XII. великое древо и его чары

Лаксус, Мираджейн и Гилдартс готовились к разговору с колдуном и немного переводили дух после пережитых испытаний. Однако все трое понимали, что настоящий отдых их ждал только после того, как они вернуться на корабль, ждущий их. Но это возможно исключительно в том случае, если Мираджейн избавиться от оков проклятья и вновь станет обычной девушкой, не обременённой темным отпечатком сущности суккуба на своей душе. Крепость Хэйдса после его пленения стала все больше напоминать заброшенное место, в котором застоялся запах копоти и сырости. Тяжёлые стены, покрытые трещинами, будто дожидались подходящего момента, чтобы рассыпаться, стерев с лица земли все свидетельства о злодеяниях чернокнижника. Когда двое охотников за нечистью и их спутница уверенно направились к своей цели, центр каменного пола продолжал светиться, а выжженный круг с затейливым узором рун удерживал в плену призрачную фигуру. Хэйдс стал похож на дымчатую тень с человеческими очертаниями: черты лица расплывались, словно растворялись в темноте, а единственный глаз напоминал осколок льда и мерцал во мгле, отражая холодное презрение. Некогда могущественный маг неторопливо двигался по границе своей тюрьмы, касаясь полупрозрачными пальцами невидимой стены и каждый раз сталкиваясь с искрами энергии, заставляющими его отступиться назад и зашипеть так, будто ему нанесли тяжёлое увечье. — Ты не выберешься отсюда, — произнёс Лаксус, скрестив руки на груди, его голос звучал резко, — И прежде, чем ты совершишь очередной глупый поступок, ответить: как снять проклятье с Мираджейн? После вопроса, заданного Лаксусом, колдун с ухмылкой взглянул на девушку, и Мираджейн почувствовала, как по телу распространился неприятный жар, будто сила суккуба взывала к ней, прося воспользоваться возможностью и убить мужчин, стоящих рядом. Она, сжав губы, сглотнула ком в горле, и посильнее ухватилась руками за тяжёлый посох Хэйдса, который ей отдал Гилдартс. Штраус казалось, что после того, как они отобрали у врага его главное оружие, оно изменило свою форму, став цвета черного дерева с изогнутым набалдашником в виде когтя, в котором сверкал камень, отражающий последние сгустки колдовской энергии. Её пальцы, обычно мягкие, сейчас крепко впились в древко. Так, что побелели костяшки. Призрак расхохотался. Смех эхом отразился от стен, словно множество неприятных голосов разом издевались над ними. — Проклятие… ха-ха-ха… Оно цепляется к душе, а не к телу. — гадко заулыбался он, — Эта девчонка всегда была черна, как ночь. И вы думаете, что можете снять чары силой? Жалкие охотники. Гилдартс шагнул вперёд, и под его сапогом хрустнул осколок разбитого зеркала. Он прищурился, презрительно глядя на Хэйдса. — Ты прав, мы охотники любим применять силу против таких, как ты. И сейчас поступим также. Особенно если сломаем вот это, — он кивнул на посох, оказавшийся в руках Миры. Улыбка Хэйдса сразу померкла. Смех оборвался на полуслове. Он впился глазами в своё оружие, и на миг его образ дрогнул, потеряв чёткие очертания. — Нет… Вы не посмеете... — прошипел он, голос стал сиплым, а сам он выглядел так жалко, что у всех троих возникло неприятное ощущение. Хотелось поскорее убраться как можно дальше от колдуна. — Тогда говори, — сердито приказал Лаксус. — Быстрее. Не заставляй нас ждать. Тишина повисла, тяжёлая, как воздух перед грозой. Хэйдс медленно выпрямился, затем, с кривой усмешкой, мотнул головой. Но Мира, всё ещё дрожа от пережитого, не собиралась играть по его правилам. Она обратилась к затухающему духу. Штраус смотрела на него, стиснув кулаки, и решительно повторила вопрос: — Как снять заклятье, Хэйдс? Что нужно сделать, чтобы освободиться от твоих чар? Дух Хэйдса, полупрозрачный и мерцающий, на мгновение замолчал, словно обдумывая свои слова. Его голос, теперь лишённый былой силы, прозвучал приглушенно: — Сперва пообещайте сохранить мой посох. Гилдартс, стоявший рядом, резко возразил. — Не будет никаких сделок. Если ты не скажешь, как снять проклятие, мы сломаем твой посох на мелкие части. — грозно заявил Клайв. Дух Хэйдса тихо засмеялся, но его смех был слабым, как последний выдох. — Есть озеро… древнее, как сама магия. На его берегу растёт Великое Древо, знающие много тайн. Если она искупается в водах у самых корней, тьма уйдёт. Но… — он прищурился, глаз полыхнул холодным светом, — бедняжка уже привыкла быть монстром. Озеро может и не исцелить ее черную душу. Вода также способна заживлять раны тех, кто достоин. Мираджейн нахмурилась, стараясь осмыслить сказанное. Её мысли вертелись вокруг того, что это может быть ещё одной ловушкой. — И ещё одно, — добавил Хэйдс. — Люди в твоей деревне уже ожили. Ты их освободила, но их души всё ещё не спокойны. Они ждут, когда ты вернёшься. Слова Хэйдса ошеломили Мираджейн. Её сердце сжалось от чувства вины и боли, воспоминания о той страшной ночи вспыхнули в её сознании. Она знала, что теперь ей нужно будет вернуться туда, чтобы увидеть их и, возможно, попытаться как-то загладить свою вину. Но прежде чем она успела ответить, её взгляд снова вернулся к Лаксусу. Он стоял, опираясь на стену, и был бледен, кровь всё ещё медленно сочилась из его ран. — Лаксус, ты... — начала Мира, чувствуя нарастающее беспокойство. — Я в порядке, — перебил её Лаксус, пытаясь улыбнуться, но его голос был слаб. Он явно старался казаться сильным, но боль давала о себе знать. Штраус подошла ближе к Дреяру, осторожно взяв его за руку. Она могла видеть, как тяжело ему стоять, и знала, что времени у них немного. Лаксус нуждался в помощи. Гилдартс нахмурился, но промолчал. А Лаксус стоял, не двигаясь, только сильнее напрягая плечи. Если бы колдуна не сдерживал барьер, он бы убил его. Не стал бы тратить время на раздумья, полностью поддавшись своему гневу. Лаксус редко шел на поводу у своих эмоций, но сейчас находился на грани. Такое с ним в последний раз было, когда на его руках умирал дед. Мираджейн осторожно накрыла его руку своей и улыбнулась, и Лаксус, посмотрев на нее, испытал странное облегчение. — Мы должны немедленно отправиться к этому озеру, — сказала Мираджейн. — Если слова Хэйдса правдивы, вода не только снимет с меня проклятие, но и поможет Лаксусу. Лаксус и Гилдартс переглянулись. Оба понимали, что доверять колдуну — дрянная затея, но других вариантов у них не предвиделось. Круг вспыхнул, словно подтверждая их мысли, и тень колдуна отпрянула внутрь своей тюрьмы. Гилдартс кивнул, понимая, что это их единственный шанс. Он посмотрел на Мираджейн с одобрением, затем на дух Хэйдса, который начал таять в воздухе. — Помните, что я сказал, — произнёс дух, его голос постепенно исчезал. — Если вы уничтожите мой посох, проклятие может остаться с вами навсегда. С этими словами колдун окончательно исчез, и поднялся ветер, раскачивающий оконные ставни. Мираджейн сжала руку Лаксуса крепче, её решимость была непреклонной. — Мы должны пойти, — прошептала она, глядя ему в глаза. — Всё будет хорошо. Мы справимся. Лаксус слегка кивнул, его лицо оставалось спокойным, несмотря на боль. Гилдартс подошёл ближе, положив руку на плечо Лаксуса, готовый поддержать его в любой момент. — Пора отправляться к этому великому древу, — кивнул Клайв. — Чем быстрее мы всё сделаем, тем лучше. Они пошли к выходу из крепости, их цель была ясна — найти озеро и избавить Мираджейн от проклятия, пока силы Лаксуса ещё оставались с ним.

***

Они направились к древу, о котором говорил Хэйдс. Оно оказалось огромным, раскинувшимся далеко ввысь, его толстые корни уходили в землю, обвивая склоны холма. Листва, густая и тёмная, словно бы излучала слабое зелёное свечение. Вокруг ствола, покрытого древними рунами, висел таинственный туман. Казалось, что само время вокруг этого древа замедлялось, погружая всё вокруг в глубокую тишину и умиротворение. Лаксус всё ещё чувствовал себя устало, да и раны давали о себе знать. Однако гнев немного затих. Он шагал между Мирой и Гилдартсом, которые поддерживали его с обеих сторон. Он хмурился от боли, но продолжал идти, стараясь не показывать, насколько тяжело ему приходилось ступать по дороге. Время от времени он сжимал руку Мираджейн, словно напоминая ей, что он рядом. — Мы почти на месте, — сказала Мира, стараясь подбодрить его. Когда они достигли небольшого озера у подножия великого древа, Мираджейн осторожно помогла Лаксусу сесть на камень у воды. Гилдартс, убедившись, что с ними всё в порядке, отошёл в сторону, чтобы набрать веток для факела, оставив Дреяра и Штраус наедине. Мираджейн, не теряя времени, зачерпнула прохладной воды и промыла рану Лаксуса, осторожно протирая её. Лаксус лишь слегка поморщился, но ни слова не сказал, наблюдая за её действиями. — Ты действительно рисковал ради меня, — шепотом произнесла Мира, встречая его хмурый взгляд. — Я тебе очень благодарна. Лаксус неожиданно для самого себя ответил ей лёгкой улыбкой, но его глаза выдали усталость. Мираджейн, воспользовавшись тем, что Гилдартс был занят, наклонилась к Лаксусу и, нежно прикоснувшись к губам, поцеловала его. Прикосновение таким теплым и ласковым, и оно передало все те чувства, которые она испытывала по отношению к Дреяру — благодарность, привязанность, заботу и любовь. Мираджейн знала, что Лаксус считал себя недостойным любви, но она не привыкла сдаваться без боя. Лишь бы только ее проклятье отступило. И тогда она приложит все усилия, чтобы на лице этого хмурого охотника чаще появлялась улыбка. И ещё она очень хотела, чтобы у него появился настоящий дом, в который можно вернуться. Лаксус совсем не удивился порыву Мираджейн. Он уже стал привыкать к тому, что она поступала так, как хотела, и не стал отстраняться. Ему было так хорошо, когда он отвечал на ее поцелуй, на мгновение забывая о боли. После поцелуя Мира с дразнящей улыбкой поднялась и, не стесняясь, начала снимать одежду. Лаксус уже видел Штраус обнаженной, оттого ее решительные действия не стали неожиданностью. Однако он не мог отвести от нее глаз и мысленно поблагодарил Гилдартса за то, что тот всё ещё не возвращался к ним. Мира медленно вошла в озеро, и её обнаженное тело засияло в свете луны. Вода окутала её, словно серебристая ткань, подчеркивая её нежную кожу, полную грудь и идеальные изгибы, на которые хотелось положить ладони. Внезапно Мираджейн начала светиться ярче, и её фигура изменилась. Она вновь приняла облик суккуба — её глаза вспыхнули красным, рога и хвост проявились, а за спиной выросли тёмные крылья. Она выглядела, как воплощение соблазна и силы. Но затем, как только свет начал затухать, её облик снова изменился. На этот раз перед Лаксусом стояла не демон, а обычная девушка, какой она была до наступления ночи, когда проклятие пожирало ее изнутри. Её черты были мягкими, а выражение лица — спокойным. Мираджейн выглядела уязвимой и в то же время невероятно стойкой. Лаксус залюбовался её превращением, ощущая, как в его сердце зарождалось нечто новое, что он раньше не испытывал. Она была не просто соблазнительной, но и по-настоящему красивой девушкой, с душой, которая стремилась к свету, несмотря на тьму, окружающую её. Мира обернулась к Лаксусу, её взгляд был проницательным и полным благодарности. — Теперь я не чувствую отпечатка тьмы! — радостно воскликнула Мираджейн. — Спасибо тебе! Лаксус кивнул, чувствуя, как слова застряли у него в горле. Он знал, что это не конец их пути, но этот миг, в котором сплелась благоговейная тишина и красота были очень важны. Они ознаменовали начало чего-то нового — для неё и для него. Мира вышла из озера, вода стекала по её коже, оставляя за собой серебристые капли, которые блестели в лунном свете. Она быстро надела одежду, чувствуя, как её тело теперь беспрекословно слушалось ее. Теперь она была вновь собой — свободной от проклятия суккуба. Как раз в этот момент из леса вышел Гилдартс, неся два факела. Его лицо было сосредоточенным, но в глазах мелькало удовлетворение от того, что они справились с этой непростой задачей. — Я надёжно спрятал посох, — поделился своими сведениями Гилдартс, протягивая им по факелу. — Хэйдс теперь не сможет воспользоваться им, а другие вряд ли сумеют отыскать его. Но нам пора покинуть этот остров, пока не случилось чего-то ещё. Мираджейн и Лаксус кивнули, оба понимая, что пора заканчивать это опасное путешествие. Они медленно вышли обратно на дорогу, освещая себе путь факелами. Лес вокруг них был тих и спокоен, но туман всё ещё окутывал деревья, создавая прочный купол.

***

Чары Хейдса в самом деле заметно ослабли, и Гилдартс вместе с Лаксусом и Мираджейн без труда вышли к берегу. К удивлению Дреяра и Штраус, их дожидались сразу несколько кораблей. Гилдартс же выглядел спокойно и невозмутимо. Лаксус подумал, что незнакомая женщина, которая стояла рядом с Сильвером, доставившим их с Мирой на остров, тоже была капитаном. До этого охотнику не доводилось видеть представительниц женского пола, покоряющих моря. Впрочем, у Клайва было много знакомых. Тем не менее Гилдартса тоже смогло удивить одно неожиданное появление. Этот человек был знаком всем троим, но увидеть здесь Макао никто не ожидал. Его лицо тут же расплылось в улыбке, когда он увидел Лаксуса, Мираджейн и Гилдартса в добром здравии. — Гилдартс, старый плут, как хорошо, что с вами все в порядке! — громко сказал Макао, приветствуя их. — Я бы не смог смотреть в глаза Кане, если бы на мою участь пала доля принести скорбные вести. Гилдартс пожал ему руку и усмехнулся: — Ты же знаешь меня, Макао. Я всегда возвращаюсь. Кана сильно волновалась? — Твоя дочь собралась сама отправляться на поиски! — Макао усмехнулся. — Кана у тебя боевая. Сколько бы не ворчала, всегда готова пойти на помощь своему папаше. — Ох, моя маленькая Кана, — вздохнул Гилдартс, и Лаксус, глядя на него закатил глаза. Когда речь шла о Кане, то с Гилдартсом происходили такие метаморфозы, что с трудом можно было представить, что он является охотником за нечистью. Уж больно сентиментальным он становился. Тем временем Макао принялся дальше горячо рассказывать о том, какая Кана умница и как сильно любит единственного родителя. Мираджейн заметила, что капитан Сильвер немного погрустнел, и женщина, которая представилась как «Ур», провела ладонью по его скуле. Жест выглядел очень интимно. Словно эти двое не только разделяли страсть к морю, но были по-настоящему близки в прошлом, и у них за плечами хранилось не мало тайн. Мираджейн всегда особенно остро чувствовала такие вещи, но не стала вслух расспрашивать об этом. Она предпочитала стоять рядом с Лаксусом и украдкой смотреть на его серьезный профиль. Ей хотелось снова поцеловать его. Но пока что приходилось довольствоваться тем, что Дреяр сжимал ее ладонь в своей. Когда все решили вернуться вместе в Магнолию, прошло около получаса. — Снова добро пожаловать на борт, — сказал Сильвер, помогая им подняться на корабль. — Мы отплываем сразу же. Не хочу оставаться здесь ни на минуту дольше. Сильвер и Гилдартс быстро направились в капитанскую каюту для обсуждения каких-то вопросов. Ур, отдав распоряжение на своем корабле членам команды, присоединилась к ним. Макао же собирался написать послание Кане и отправить с помощью почтового ястреба. Лаксус, несмотря на усталость и боль от раны, стойко держался, помогая Мире подняться на борт. Мираджейн бросила последний взгляд на остров, освещённый луной. В её сердце поселилось чувство покоя, но вместе с тем она не до конца избавилась от лёгкого волнения. Когда корабль отчалил от берега, они все почувствовали, как напряжение наконец начало спадать. Остров Тенрю с его мрачной магией остался позади, и впереди их ждал долгий путь домой.

***

На палубе стояла особая тишина — гул волн едва слышно отдавался в корпусе корабля, а в воздухе витал влажный запах соли. Тумана почти рассеялся. Луна выглядывала сквозь белёсые клубы, подсвечивая доски палубы серебром. После трапезы Гилдартс вышел вслед за Лаксусом и похлопал его по плечу, участливо поинтересовавшись: — Ну что, как самочувствие? Живой? — Боль утихла. — Лаксус ответил коротко, но твёрдо, — Всё нормально. Так что ты не обязан быть моей нянькой. Гилдартс усмехнулся, но не стал ничего говорить в ответ. Лишь кивнул и отправился к капитану Сильверу, который после нескольких бокалов рома стал создавать впечатление очень радушного и любезного человека. Он опять звал всех в капитанскую каюту отпраздновать победу. Вино и смех манили внутрь, пусть Лаксус никогда не любил находиться рядом с шумной компанией, но успех общего дела невольно подкупал его, заставляя смягчиться. Тем не менее Лаксус не двинулся с места. Его взгляд зацепился за фигуру, выходящую из тёмного проёма каюты. Мираджейн ступила на палубу так, словно невесомо скользнула по доскам. Она остановилась у борта, подняв лицо к темному небу, и её красивые глаза наверняка сейчас отражали сверкающие звёзды. Не зря же говорили, что глаза — зеркало души. Серебристый свет путался в ее длинных волосах, превращая их в сияющую волну. Лаксус, подходя к Мираджейн, заметил, как её фигура выделялась на фоне окружающего их пейзажа. Она стояла на палубе, словно завороженная, глядя на бесконечное полотно. Её лицо было спокойным, а во взгляде читалась таинственная задумчивость. Лаксус на мгновение замер, восхищённый её красотой. Ему казалось, что Мираджейн источала самый яркий свет, который был готов затмить все и ослепить. Мираджейн, почувствовав его присутствие, повернулась и посмотрела на него с нежной улыбкой. Она казалась такой хрупкой и в то же время невероятно сильной после всего, что они преодолели вместе. Лаксус, почувствовав, как его сердце забилось быстрее, не знал, как подобрать слова, чтобы выразить свои чувства. Раньше он думал, что невозможно испытывать столько всего по отношению к одному человеку. Но с тех пор, как Мираджейн вошла в его жизнь, все стало стремительно меняться. И Лаксус, не любивший перемены, готов был поклясться, что чуть ли не впервые готов отступиться от своих былых привычек. Дреяр продолжал неторопливо приближаться приблизился к Штраус, бережно взяв её руки в свои. Их взгляды встретились, и он ощутил тепло её ладоней. Тонкие пальцы, заключённые в плену его крепких рук, казались самым правильным из всего того, что происходило за последнее время. — Мира... — начал Лаксус, голос его был немного хриплым от волнения. — Я... я хочу признаться тебе в кое-чем... Он замолчал, пытаясь собраться с мыслями. Мираджейн коснулась рукой его скулы, ласково погладив. Она наклонила голову, и взгляд синих взгляд, которые очаровывали его, будто давал понять: Мира знал, о чем Лаксус хотел говорить. Она все поняла. Лаксус, сам не успел опомниться, как наклонился к ней, а Мираджейн потянулась к нему навстречу, привстав на цыпочки. Однако в этот момент девушка внезапно пошатнулась. Её лицо побледнело, и она, потеряв равновесие, едва не рухнула на палубу, теряя сознание. Лаксус успел обнять Мираджейн за талию до того, как она полностью упала. — Мира! — вскрикнул Лаксус, паника охватила его. Он бережно прижал Мираджейн к себе, вглядываясь в её безжизненное лицо. — Нет, только не это... Лаксус быстро подхватил Мираджейн на руки и понёс обратно в каюту, где только недавно она отдыхала. Он положил её на кровать, ощупывая её пульс и проверяя дыхание. Она только что была такой яркой, полной жизни, но внезапно ей стало так плохо. Отчего? Гилдартс, вероятно услышав шум на палубе, тут же появился на пороге и прервал размышления Лаксуса. — Что случилось? — взволнованно спросил Клайв, заметив бледное лицо Миры. — Она потеряла сознание, — ответил Лаксус, не скрывая своего беспокойства. — Я... я не знаю, что делать... Что с ней, Гилдартс? Почему она упала? Гилдартс нахмурился, осматривая Мираджейн. Он заметил её затруднённое дыхание и капельки пота, выступившие на лбу. Пока нельзя было предполагать что-то серьезное и страшное. Всего лишь переутомление. Клайв посмотрел на Штраус, затем вернул взгляд на Дреяра. — Тихо, Лаксус, не паникуй, — уверенно произнес Гилдартс. — Она истощена, тело восстанавливается после всего, что произошло. — Ты хочешь сказать... — начал было Лаксус, но Клайв прервал его. — Да, тело Миры снова привыкает быть человеком, — сказал он спокойно, положив руку на плечо Лаксуса. — Она прошла через многое: заклятья, битвы, метаморфозы. Её организм просто исчерпал силы. Она устала, и ей нужно хорошенько выспаться, чтобы восстановиться. Лаксус кивнул, но его лицо оставалось мрачным. — Она поправится, Лаксус, — заверил Гилдартс, увидев его беспокойство. — Сейчас самое важное — дать ей покой и не будить. Уверен, что к утру ей станет лучше. Лаксус, чувствуя облегчение от слов Гилдартса, сел рядом с кроватью Миры, нежно убирая волосы с её лица. Он не отходил от неё, пока она лежала без сознания, сжимая её руку в своей, будто боялся, что если отпустит, то снова потеряет её. В душе продолжала бушевать тревога. Он думал о том, как хотел признаться ей в своих чувствах, но всё случилось так внезапно. Ему не хватало слов, чтобы выразить всё, что он чувствовал к ней, особенно после всего того, что они преодолели вместе. Но в тот момент, когда он был готов сказать ей главное, судьба снова вмешалась, и его признание так и осталось несказанным, затерявшись среди звёздного света и темноты. Корабль медленно плыл через туман, окутывая их густым покровом, и казалось, что время замедлило свой ход. Лаксус остался с Мирой, не отпуская её руки, и продолжал надеяться, что она вскоре откроет глаза. Лаксус чувствовал, что усталость давала о себе знать, и его начинало клонить в сон. Но он не мог себе этого позволить. Дреяр никогда не был суеверным, но что-то плохое явно назревало, и ему казалось, что, если он позволит себе отдыхать, то пропустит что-то важное... Вдруг они не спасли Мираджейн до конца? Что, если все оказалось ложью? Мороком колдуна? Лаксус мотнул головой, прогоняя столь дурные мысли и стараясь сосредоточиться на другом.

***

Лаксус не спал всю ночь, сидя у постели Мираджейн. Он постоянно проверял её состояние, заботливо следил за её дыханием и пульсом. Гилдартс, заметив беспокойное состояние Лаксуса, неоднократно предлагал ему отдохнуть, но тот отказывался, говоря, что не может оставить её одну. Утром, когда Мираджейн наконец открыла глаза, Лаксус почувствовал волну облегчения. Он хотел обнять её, чтобы утешить и попытаться выразить свою заботу, но, когда он наклонился к ней, произошло то, чего Дреяр меньше всего ожидал. Штраус в испуге отстранилась от него. — Где колдун? Где мой брат и сестра? — её голос дрожал, а в глазах отражался страх. Мираджейн вскочила так резко, что снова чуть не упала на кровать. Но всё-таки удержала равновесии и стала метаться по каюте, как дикая волчица, запертая в клетку. — Мне нужно найти их! — воскликнула Мираджейн, — Где они?! — Мира, успокойся! — Лаксус пытался её остановить, но она уже выбежала из каюты. Он последовал за ней, но когда вышел на палубу, Штраус уже стояла у борта, глядя в море, как будто ожидая увидеть кого-то. Лаксус подошёл к ней, пытаясь понять, что происходит. — Мира, что с тобой? — спросил он, тревога звучала в его голосе. — Ты в безопасности. Мы одолели Хэйдса. Ты больше не проклята, и в твоей деревне наверняка теперь все хорошо. Чары развеялись. Мираджейн не отвечала, её взгляд оставался устремлённым вдаль. Она всё ещё была в шоковом состоянии и не понимала, что произошло после того, как потеряла сознание. Лаксус попытался подойти ближе, но увидел, как Мираджейн снова отстраняется. Он чувствовал, что её страх и растерянность мешали ей воспринимать действительность. Он знал, что нужно быть осторожным и терпеливым. — Всё будет хорошо, — попытался успокоить её Лаксус. — Мы можем поговорить об этом, когда ты будешь готова. Только, пожалуйста, не волнуйся. Здесь никто не причинит тебе вреда. Мираджейн не ответила, но её дыхание немного умеренным. Лаксус остался рядом, наблюдая, как Мира постепенно приходит в себя, стараясь не давить на неё и дать ей немного побыть одной. Подумав об этом, Дреяр намеревался проводить Штраус в ее каюту, но, когда она повернулась к нему, замер, не в силах двигаться с места. Его слово молния поразила. И все из-за выражением полного недоумения, отражающегося на лице Мираджейн, и не исчезающего страха в глазах. Что с ней? Неужели Лаксус напугал ее тем, что хотел признаться в своих чувствах и открыть сердце? Лаксус вздохнул... Наверное, сняв проклятье, Мираджейн больше не нужен такой как он. Изгой, связанный с охотой за нечистью. От этих мыслей стало больно. Но Мира... Нет, она не могла так умело врать ему. Лаксус отказывался в это верить и собирался спросить на прямую, но снова опоздал. Ибо заявление Мираджейн заставило его едва ли не задыхаться от боли. Душа, как оказалось, терзалась сильнее, чем израненное тело. Или, быть может, это ныло сердце? — Я не помню тебя, — шепот Мираджейн сражал наповал сильнее клинка и боевого крика. — Кто ты? Где я? Лаксус был в шоке. Его сердце сжалось от боли, когда он услышал эти слова. Он хотел все рассказать ей, сказать что-то утешительное, но не знал, с чего начать. В этот момент Гилдартс подошёл к ним, увидев, что Лаксус явно не знал, как реагировать на ситуацию. Гилдартс наклонился и обратился к Лаксусу: — Лаксус, похоже, что девушке сейчас лучше побыть одной. Кажется, последствия чар ещё не полностью исчезли. Лаксус посмотрел на Гилдартса, его взгляд был полон отчаяния. Таким Клайв ещё ни разу не видел Дреяра. — Последствия чар? Что ты имеешь в виду? — спросил он, явно не понимая, что происходит. — Я думаю, что заклинания Хэйдса могли оставить после себя не только физические следы, но и воздействовать на память и восприятие. — Гилдартс, стараясь объяснить ситуацию, добавил, — Мира, возможно, временно потеряла часть воспоминаний и ориентировки в действительности. Ей нужно время, чтобы восстановиться и прийти в себя. Лаксус почувствовал, как его сердце продолжало стучать в бешеном ритме. Он взглянул на Мираджейн, которая всё ещё смотрела на него с полным отсутствием узнавания. — Как долго это может продолжаться? — спросил он, стараясь сохранить голос спокойным. — Не знаю. Это может занять некоторое время. — Гилдартс покачал головой, — Мы должны быть терпеливыми и дать ей возможность справиться с этим. Сейчас лучше оставить её наедине с собой, чтобы не сделать хуже. Лаксус колебался, но понимал, что Гилдартс прав. Он почувствовал, как в груди разрастались боль и неуверенность, но понимал, что нужно быть сильным ради Миры. Он кивнул, отступив немного назад, но продолжал наблюдать за Штраус, готовый прийти на помощь, если она снова ей понадобиться.

***

Когда они добрались до Магнолии, Мираджейн чувствовала себя неуютно. Её воспоминания были размыты, и каждый раз, когда она оказывалась рядом с Лаксусом, её охватывало странное чувство неловкости, как будто она упустила что-то важное, но не могла понять, что именно. Они остановились в таверне «Колода судеб». Кана, не теряя времени, начала отчитывать Гилдартса за то, что он снова подвергал свою жизнь опасности. Он только отмахнулся, смеясь, но было видно, что он устал. Их семейные перепалки никого не удивляли. Кана ворчала, но принялась хлопотать над отцом, чтобы тот хорошо поел и отправился спать. Также от девушки не скрылись сильные перемены в отношениях Лаксуса и Мираджейн, но она сочла неуместным расспрашивать об этом именно сейчас. Оттого, отправив отца отдыхать, Кана пошла за Ромео, чтобы тот не волновался за Макао. Лаксус подошел к Мире, которая стояла немного в стороне, погружённая в свои мысли. Он попытался завести разговор. Все беседы, проходившие между ним и Штраус, теперь звучали жутко неловко. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Лаксус, стараясь скрыть тревогу в голосе. — Тебе что-то нужно? Мира подняла на него глаза, в которых оставался след растерянности и смущения. — Нет, правда, все хорошо, я… чувствую себя нормально, — Мираджейн отвела взгляд, будто пытаясь найти опору в пустоте. — Но я не помню ничего, что связано с тобой или Гилдартсом. Это странно, и мне очень жаль. Лаксус нахмурился, тоже не глядя на нее. Это оказалось... Больно слышать. Он знал, что произошло что-то ужасное, что её воспоминания о нём стерлись, но было трудно принять, что всё, через что они прошли вместе, для неё теперь не существовало. — Не извиняйся, — тихо произнёс Лаксус, чувствуя, как внутри скребки кошки, царапая все своими острыми когтями и заставляя душевные раны кровоточить сильнее. — Это не твоя вина. Он заметил, что её плащ немного сполз с плеч, и, не задумываясь, осторожно поправил его. Их руки на мгновение соприкоснулись, и Мираджейн резко вздрогнула от неожиданного прикосновения. Лаксус убрал ладонь, подумав, что испугал ее. Почему он всегда все портил? — Извини… — снова прошептала Мираджейн, её голос был едва слышен. Она явно чувствовала себя не в своей тарелке и не знала, как реагировать на его заботу. — Всё нормально, — отрешённо ответил Лаксус, отступая на шаг, чтобы не давить на неё. — Просто… если что-то понадобится, не стесняйся. Обратись... Хотя бы к Кане, ладно?

***

Лаксус медленно брёл по улицам Магнолии, погружённый в свои мысли. Ему было всё равно на косые взгляды прохожих, на тихие перешёптывания и упреки, сопровождавшие его на каждом шагу. В голове крутились воспоминания о последних днях, о Мираджейн, о том, как они сражались вместе, как прошли через столько испытаний. Но теперь всё это казалось пустым звуком. Мира его не помнила, не доверяла и даже не хотела, чтобы он находился рядом. Когда Лаксус уже почти не заметил, как оказался у окраины города, его настиг Гилдартс. Было видно, что он крайне обеспокоен состоянием Дреяра. Подойдя ближе, он положил руку ему на плечо и сказал: — Лаксус, я тебя искал. Мираджейн приняла решение отправиться в путь уже завтра. Она хочет вернуться домой. Лаксус остановился, не поднимая головы. Ему было невыносимо больно слышать эти слова, но в то же время он чувствовал, что они неминуемы. — Она уходит, — повторил Гилдартс, — но ты всё ещё можешь остаться с ней. Помоги ей вернуть память, докажи, что она может доверять тебе. Лаксус едва заметно качнул головой, голос был холоден, как зимний ветер: — Какой в этом смысл? Она боится меня. Я для неё никто. Гилдартс вздохнул, задумчиво потирая подбородок. Он знал, что Лаксус редко делился своими чувствами, но сейчас он видел, как глубоко это его задело. — Лаксус, она не боится тебя, — мягко возразил Гилдартс. — Она просто… запуталась. Это разные вещи. Ты ведь знаешь, как сложно доверять после всего, что она пережила. Будь проклят этот чертов колдун. Лаксус с горечью хмыкнул, но его голос был полон боли и сомнения. — Все это почти одно и то же. Если нет доверия, нет и смысла… — Он осёкся, не зная, как закончить мысль. Гилдартс внимательно смотрел на Лаксуса, пытаясь подобрать нужные слова. Он понимал, что Лаксус никогда не был хорош в выражении своих чувств и эмоций, всегда полагался на силу, чтобы решить свои проблемы. Но здесь и сейчас никакая физическая мощь не могла помочь ему справиться с этой внутренней борьбой. — Лаксус, — начал Гилдартс, — я знаю, что тебе тяжело. Но ты должен понять: иногда доверие нужно завоёвывать заново. Мира потеряла много, и ты тоже. Но разве это не повод, чтобы начать всё сначала? Ты ведь не из тех, кто сдаётся без боя. Лаксус, наконец, поднял взгляд на Гилдартса. В его глазах была борьба — между желанием уйти, чтобы не причинять больше боли ни себе, ни Мираджейн, и желанием остаться, чтобы попытаться вернуть то, что было утрачено. — Я не знаю, смогу ли, — тихо произнёс Лаксус. — Ты уже доказал, что способен на многое, Лаксус. Дай ей время, помоги ей вспомнить, и, возможно, она снова научится доверять тебе. — Гилдартс положил руку на его плечо и слегка сжал его, — А если решишь уйти, я не осужу. Но ты должен быть уверен в своём выборе. Иначе будешь жалеть о нем до конца своих дней. Лаксус медленно кивнул, обдумывая слова Гилдартса. Он понимал, что впереди его ждал тяжёлый выбор. И каким бы ни было его решение, оно изменит всё.

***

Вернувшись в таверну, Лаксус все не переставал размышлять над тем, что сказал ему Гилдартс. Он не хотел навязывать Мираджейн свое общество и оттого пришел к следующему выводу: если Мира скажет, что захочет, чтобы он остался, то он сделает всё возможное, чтобы у них был шанс на будущее. Ночь перед этим мгновением прошла для него неспокойно. Лаксус метался, погруженный в свои мрачные думы, пытаясь найти способ помочь ей вспомнить, восстановить то доверие, которое когда-то существовало между ними. Утро выдалось туманным и тревожным. Мираджейн должна была отправиться в путь вместе с супружеской четой Коннелов — Биской и Альзаком. Гилдартс договорился обо всём заранее, зная, что Мира будет в надёжных руках. Биска быстро нашла общий язык с Мираджейн, ей легко удавалось расположить к себе людей. Альзак, молчаливый, но добродушный, не возражал против лишней попутчицы, особенно зная, что это просьба Гилдартса. В момент прощания Мираддейн чувствовала себя неловко. Она попрощалась с Каной и охотниками. Кана, всегда шумная и заботливая, обняла её крепко, словно пытаясь передать частичку своей энергии. — Зря ты отказалась от гадания, — сказала Кана, протягивая Мире карту таро, на которой был изображён символ любви. — Просто держи её при себе, на всякий случай. Мираджейн с благодарностью приняла карту, но чувство тревоги и смущения не покидало её. Ей казалось, что она погружена в какой-то туман, который скрывал от неё нечто важное. Гилдартс пожелал ей удачи, взглянув на неё с теплом и участием. В его глазах читалась надежда, что всё сложится так, как должно. Когда настал момент прощания Мираджейн с Лаксусом, он, собравшись с духом, спросил: — Мираджейн, если хочешь, я могу сопровождать тебя? Эти слова застали Штраус врасплох. Мираджейн смутилась, не понимая, почему Лаксус так заботится о ней, почему проявляет такую привязанность. Её сердце испытывало жгучую боль, ведь она не могла вспомнить ничего, что связывало бы их настолько сильно, чтобы он чувствовал необходимость быть рядом с ней. — Не стоит, Лаксус, — наконец, ответила Мираджейн, стараясь говорить мягко, фраза оказалась полна неопределённости. — Я не хочу тебя обременять… Видя смятение Мираджейн, Лаксус почувствовал, как внутри него всё оборвалось. Он понимал, что её отказ — это не только из-за недоверия, но и из-за чувства вины перед ним. Она чувствовала себя чужой, и этот факт разрывал его сердце. — Это не обременение, — возразил он, но уже не настаивал. Лаксус понял, что решение Мираджейн окончательно, и теперь всё зависит от неё. Всё, что он мог сделать, это ждать, надеясь, что со временем Мира вернёт свои воспоминания и чувства. Он стоял, наблюдая, как Мираджейн садится в повозку рядом с Биской. Их взгляды встретились на мгновение, и Лаксус увидел в её глазах те же самые чувства — смущение, страх и какое-то непонятное ему сожаление. Все вещи были погружены в повозку, которая вот-вот тронется с места. Лаксус остался стоять, чувствуя, как мир вокруг него становится всё более пустым. Гилдартс, подойдя ближе, снова похлопал его по плечу. — Всё наладится, Лаксус, — сказал он с уверенностью в голосе. — Дай ей время. Иногда это всё, что нужно. Лаксус кивнул, но внутри него всё ещё царил хаос. Он понимал, что решение оставаться рядом с Мирой или уйти дальше по своему пути будет самым трудным в его жизни. Мираджейн посмотрела на Лаксуса с лёгкой улыбкой, протягивая ему свою ладонь. В её глазах читалась неопределённость, но и благодарность за всё, что он сделал, пусть даже она не могла этого вспомнить. — Спасибо за всё, Лаксус, — тихо произнесла она. — Я не помню, что произошло, но знаю, что ты сделал многое. Я очень благодарна тебе. Лаксус смотрел на неё, ощущая, как внутри разгоралась горечь оттого, что она не помнит всего, что они пережили вместе. Он несильно сжал её ладонь, стараясь вложить в это прикосновение всю свою благодарность и прощание, которое, возможно, состоялось навсегда. — И тебе спасибо, Мира, — сдержанно сказал он. — Прощай. Эти слова дались Дреяру с трудом, но он знал, что так нужно. Пусть их пути разошлись, но Лаксус не мог держать Мираджейн рядом, если она этого не хочет. Её ладонь медленно выскользнула из его, оставив после себя мимолетное тепло, быстро сменившиеся пустотой. Мира отвела взгляд, а потом, сдерживая внутреннюю дрожь, обратилась к Биске, расспрашивая ее о дороге. Лаксус остался стоять на месте, наблюдая, как красиво мерцали ее белоснежные локоны в лучах утреннего солнца. Он знал, что это был правильный поступок, но тяжесть на сердце не давала ему покоя. Спустя несколько коротких мгновений, проверив последние приготовления, повозка тронулась с места. Лаксус смотрел ей вслед до тех пор, пока она не скрылась из виду. Прощание было непростым, но он понимал, что теперь всё зависит от времени. В его руках оставалась лишь надежда на то, что Мира однажды всё вспомнит и, возможно, они встретятся снова, но уже с новым пониманием друг друга.