с которой не справиться в одиночку! Или даже вдвоём! Мираджейн, ещё не до конца оправившись от сражения, попыталась ответить, но Гилдартс не предоставил ей такой возможности: — Ваша спешка могла стоить вам жизни. Вы едва не погибли от этих проклятых призраков и теней! А ты, Лаксус, — он указал пальцем на охотника, — должен был понимать, что Хэйдс не так прост! Он манипулирует нашими страхами, воспоминаниями и душами! Лаксус, понимая, что спорить бесполезно, лишь кивнул, принимая упрёки. Это напоминало ему о старике. Макаров тоже любил ворчать, всякий раз ставя под сомнения планы внука и сетуя на его спешку. Он знал, что Гилдартс в какой-то степени прав, но в тот момент не мог поступить иначе. Мираджейн почувствовала, что на ней не в меньшей степени, чем на Лаксусе, лежала вина за их поспешность, и поникла, признавая свои ошибки. Гилдартс вздохнул, немного успокоился и перешел к делу. — Ладно, отчитывать вас сейчас бесполезно. Мы все ещё здесь, и пока живы, у нас есть шанс. — снова заговорил Клайв. — Но действовать надо быстро и по плану, иначе Хэйдс нас уничтожит. Итак, что мы сделаем? Что мы знаем про него? Вы выяснили что-то новое? — Жалкий трус не покидает крепости, — рассуждал Лаксус, — Но он может распространять свое влияние на весь остров. — Частичное влияние, — поправил его Гилдартс, — Многое из того, что он насылает — морок. — Он пытается нас разделить, это очевидно, — добавила Мираджейн, — Но, если бы он был так всесилен, то мог бы расправиться с нами сразу. Разве нет? Мне кажется, что с момента нашей последней встречи он ослаб и постарел. — Такова плата за темную магию, Мира, — Лаксус нахмурился. — Она медленно, но верно пожирает его изнутри. Дреяр был прав. Гилдартс скрестил руки на груди, расхаживая туда-сюда по комнате. У них оставалось ничтожно мало времени, которое нельзя потратить исключительно на разговоры. — Судя по всему, основная его сила сосредоточена внутри этой крепости. — продолжил делиться своими наблюдениями Гилдартс, — Хэйдс будет ожидать нас. Он захочет снова разбить нас по отдельности и добить одного за другим. Поэтому мы пойдём на хитрость. Гилдартс сделал паузу, размышляя о деталях плана, затем продолжил: — С виду не скажешь, но у нас все-таки есть преимущество: нас трое, а колдун один на один со своей тьмой. Пока мы держимся на безопасном расстоянии от него, он наверняка решил восстановить свои силы и не ждет, что мы начнем атаку. Но мы не можем себе позволить столь долгий отдых. Мира, — он посмотрел на девушку, — Расскажи коротко, только самое главное из того, что помнишь о первом появлении Хэйдса в вашей деревне. Как он выглядел? Намного моложе? Какие вещи при нем были? Мираджейн задумалась. Ей было неприятно возвращаться в тот роковой день, когда Хэйдс ступил на земли их края, но без этого нельзя обойтись. Она пыталась вспомнить все самое основное и поделиться важными сведениями с Гилдартсом, который то и дело переглядывался с Лаксусом, словно они вдвоем вели беседу на телепатическом уровне. Впрочем, они оба являлись охотниками за нечистью и им наверняка известно больше, чем ей. Гилдартс внимательно выслушал Миру и кивнул. — Ты думаешь о том же, Гилдартс? — спросил Лаксус, когда Мираджейн закончила свой рассказ, — Может ли все быть так просто? — Когда речь идет о колдунах всегда надо быть готовым к тому, что всплывет то, чего мы не ожидали, — рассудил Клайв, — Но мы обязаны попробовать. — О чем вы говорите? — спросила Мира. — Я ничего не понимаю. — Мираджейн, ты сказала, что посох Хэйдса всегда был при нем. Это может быть именно то, что нам нужно. — Гилдартс выглядел задумчивым, но в его глазах горел огонь решимости. — У каждого колдуна есть источник силы, и ,если Хэйдс действительно использует посох в качестве своего основного артефакта, мы должны заполучить его. Без этого его магия не будет столь мощной, а он и без того на пределе своих возможностей. Лаксус посмотрел на Мираджейн и затем снова на Гилдартса. Он был готов к бою, но понимал, что без слаженной командной работы их шансы на успех минимальны. — Мы должны держаться вместе, — продолжил Гилдартс. — Если посох является источником его силы, то Хэйдс будет охранять её всеми возможными способами. Разделяться сейчас было бы самоубийством. Мы пробиваемся вглубь крепости, вступаем вместе в бой и отбираем посох. Только так мы сможем ослабить Хэйдса и победить его. Мираджейн вздохнула, на мгновение закусив губу от волнения, но затем собралась с силами. — Раз посох источник его силы и защиты, то Хэйдса наверняка знает, что мы захотим заполучить его. — предположила она. Дреяр хмуро кивнул, понимая, насколько опасной была их ситуация. Он сжал рукоять меча, ощущая тяжесть предстоящей битвы. — Как сказал Гилдратс, нас трое, а он один, — сказал Лаксус. — Держимся вместе. И не позволяем ему играть на наших слабостях. Гилдартс, Лаксус и Мираджейн переглянулись, и каждый осознал, что отступать больше некуда. Они должны были действовать быстро и решительно. Туман вокруг них снова начал сгущаться, и странные звуки опять послышались. Залы крепости, будто сужались и выглядели всё более мрачными и враждебными, но отступление для их троицы невозможно. — Будьте на чеку, — напомнил Гилдартс, — и помните: посох — это наш ключ к победе. Как только сумеем отобрать его, Хэйдс не сможет нас остановить. С этими словами они направились дальше, готовые встретить любые опасности на своём пути. Они понимали, что их ждёт не только борьба с магией Хэйдса, но и с собственными страхами, ведь тьма этого места пыталась их запугать и сбить с дороги. Но вместе они были сильнее и могли преодолеть невзгоды.

***

Когда Гилдартс, Лаксус и Мираджейн обдумали тактику, Хэйдс почувствовал их намерения и понял, что посох, источник его силы, находится под угрозой. Но спрятать артефакт, от которого зависела его мощь, он не мог. Колдун уже давно не молод, чтобы так рисковать. Поэтому он предпочел, что будет продолжать испытывать своих гостей, собираясь довести их до отчаяния. Так воздух вокруг охотников за нечистью и проклятой стал тяжелым и холодным, как будто сама крепость ожила, реагируя на их присутствие. Первым, что встретила на своем пути их троица, стали темные щупальца, появляющиеся из трещин и стен крепости. Они тянулись к путникам, пытаясь их схватить и утащить в неизвестность. Эти щупальца олицетворяли часть самой крепости, созданные из тёмной магии Хэйдса. Они извивались, как живые, хватая за одежду и цепляясь за оружие. Гилдартс и Лаксус понимали, что, если вступят в сражение сейчас, то это заметно замедлит их продвижение. Поэтому оба охотника решили прибегнуть к хитрости и использовали заговоренную соль и золу, особые средства, которые необходимо держать при себе охотникам за нечистью. Мира сконцентрировалась, создавая небольшие иллюзии, чтобы замедлить и запутать щупальца, хотя ей приходилось быть осторожной, чтобы не терять контроль над свои собственным «я». Когда они продвинулись дальше по коридорам, внезапно из тени начали материализоваться силуэты. Ими оказались призрачные рыцари — духи воинов, когда-то служивших Хэйдсу. Они не были живыми, давно утратили плоть и кровь, но их доспехи и оружие выглядели вполне реальными. Призрачные рыцари атаковали героев с жестокостью и беспощадностью, их мечи и копья были пропитаны ядом, способной нанести реальный урон Мираджейн закричала, ее тело сковало болью от трансформации в суккуба. Взмах крыльев обеспечил охотникам защитные барьеры и сбил с толку врагов, но её силы начали истощаться, а рассудок и человеческая воля ослабели. Лаксусу и Гилдартсу приходилось сражаться спина к спине, чтобы создать защищать Миру и помогать ей контролировать свою проклятую магию. Чем ближе они подходили к центру крепости, тем более отвратительные существа встречались им на пути. Омерзительные твари, созданные из магии и ужаса, ползли по стенам и полу, пытаясь перекрыть дорогу героям. Эти существа представляли собой смесь различных химер — с телами из рептилий, крыльями летучих мышей и головами различных зверей. Они шипели и рычали, атакуя одновременно своими когтями, зубами и хвостами. Мираджейн стала мишенью для этих существ, они чувствовали её магию и жаждали её силы. Гилдартс и Лаксус сплотились, защищая её, но чудовищ было слишком много. Лаксус, видя, как одно из существ схватило Миру за плечо, в ярости обрушил удар топором, позаимствованным у Гилдартса, разрубая тварь пополам. Но самое страшное ждало их впереди. Хэйдс, видя, что они всё ближе подходят к нему, начал использовать свою самую мощную магию. Тьма, которую он вызвал, забирала надежду, уничтожала разум и пожирала души. Густой туман закрыл всё вокруг, и Клайв с Дреяром и Штраус почувствовали, как их шаги стали тяжелее. Мираджейн начала терять концентрацию, её разум воспроизводил ужасные воспоминания из прошлого. Гилдартс почувствовал, как его удары становятся всё слабее, а Лаксус, несмотря на свою мощь, начал ощущать тягость в сердце. Голоса из тьмы шептали им, заставляя усомниться в своих силах, внушая страх и отчаяние. Но герои знали, что отступление — это поражение. Лаксус, несмотря на всё, продолжал идти вперед. Он знал, что должен выстоять ради Миры, ради памяти о деде, ради всего, что они с Гилдартсом, будучи охотниками, защищали. — Мы почти добрались, — прошептал Лаксус, сжимая хрупкую ладонь Мираджейн. — Держимся вместе, не забывайте, — ответил Гилдартс, его голос был твёрдым, несмотря на окружавшую их давящую обстановку. — И действуем по ситуации. — Хорошо, — кивнула Мира, надеясь, что она не доставит охотникам хлопот. Благодаря силе воли и своей стойкости они продолжали пробиваться к цели, зная, что их последняя битва с Хэйдсом будет самой тяжёлой из всех. Но Мира, поддавшись тягостной атмосфере крепости, начала терять концентрацию. Каждая деталь в этом проклятом месте словно пыталась запутать её мысли и оттолкнуть от друзей. В какой-то момент она услышала шёпот, который, казалось, исходил из самой глубины её души. Тот утверждал, что Лаксус и Гилдартс её бросят, что они ей не доверяют и убьют. Поддавшись этим тёмным внушениям, Мираджейн свернула не в то крыло, отдаляясь от своих спутников.Тем временем Лаксус и Гилдартс заметили её отсутствие и немедленно начали поиски. Они знали, что крепость полна ловушек, и подозревали, что Хэйдс воспользовался моментом, чтобы разлучить их. — Она была здесь несколько секунд назад, — Лаксус оглядывался, но не видел следов Миры. — Мы не можем её потерять. — Спокойно, — ответил Гилдартс. — Это очередная уловка Хэйдса. Держись рядом, и мы её найдём.

***

Они быстро зашагали вперед, прислушиваясь к каждому шороху, но вместо того, чтобы найти настоящую Мираджейн, они наткнулись на незнакомую девушку. На первый взгляд она выглядела точно так же, как и настоящая Штраус: тот же взгляд, то же выражение лица, но её движения были слишком резкими, глаза мерцали красным, а улыбка казалась зловещей. — Лаксус, Гилдартс, — произнесла она голосом Миры, но с холодными нотками, которых раньше не звучало. — Наконец-то я вас нашла. Лаксус и Гилдартс сразу поняли, что это обман, но прежде чем успели что-либо предпринять, подделка набросилась на них с небывалой скоростью. Она обладала теми же силами, что и настоящая Мира, и использовала их против охотников. Удары ее когтей были сильными и точными, а движения — плавными и опасными. — Это не она! — крикнул Лаксус, увернувшись от атаки и пнув их противницу в живот. Гилдартс немедленно отреагировал, пытаясь нанести ответный удар. Он развернулся, готовясь использовать свой секретный прием, но двойник оказался быстрым, уклоняясь и нанося контратаку. — Хэйдс снова играет с нами, — Гилдартс защищался от очередного удара. — Нам нужно найти настоящую Мираджейн! — Сначала нужно разобраться с этой! — ответил Лаксус, вонзив клинок прямо в грудь двойника. Однако иллюзия не исчезла; она продолжала сражаться, как будто не чувствовала боли. Эта дьявольская девица оказалась не только физически сильна, но и использовал свою магию, создавая иллюзии и призывая тени, которые мешали Лаксусу и Гилдартсу. Комната, в которой они оказались, начала искажаться, стены двигались, а пол словно пытался их поглотить. — Мы не можем оставаться здесь долго, — Лаксус блокировал очередной удар. — Мы должны найти Миру и уничтожить источник этой магии. — Знаю, — ответил Гилдартс. — Эта тварь не может долго удерживать свою форму. Это просто отвлекающий маневр дряхлого колдуна. Они переглянулись, решив, что нужно действовать быстро. Гилдартс бросился на двойника, используя свою сноровку, чтобы ударить с такой силой, чтобы развеять иллюзию. Лаксус же сосредоточился на том, чтобы отвлечь внимание девицы. После нескольких напряжённых минут она истошно завопила, и иллюзия исчезла, оставив после себя лишь холодный воздух. — Нам нужно торопиться, — сказал Лаксус, переводя дух. — Мира в опасности. — Согласен, — кивнул Гилдартс. — Держись ближе. Мы не позволим Хэйдсу одержать победу. Они быстро двинулись дальше по коридорам, зная, что настоящая Мираджейн могла быть где угодно в этой проклятой крепости, и что каждый момент промедления может стоить им жизни. Лаксус и Гилдартс, оставив за спиной остатки рассеянной иллюзии, продолжали пробираться сквозь узкие, извилистые коридоры крепости. Тьма сгустилась, и им было сложно различить, где заканчивается реальность и начинается очередная магическая ловушка Хэйдса. Лаксус чувствовал: Мира была где-то здесь, в этом холодном каменном лабиринте, и каждый шаг давался с трудом из-за ощущения надвигающейся опасности. — Она здесь, — уверенно сказал Лаксус, ощущая какую-то неуловимую связь. — Где-то рядом.. Гилдартс кивнул, прищурив глаза. Он тоже чувствовал ту же тьму, что исходила от места, где мог находиться Хэйдс. Непреодолимое желание найти Мираджейн и положить конец этим кошмарам охватывало их обоих. Но тут они услышали приглушённые шаги и шёпот впереди. Оба охотника замерли, прислушиваясь. — Осторожно, — тихо проговорил Лаксус, подняв руку. — Мы не одни. Они медленно двинулись вперёд, и вскоре перед ними открылась небольшая, тускло освещённая комната. В её центре стояла Штраус. Она смотрела в сторону, не замечая их приближения, словно потерянная в своих мыслях. Её фигура казалась нереальной, как тень в полумраке. — Мира! — крикнул Лаксус, но его голос, казалось, потонул в стенах комнаты. Мираджейн резко повернулась к ним, и на её лице отразился страх. Глаза блестели, но в них отражалась пустота, словно она была под чьим-то контролем. Слова не шли, как будто она боролась с невидимыми силами внутри себя. — Лаксус... Гилдартс... вы здесь, — еле произнесла она, её голос звучал слабо, а плечи дрожали. Лаксус и Гилдартс, осторожно продвигаясь, увидели, что Мираджейн начала медленно отступать в тень. Лаксус сделал шаг вперёд, пытаясь дотянуться до неё, но его окутало чувство тревоги. Словно весь воздух вокруг вдруг стал плотным и холодным. Внезапно Гилдартс выхватил меч и поднял его, замечая какое-то движение за спиной Штраус. Лаксус, следуя его примеру, приготовился к атаке. — Это ловушка! — крикнул Гилдартс, когда тёмная фигура вынырнула из тени позади Миры. Это был Хэйдс. Его лицо, скрытое капюшоном, казалось безэмоциональным, но в его глазах светился безумный огонь. С его посоха исходила тёмная энергия, готовая сбить их с ног. — Вы всё ещё надеетесь помочь ей? — проговорил Хэйдс с холодной усмешкой, поднимая посох. — Она теперь моя, и пришло время, чтобы вас уничтожить. Мираджейн сделала шаг вперёд, но внезапно её ноги словно приросли к полу. Она закричала от боли, когда мощные корни начали опутывать её тело, связывая и удерживая на месте. Лаксус бросился на Хэйдса с молниеносной скоростью, но тёмный колдун легко отразил его удар своим посохом, оттолкнув Лаксуса назад. Гилдартс, увидев это, крепче сжал в одной руке секиру, а в другой меч и стал медленно наступать на Хэйдса, но мощь колдуна была сильнее. Взмахом руки Хэйдс создал барьер, который поглотил атаку Гилдартса и отразил её обратно. — Ты не можешь победить меня в моём доме, — произнёс Хэйдс, голос его звучал как эхо, пронизывающее их души. — Здесь все пропитано моей магией. Мираджейн изо всех сил пыталась освободиться от захвативших её корней, но их натиск оказался слишком велик. Каждый её порыв превратиться в суккуба и использовать свою демоническую мощь проваливался под давлением тёмной магии Хэйдса. — Лаксус... Гилдартс... помогите... — прошептала она, почти теряя сознание. Лаксус, всё ещё оглушённый ударом, попытался подняться, но его тело сопротивлялось. В его голове звучал насмешливый голос Хэйдса, который пытался заставить его сдаться. Но Лаксус не собирался играть по его правилам. — Ты не сможешь... нас остановить... — произнёс он сквозь зубы, поднимаясь на ноги. — Мы положим конец этому кошмару... прямо сейчас! Собрав последние силы, он атаковал снова, пытаясь отвлечь Хэйдса на себя. В то же время Гилдартс заметил, что одна из колон была достаточно неустойчивой и толкнув ее, попытался обрушить её, чтобы помешать Хэйдсу использовать свои ловушки. Магический барьер Хэйдса начал трещать от мощных ударов, но он не сдавался, усиливая защиту. Вокруг него и Мираджейн начали проявляться призраки и мелкие демоны, призванные его магией, чтобы вымотать и без того усталых охотников. — Мира, не сдавайся! — крикнул Лаксус, пробиваясь сквозь призраков. — Мы вытащим тебя отсюда! Хэйдс решил прибегнуть к своей излюбленной уловке. Взмахом посоха он создал несколько своих клонов, каждый из которых обладал такими же магическими способностями и был почти неотличим от оригинала. Однако он осознавал, что его способности заметно ослабели. Хэйдс вынужден был признать, что оказался не подготовлен к визиту врагов. Это означало только одно, ему нужно воспользоваться своим главным преимуществом – влиянием на свою проклятую жертву. Охотники, несмотря на свою грозную мощь, народец сентиментальный. Они захотят во чтобы то ни стало защитить девчонку. Один из клонов, оскалившись, резко направился к Мираджейн. Он появился перед ней, как тень, не давая ей времени среагировать, и резко схватил её за руку, закручивая её в диком, изнуряющем танце. Хэйдс кружил её с устрашающей силой, словно втягивая её в безумие, а тем временем его длинные пальцы начали обвиваться вокруг нежной шеи, сжимая горло с пугающей силой. Штраус пыталась вырваться, но тёмная магия клона была слишком сильной. Она почувствовала, как её дыхание стало рваным и хриплым, а мир вокруг неё затуманился. В голове замелькали образы дорогих ей людей. Боль, страх и неуправляемой ярость смешались в одно. Все, ради кого она боролась, снова мелькнули перед её глазами, словно это было возможностью попрощаться с ними перед финальным ударом. Она была на грани потери сознания, когда вдруг услышала крик Лаксуса. — Отпусти ее! — Лаксус, увидев, как клон Хэйдса пытается задушить Миру, бросился вперёд, несмотря на полученные новые раны. Вокруг него вспыхнули молнии, стараясь ослепить Дреяра, но он умудрился отразить одну из них и метнул ее в клона, пытаясь ослабить натиск того. Клон развернулся к Лаксусу, ослабив хватку на шее Мираджейн всего лишь на мгновение. Он нахмурился, ощутив, как молнии пронзили его магическую оболочку, но это не остановило его. Клон резко взмахнул рукой, создавая магический щит и отправляя вспышку тёмной энергии прямо в Лаксуса. Вспышка угодила Дреяру в грудь, откинув к стене и оставив на его теле глубокую рану. Лаксус стиснул зубы от боли, но не позволил себе упасть, удерживаясь рукой об холодную поверхность колоны. Тем временем Гилдартс метнул топор и попал по лже-Хейдсу. Так Мираджейн освободилась от хватки клона, схватилась за шею, отчаянно пытаясь восстановить дыхание. Её взгляд метнулся к Лаксусу, который всё ещё держался на ногах, несмотря на своё ранение. Это придало ей сил. — Не трогай его, — прохрипела Мираджейн. У нее осталось не так много сил, но она больше не собиралась подставлять охотников. Лаксус, видя её решимость, вновь бросился в бой на другого двойника. Их схватка была яростной, но Лаксус знал, что не может позволить себе проиграть. В крови бурлил адреналин, и он наносил яростные атаки, чтобы уничтожить эту подделку. Мираджейн тоже сконцентрировалась и из ее ладоней вырвался всплеск фиолетовой энергии обрушившийся на двойника. Они с Лаксусом атаковали вместе. Наконец, после очередного мощного удара, клон рассыпался в воздухе, оставив за собой лишь тёмный след. Тем временем Гилдартс тоже оказался в сложной ситуации. Хэйдс загнал его в зеркальную комнату. Хотя Клайв больше придерживался мнения, что это очередная иллюзия. Против него стояло его собственное отражение, созданное Хэйдсом. Это был коварный и, стоило сказать, уже не новый ход колдуна — заставить человека сражаться с собой, зная, что его слабости, его страхи и сомнения будут использованы против него. — Ты жалок, не уберёг собственную жену, — проговорило отражение, и голос эхом отозвался в голове Гилдартса. — Ты никогда не был достоин своего титула. Всегда кто-то был лучше и сильнее. Например, Иван Дреяр не так ли? — Заткнись, — прорычал Гилдартс. Он метнул топором в зеркало, и то разбилось, но двойник переступил в новое и направил в сторону Гилдартса точно такой же топор. Клайв уклонился в последний момент, чувствуя, как магическая энергия рассекла воздух рядом с ним. Задело его бровь и по лицу потекла кровь. С каждым мгновением и новым ударом Гилдартс понимал, что сражался не только с физическим врагом, но и с самим собой, со своими внутренними демонами. Это была борьба за победой над его душу. Свобода или рабство. Вот то, что стояло на кону. Внутри закипела ярость, когда зеркальный двойник стал глумиться над памятью Корнелии. — Ты не сможешь победить меня, потому что ты — это я, — продолжало отражение, и Гилдартс понял, что, чтобы одолеть свою темную версию, ему нужно не уничтожить врага, а принять себя таким, какой он есть. — Я принимаю свою слабость, — произнёс Гилдартс, замерев на месте. — Но я не позволю ей управлять мной. С этими словами он вложил всю свою силу в один мощный удар, направленный прямо в сердце своего отражения. Разрушительная магия Гилдартса поглотила отражение, разбивая его на тысячи осколков, которые в свою очередь задели и самого Клайва. Смысл был в том, что он принял свои слабости и, поняв это, смог уничтожить то, что держало его в тисках. Когда всё закончилось, Гилдартс поспешил к Лаксусу и Мире, его движения были тяжёлыми, но уверенными. Они прошли через множество испытаний, но впереди их ждало ещё больше опасностей. Гилдартс с трудом отдышался и огляделся. В поле его зрения тут же попал Лаксус, который стоял на коленях, истекая кровью. Раны от схватки с клоном и нападения Хэйдса были серьезными, но Дреяр был слишком упрям и не сдавался. Гилдартс напрягся, понимая, что их ситуация становится критической. Тем временем Мираджейн стерла слезы и внезапно рванулась вперед, мимо ошеломленного Лаксуса и Гилдартса, прямо в сторону Хэйдса. Уверенная и решительная, она бросилась к темной фигуре, не обращая внимания на крики Гилдартса, который попытался её остановить. — Мира, стой! Это ловушка! — крикнул Гилдартс, но Мира не остановилась. Она была одержима одной мыслью — вырвать у Хэйдса его источник силы. Она не могла этого объяснить, но она чувствовала, будто последний удар Лаксуса застал Хэйдса врасплох. И ещё она ощущала странные колебания в самом посохе. Возможно, эта была странная связь, возникшая благодаря ее проклятья. Она врезалась в Хэйдса всем телом, но, к её ужасу, он оказался лишь теневым обманом, иллюзией. Однако интуиция не подвела Штраус — посох, который он держал, был настоящим. Она схватила его, чувствуя, как мощная тьма начала проникать в её сознание, пытаясь сломить её волю. Но Штраус сжала зубы и, сконцентрировав все свои силы, отбросила прочь чужую волю, направленную на подчинении. Она выбросила посох в сторону Гилдартса, который уже был наготове. Гилдартс подхватил посох в последний момент, понимая, что это их шанс. Он сразу же начал чертить вокруг себя и посоха сложные магические руны, которые сияли ослепительным светом. Каждое движение его руки было четким, он явно не в первые проводил подобный ритуал. — Теперь ты пленник этого места, Хэйдс, — произнёс Гилдартс, и его голос разнёсся по комнате. Руны, начерченные Гилдартсом, начали светиться всё ярче, окружая посох и создавая вокруг него барьер, который начал истощать силы Хэйдса. Фигура Хэйдса, которая всё это время оставалась в тени, замерла. Его глаз сверкнул от гнева и удивления. Он осознал, что проигрывал, а его контроль над ситуацией слабел. Ощущение власти, которую он так долго удерживал, начало исчезать, будто вода, утекающая сквозь пальцы. С барьером, окружающим посох, Хэйдс оказался отрезанным от своей силы и не мог больше манипулировать окружающими. Тьма, которая окутывала крепость, начала отступать, позволяя лучам тусклого света проникнуть внутрь. Гилдартс, чувствуя, что руны завершены, резко переломил посох пополам. Раздался громкий треск, и магический взрыв потряс всё вокруг. Волна силы отшвырнула Гилдартса, Лаксуса и Мираджейн назад, но они быстро встали, наблюдая за тем, как Хэйдс становился сгорбленным стариком. — Вы… ещё не… победили… — прошипел Хэйдс, его голос начал искажаться. — Победа — это не всегда про уничтожение врага, — ответил Гилдартс, держа в руках обломки посоха. — Иногда достаточно просто запереть чудовище в клетке. Хэйдс, утративший своё влияние, упал на колени и стал напоминать чем-то призрака. Он медленно вполз в круг, который начертил Гилдартс, и больше не смог двинуться дальше. Тьма, окутывавшая крепость, рассеялась окончательно, и вокруг воцарилась странная, тревожная тишина. Мираджейн не могла отдышаться, не веря, что не безумная идея увенчалась успехом. Тем не менее она сделала шаг вперёд, стремясь к Лаксусу, который едва держался на ногах. Штраус подбежала к Дреяру, поддерживая его, и помогла ему не упасть. — Мы справились, — прошептала она, глядя ему в глаза и гладя ладонью по скуле. — Благодаря твоей храбрости, — ответил Лаксус и чуть улыбнулся, чувствую, как силы постепенно возвращались к нему, хотя боль от ран всё ещё отзывалась в его теле. Гилдартс подошёл к ним, положив руку на плечо Лаксуса и кивнув Мираджейн. Они знали, что впереди их ждала беседа с колдуном. Ведь заклятье с Штраус ещё не снято, и только Хэйдс мог подсказать, как это сделать. Праздновать было рано. Это ещё не окончательная победа. Эта шальная мысль закралась в голову Клайва. Гилдартс не считал себя излишне суеверным и привык верить собственным глазам, но у него поселилось какое-то необъяснимое дурное предчувствие. Однако он не спешил говорить об этом Лаксусу и Мираджейн. Не хотелось тревожить их прежде времени. Особенно сейчас, когда охотник видел столь счастливые лица и любящие взгляды, направленные друг на друга.