XIII. горечь разлуки

Лаксус стоял под моросящим дождем, не отрывая глаз от того места, где исчезла повозка. Он буквально потерял счет времени, совершенно не думая о собственном состоянии. Тяжелые капли стекали по его лицу, сливаясь с воспоминаниями о недавних событиях, которые теперь казались такими далекими и нереальными. Он с трудом сдерживал гнев и горечь, которые поднимались внутри, отталкивая от него всё и вся. Это было для Дреяра настоящей пыткой. Чувство холода отнюдь не отрезвляло его, не помогало взять себя в руки и избавиться от бушующего потока эмоций, которые напоминали гигантскую волну, готовую поразить его сильнее любого яда или смертельной раны. Гилдартс, подойдя к нему, попытался встряхнуть Лаксуса. Старший охотник сам был неравнодушен к тому, что произошло, но понимал, что сейчас Лаксуса лучше отвлечь от тяжелых мыслей. — Пора вернуться в таверну, Лаксус, — тихо сказал он, стараясь не давить, но и не оставлять его одного наедине с непрекращающейся горечью. Лаксус кивнул, но его взгляд всё еще был устремлен в пустоту улицы, в которой исчезла повозка. Отрешенность в его движениях говорила больше, чем любые слова. Он вздохнул, чувствуя, как мир вокруг него становится всё менее значимым. Гилдартс не унимался, осознавая, что Лаксусу необходимо попробовать выговориться, чем копить в себе столь горестный груз: — Лаксус, не теряй надежды, — говорил Клайв, надеясь, что голос звучал как можно более ободряюще. Но эта фраза лишь вызвала у Дреяра вспышку раздражения. Он резко обернулся к Гилдартсу, гневно стиснув зубы: — Обязательно со мной разговаривать сейчас, Гилдартс? — в его голосе чувствовалась скрытая злость, а глаза, будто метали молнии. Гилдартс с пониманием кивнул. Он не был обижен столь резким ответом. Он знал, как тяжело бывало в такие минуты, когда судьба наносил удар под дых и выбивала твердую почву из-под ног. Сделав глубокий вдох, Клайв сменил тему, пытаясь немного разрядить обстановку. — Ты должен мне рыбалку, малец, — с улыбкой заявил он, напоминая Лаксусу о давно данном обещании. — Так что не забудь об этом. Эта просьба вызвала у Лаксуса лёгкую усмешку, несмотря на всё, что творилось у него на душе. Гилдартс умел подобрать нужные слова даже в самые неподходящие моменты. Лаксус ещё раз глубоко вздохнул, чувствуя, как гнев постепенно уходил, уступая место более спокойным мыслям. — Ладно, рыбалка, так рыбалка, — согласился он, наконец, двинувшись следом за Гилдартсом в сторону таверны. — С тобой о таком вряд ли забудешь. Гилдартс слегка хлопнул Лаксуса по спине: — Знал, что ты не дашь мне расслабиться. Пошли, устроим небольшую передышку, а там и на рыбалку соберемся. Лаксус, чувствуя, как дождь начинал усиливаться, кивнул и пошел рядом с Гилдартсом, понимая, что жизнь продолжается, даже если всё кажется потерянным.

***

Мираджейн с замиранием сердца наблюдала, как повозка медленно въезжала в её родную деревню. Её глаза бегло осматривали знакомые с ранних лет улицы, а сердце всё еще не верило в происходящее. Всё было таким, каким она помнила до появления в их краю колдуна: нетронутым и мирным. Люди занимались своими повседневными делами, как будто ничего страшного не случилось. Никаких статуй, никакой разрухи, вызванной темными чарами. Только привычные пейзажи и соседи. Когда повозка остановилась, Мира заметила две фигуры, быстро приближающиеся к ней. Её дыхание участилось, когда она узнала их — Эльфман и Лисанна. Младшие брат и сестра, с которыми она не виделась так долго, выбежали навстречу, их лица светились радостью и облегчением. — Мира! — закричала Лисанна, бросаясь к ней с распростертыми объятиями. — Где ты была? Мы так переживали! Эльфман, высокий и крепкий, с привычной серьезностью оглядывал старшую сестру с ног до головы, как бы проверяя, цела ли она, а затем обнял её, крепко прижав к себе. — Ты исчезла без следа! — его голос звучал крайне взволнованно, все эмоции прорывались наружу. — Мы думали, что с тобой что-то случилось, сестрица! Мираджейн, почувствовав тепло объятий своих родных, наконец, смогла вздохнуть с облегчением. Всё казалось таким нереальным. Ещё недавно она была в центре ужасных событий, и вот стояла здесь, в окружении своей семьи, как будто все те кошмары, преследующие ее, являлись лишь дурным сном, плодом ее воображения. — Я… даже не знаю, как вам всё объяснить, — тихо проговорила Мираджейн, пытаясь сформулировать четкую мысль. — Со мной произошло что-то странное, но главное, что я вернулась. Лисанна, чувствуя её замешательство, обняла сестру еще крепче, словно пытаясь защитить от любых бед. — Главное, что ты с нами, — прошептала она. — Мы со всем разберёмся вместе. Эльфман кивнул, хотя в его глазах всё еще оставалась тень беспокойства. — Мы справимся с чем угодно, Мира. — басом провозгласил он, заставив сестер захихикать. — Главное, что ты дома! Мираджейн ощутила, как на глаза навернулись слёзы. Всё было в порядке, она вернулась туда, где её ждали и любили. Но где-то глубоко внутри всё ещё тлела неясная тревога, как будто кусочек чего-то важного остался за пределами этого мира, невидимый, но ощутимый. И осознание этого не могло не расстраивать Штраус.

***

На берегу тихого, едва подёрнутого лёгкой рябью, озера Гилдартс и Лаксус расположились на старом мостике, забросив удочки в воду. Лёгкий ветерок играл с верхушками деревьев, а солнце ласково пригревало, создавая идеальные условия для рыбалки. Гилдартс был полностью поглощён этим делом — он сидел, наслаждаясь каждой секундой, с нетерпением ожидая поклёвки. По его лицу растянулась довольная улыбка, как будто не было на свете ничего лучше этого момента. Впрочем, Клайв всегда питал особую слабость к этому занятию, которое по его словам, всегда помогало улучшить настроение и разложить мысли по полочкам. Лаксус, напротив, выглядел угрюмым и сосредоточенным, но явно не на рыбалке. Он крутил в голове мысли о новом заказе, стремясь как можно скорее уйти в работу и забыть о том, что мучило его последние дни. Однако мысли о Мираджейн не давали покоя. Он пытался убедить себя, что всё это не имеет значения, раз осталось позади, но воспоминания о ней постоянно всплывали в его сознании. Лаксус понимал, что глупо было врать самому себе и пытаться убедить в чем-то другом. Ибо факт оставался фактом. Он скучал по Мире. Очень сильно. И не знал, что с этим делать. Гилдартс, заметив тяжёлый взгляд Лаксуса, хмыкнул. — Знаешь, ты как-то не неправильно подходишь к рыбалке. Не отпускают тебя события недавних дней, да? — его голос был слегка поддразнивающим, но беззлобным. — Потому что полюбил Мираджейн? Лаксус, услышав это, только хмыкнул и пожал плечами. Он не горел желанием обсуждать с Гилдартсом такие темы. Это было чересчур личным для Дреяра. — Не знаю… — отрешенно отозвался Дреяр, — Может, просто привык к ней. Гилдартс усмехнулся, глядя на хмурого Лаксуса: — Знаешь, Лаксус, ты всё прекрасно понимаешь. Раньше ты никогда ни о ком так не заботился, как о Мире. И не пытайся меня убедить в обратном. Лаксус отвёл взгляд, пытаясь сосредоточиться на леске, но Гилдартс продолжал. — Любая любовь — это благо, даже если она приносит боль. Я ведь тоже когда-то знал, что это такое… — Гилдартс немного прищурился, вспоминая свою любимую Корнелию, мать Каны. — Неважно, чем всё закончится, любовь всегда оставляет след, который помогает нам становиться лучше. И кто знает, может, Мира ещё вспомнит тебя. — Хватит болтать, Гилдартс. Лаксус тяжело вздохнул и, не поворачивая головы, пробормотал, — Не нужно ворошить это. Гилдартс, чувствуя, что задел что-то глубоко личное, уважительно кивнул, но не удержался от последней ремарки. — Ладно, ладно, молчу. — произнес Клайв. — Но просто знай, что иногда стоит дать времени всё расставить по местам. Лаксус не ответил. Он просто сидел, глядя на спокойную гладь озера, пытаясь на миг забыть о Мираджейн и обо всём, что тревожило его сердце и душу. Но её образ не отпускал, всплывая всякий раз все ярче и отчетливее в его сознании с каждой волной на поверхности воды. Рыбалка медленно подходила к концу. Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в тёплые золотисто-розовые оттенки. По глади озера пошли круги у берегов, и лишь изредка леска подрагивала от лёгкого дуновения ветра. Гилдартс, довольный своим уловом, с усмешкой бросал взгляды на Лаксуса, который, казалось, окончательно затерялся в лабиринте собственных переживаний и мыслей. — Ну, хватит на сегодня, — наконец сказал Гилдартс, поднимая пойманную рыбу и с улыбкой демонстрируя свой трофей. — Неплохой улов, правда? Лаксус кивнул, не поднимая взгляда. Он поймал свою долю рыбы, но воспоминания о Мире не отпускали его, словно тяжёлый камень повис на душе. — Да, улов хороший, — без особого энтузиазма пробормотал он, сматывая леску. — Думаю, пора возвращаться. Гилдартс, чувствуя напряжение в голосе Лаксуса, не стал настаивать на продолжении. Он понимал, что Дреяр и без того проделал большую работу над собой, согласившись выбраться с ним на рыбалку. — Ладно, собираемся, — сказал Гилдартс. — Как думаешь, какой-нибудь заказ найдём завтра? — Надеюсь, — ответил Лаксус, поднимая корзину с рыбой. — Нужно чем-то заняться, я не привык так долго расслабляться и слоняться по городу без дела. — Да уж, работа всегда помогает, — с улыбкой согласился Гилдартс. — Но помни, иногда нужно и отдыхать. Лаксус кивнул, но ответил лишь коротким «угу». Они собрали снасти, улов и отправились обратно, оставляя за спиной спокойное озеро и тихий вечер, который, казалось, разделял с ними столь быстротечное умиротворение и размышления. Каждый из них был погружен в собствннные думы, но Гилдартс всё равно не оставлял попыток поддержать внука своего наставника. — Если что, я всегда рядом, Лаксус. — Гилдартс добродушно усмехнулся, — Не забывай об этом. — Знаю, — спокойно ответил Лаксус, на мгновение встретившись с ним взглядом. — Спасибо, Гилдартс. Они шли дальше, встречая теплый вечер, и говор оживленных улиц слышался отовсюду. Рыбалка завершилась, но каждый из них знал, что настоящая борьба — та, что происходит внутри — ещё впереди.

***

Лаксус медленно брел по пустынным улицам Магнолии, направляясь к кладбищу. Вечерний воздух был прохладным, а звуки города сливались с его шагами. В руках он нес небольшой бочонок пива — символ уважения и старой традиции, которую завел ещё при жизни его дед. Когда он добрался до могилы Макарова, ночь уже полностью поглотила город. Тихо скрипя подошвами сапог, Лаксус поставил бочонок перед могильной плитой и сел напротив, прислонившись спиной к дереву. Некоторое время он просто молчал, разглядывая выгравированное имя. Потом, глубоко вздохнув, начал говорить, будто дед находился рядом. — Привет, дед, — начал Лаксус, чувствуя, как знакомая боль снова поднимается в груди. — Прошло уже какое-то время, а я всё равно не могу это отпустить. Я… — он ненадолго замолчал, подбирая слова, — снова напортачил. Лаксус опустил голову, проведя рукой по затылку. — Думаю, ты бы сказал, что я ищу приключений на свою дурью голову, — с грустной усмешкой продолжил он. — Но знаешь, дед, я встретил одну девушку… Миру. — Его голос зазвучал тише. Лаксус смотрел на могильную плиту, и мысли о Мираджейн Штраус снова накрыли его с головой. Он прикрыл глаза, вспоминая её лицо — нежное, но в то же время волевое, с тем взглядом, который однажды зацепил его так, как никто и никогда раньше. — Дед, — продолжил Лаксус, немного хрипло, — думаю, тебе бы она понравилась. Она… особенная. Не знаю, как это объяснить. Я думал… верил, что у нас с ней есть шанс. Но теперь… — он на мгновение остановился, чувствуя, как внутри всё сжалось, — всё упущено. Он устало вздохнул, ощущая, как боль от потери разливалась по телу. Лаксус понимал, что, возможно, так и не узнает, что могло бы быть между ними, если бы всё сложилось иначе. Эта мысль приводила его в замешательство и одновременно наполняла печалью. — Всё закончилось прежде, чем началось, — отрешённо произнёс Дреяр, и в его голосе слышалась обречённость. — Я не смог её защитить… не смог ничего сделать. Теперь она меня даже не помнит. Лаксус опустил голову, провёл рукой по светлым волосам, пытаясь унять терзающие его мысли. Он чувствовал себя раздавленным, как будто сражение, которое он проиграл, было самым важным в его жизни. — Я, наверное, слишком многого хотел… но, может, так и должно было случиться, — продолжил он, глядя на тёмное небо. — Не знаю, что дальше, но, думаю, нужно отпустить. Хватит драться с тем, чего не изменить. В наступившей тишине Лаксус почувствовал лёгкое облегчение, словно Дреяр наконец-то сказал то, что давно копилось внутри. Но вместе с тем осталась горечь, которая будет ещё долго преследовать его и грызть изнутри. Он медленно поднялся, посмотрел на могилу деда и кивнул, словно прощаясь. — Спасибо, что слушал, дед, — тихо сказал он. — Я постараюсь справиться. И, может, однажды, если повезёт, я найду свой путь. Лаксус повернулся и, не оглядываясь, медленно пошёл прочь, оставляя за собой кладбище, тишину и непростые мысли, которые, как ему казалось, немного отпустили его неспокойную душу.

***

Мираджейн стояла на кухне вместе с Лисанной, стараясь сосредоточиться на приготовлении пирога. Но в глубине души она чувствовала: что-то было не так. Это ощущение, некое беспокойство, преследовало её с тех пор, как она вернулась в родную деревню. Её жизнь вновь стала привычной, размеренной, но почему-то это не приносило ей прежнего удовлетворения. Старшая Штраус не чувствовала себя счастливой и всюду искала подвох. Лисанна посмотрела на сестру с лёгкой улыбкой, заметив, что та испачкала щёку мукой. — Мира, ты вся в муке, — мягко сказала она. Мираджейн машинально кивнула и провела пальцами по щеке, стирая остатки муки. Она пыталась сохранить спокойное выражение лица, чтобы не тревожить Лисанну. Но где-то внутри неё тлела тоска, будто она перестала быть прежней. Ибо в ней надломилась какая-то важная часть. — Как ты себя чувствуешь, сестрица? — участливо спросила Лисанна, явно замечая смятение в глазах сестры. — Всё хорошо, — соврала Мира, на мгновение встречаясь с взглядом Лисанны, прежде чем отвела глаза. Ей не хотелось беспокоить Лисанну своими мыслями и сомнениями. Она понимала, что младшая сестра и так волновалась за неё. А это не дело. Будучи старшей в их семействе, долг Мираджейн заключался в том, чтобы оберегать Лис и Эльфи от всех невзгод. Они закончили замешивать тесто и отправили пирог в печь. Мира наблюдала за тем, как Лисанна с заботой и вниманием контролировала процесс, но мысли её блуждали далеко. Ей хотелось быть здесь, в настоящем, рядом с семьёй, но странное ощущение пустоты не отпускало её. Когда с приготовлением пищи было покончено, Мира тихо ушла в свою комнату. Она села на край кровати и подняла с неё меховой плащ. Это была вещь, которая казалась ей бесконечно дорогой, хотя она не могла вспомнить, почему. Мираджейн провела пальцами по мягкому меху, чувствуя, как внутри поднимается волна необъяснимой грусти. Почему этот плащ так важен для неё? Почему каждый раз, когда она прикасалась к нему, сердце сжималось от боли, как будто она потеряла что-то драгоценное? Штраус окинула на плащ долгим вглядом, пытаясь найти ответ в его мягких складках. Но память не подсказывала ничего определённого. Она закрыла глаза, прижав плащ к себе, и позволила себе хоть немного ощутить ту потерю, которую не могла понять. Что-то внутри неё подсказывало, что это связано с чем-то, что произошло недавно, но она не могла вспомнить. Это чувство, словно тень воспоминания, заставляло её сердце сжиматься от боли и тоски, но разум не давал даже небольших намеков. Мире хотелось верить, что однажды она поймёт, что это значит, но сейчас ей оставалось только терпеть это странное ощущение, продолжая жить дальше.

***

Утром следующего дня Лаксус проснулся с твёрдым решением найти себе работу и отвлечься от мыслей, которые терзали его последние дни. Он знал, что должен двигаться вперёд, даже если это давалось ему нелегко. Гилдартс, который всегда казался источником мудрости в любых обстоятельствах, подошёл к нему, когда они спускались по лестнице в таверне. — Как насчёт того, чтобы пойти вместе со мной? — предложил Гилдартс, останавливаясь у выхода. — У меня тут кое-какие дела. Надо помочь Кане в кладовой, а то там полки сломались, всё валяется… заодно убраться и починить всё. Работа вроде простая, но неплохое занятие для разминки. Лаксус, едва скрывая усталость от постоянной внутренней борьбы, покачал головой. — Нет, спасибо, Гилдартс, — ответил он, пытаясь сохранить нейтральный тон. — Думаю, мне сейчас лучше будет побыть одному. Может, одиночество поможет мне немного прийти в себя. Гилдартс внимательно посмотрел на него, явно чувствуя напряжение, которое Лаксус старался скрыть. Несмотря на много пережитого за плечами, как плохого так и хорошего, Гилдартс был человеком, который умел чувствовать чужую боль. — Ладно, не буду настаивать, — наконец сказал он, по-отечески хлопнув Лаксуса по плечу. — Но будь осторожен. И помни, что всегда можешь на меня рассчитывать, если вдруг передумаешь. — Хорошо, Гилдартс, — ответил Лаксус, чувствуя благодарность за его поддержку, даже если не мог принять её прямо сейчас. Гилдартс ушёл, направившись к Кане, оставляя Лаксуса наедине с его мыслями. Лаксус ещё некоторое время стоял на месте, раздумывая о том, куда пойти и чем заняться. Его не покидало ощущение, что нужно действовать, искать что-то новое, чтобы не дать тягостным мыслям завладеть им. Он вышел из таверны, глубоко вдохнул свежий утренний воздух и отправился в сторону площади, где всегда было многолюдно. Слухи распространялись быстро и наверняка уже в селениях неподалеку завелась какая-нибудь нечисть, требующая уничтожения. Лаксус знал, что бездействие будет только усиливать его унылый и мрачный настрой, и потому решил найти дело, которое сможет увлечь его и отвлечь от мыслей о Мире. Дреяр не прогадал, у купцов он чуть ли не сразу выведал необходимые ему сведения. Пусть одиночества не всегда приносил облегчение, но Дреяр всё же надеялся, что сможет найти в нём своё спасение, хотя бы временное. Охотников за нечистью было не так много, но Лаксус все равно решил сразу заявить о своих намерениях, расспросив незнакомцев более подробно и заодно подтвердив свои намерения у главы города. Как бы к людям, разделяющих ремесло Дреяра, не относились, но понимали, что любой труд требовал пусть небольшой, но оплаты. А лишние деньги Лаксусу явно не помешали бы. Еще Лаксус решил взять новый заказ, чтобы отвлечься от недавних событий и снова почувствовать себя в своей стихии. Дреяр выбрал задание, которое казалось ему требующим достаточно внимания и сосредоточенности, чтобы не позволить отвлекаться на личные переживания. Работа состояла в том, чтобы избавиться от нечисти, которая обитала в болоте неподалёку от города, в глубине леса. Когда Лаксус прибыл в назначенное место, лес окружал его со всех сторон. Охотника за нечистью будто загнала в кольцо угнетающая обстановка. Деревья здесь были высокими и густыми, с тёмными, изогнутыми ветвями, которые казались живыми и отнюдь недружелюбными в своём молчаливом наблюдении. Туман, стелившийся по земле, придавал местности зловещий вид. Болото находилось глубже, в самой чаще, в месте, в которое жители Магнолии старались не заходить даже днём. Ходили слухи, что там время словно замедлялось, и каждый, кто приближался, начинал чувствовать странную слабость и неуверенность в своих силах. Порою и вовсе терял рассудок и бесследно исчезал. Нечисть, которую предстояло уничтожить, являлась болотными призраками — духами людей и существ, умерших в этом болоте. Эти создания были жуткими и опасными, так как их физическая форма пропиталась тёмной магией. Призраки выглядели как бледные полупрозрачные фигуры с длинными когтистыми руками и пустыми, черными глазами. Их лица были искажены агонией, которую они испытали в последние моменты своей жизни. Болотные призраки питались жизненной энергией своих жертв, высасывая их силы и приводя к медленной и мучительной смерти. Их сила заключалась в том, что они могли управлять туманом и болотной водой, создавая ловушки и иллюзии, которые запутывали жертв и втягивали их всё глубже в губительные топи. Кроме того, болото охраняли и другие твари, ибо не все сгинувшие становились призраками. К такой категории относились неупокоенные гнилые мертвецы. Эти существа представляли собой останки слабовольных людей и мелких животных, утонувших в болоте, и теперь они служили призракам, следуя их приказу и зову, они поднимались из грязи и ила, чтобы нападать на тех, кто осмеливался проникнуть в их владения. Задание было нелёгким. Лаксусу предстояло найти и уничтожить сам источник силы этих призраков, который они охраняли. Это было проклятое сердце болота, нечто, которое необходимо либо уничтожить, либо забрать, чтобы разорвать связь призраков с этим местом. Но добраться до него, находясь в лесах, полных ловушек и окружённым враждебной нечистью, было задачей не для слабонервных. Среди местных жителей ходили слухи о старом змее-василиске, который являлся источником силы болотных призраков. Этот древний монстр считался живым воплощением проклятия, наложенного на болото. Змей был огромных размеров, а его чешуя покрыта грязью и илом, как будто он сам являлся частью топей. Его глаза, некогда ярко-зелёные, теперь сияли мрачным светом, способным загипнотизировать того, кто осмелился смотреть в них слишком долго. Легенды гласили, что василиск был когда-то обычным змеем, но сотни лет назад он проглотил магический артефакт, проклятый некромантом. Он-то и превратил его в чудовище. Василиск скрывался в самых тёмных и труднодоступных уголках болота, где туман был густее, а вода — более вязкой. Он редко покидал своё логово, но его присутствие ощущалось в каждом уголке этого зловещего места. Василиск был связан с болотом, и все существа, обитавшие здесь, являлись его верными слугами. Говорили, что призраки и живые мертвецы возникли именно благодаря его зловещей энергии, и пока змей жив, уничтожить эту нечисть невозможно. Понимая всю серьёзность угрозы, Лаксус разработал план. Он знал, что напрямую сражаться с василиском будет сродни самоубийству. Поэтому, вместо того чтобы искать змея и вступать в открытый бой, Лаксус решил выманить его из её логова и заставить сразиться на его условиях. Лаксус внимательно продумывал каждую деталь своей стратегии, зная, что успех зависит от его хладнокровия и силы. Он изучил местность и нашёл несколько древних ловушек, оставленных охотниками, которые когда-то пытались избавиться от нечисти в болоте. Некоторые из этих ловушек были почти разрушены, но Лаксусу удалось привести их в рабочее состояние. Он решил использовать их, чтобы контролировать движение василиска и лишить его преимуществ в битве. Наступил вечер, и туман опустился на болото, делая видимость практически нулевой. Лаксус пробирался через вязкую грязь, чувствуя, как вода холодила ноги, и на каждом шагу был на чеку, предвидя атаку. Он оставил несколько новых ловушек на местах, где почва была менее устойчива, чтобы в нужный момент активировать их и нанести урон змею. Василиск появилась внезапно. Огромное тело вырвалось из воды с ужасным шипением, её челюсти щёлкнули, пытаясь схватить Лаксуса. Он едва успел увернуться, и тут же сработала одна из ловушек. Каменные колья взметнулись вверх, пронзая тело змея, но тот был слишком силён, чтобы одно это его остановило. Он извивался и срывал ловушки, продолжая свои попытки ранить Лаксуса. Лаксус отбивался от атак, используя меч и нож, которые не замедляли его движений. Он умело сдерживал натиск. Дреяр знал, что ему нужно время, чтобы измотать змея и дождаться нужного момента. Но сражение оказалось тяжелее, чем он представлял. Василиск был довольно-таки хитёр и ударил его хвостом, сбив с ног. Он пытался задавить охотника. Лаксус почувствовал, как острые камни впились в кожу, по лбу стекла струйка крови. Василиск снова бросился на него, и в этот момент Лаксус применил вторую ловушку. Сетка с заговоренными рунами ударила в голову змея, ненадолго ослепив его и лишив способности ориентироваться, но тот успел захватить Лаксуса своим хвостом и сжать его, как гигантская удавка. Лаксус задыхался, чувствуя, что еще немного, и василиск постепенно начнет дробить его кости. Но в последний момент он собрал все свои силы и, достав еще один нож, ударил змея. Василиск замер в безмолвном крике, его хватка ослабла, и Лаксус смог освободиться. Раны на его теле кровоточили, каждая мышца болела, но Дреяр не сдавался. Прямо перед ним разверзлась пасть змея, и он знал, что это его последний шанс. Он использовал свои последние силы, чтобы активировать самую мощную ловушку, которую он подготовил. Земля под змеем затряслась, и на этом месте медленно начала образовывать яма. Гигантское тело содрогнулось, и василиск, наконец, упал в грязь, извиваясь в агонии. Лаксус с трудом поднялся на ноги, уставший, но живой. Болото вокруг него словно замерло — вся нечисть, связанная с василиском, начала исчезать, превращаясь в прах и растворяясь в воздухе. Но его победа далась дорого. Раненый и измотанный, он знал, что теперь нужно как можно быстрее выбраться из этого проклятого места, пока его силы совсем не иссякли. — Ты победил змею, но болото всегда забирает своё, — прохрипел болотник, поднимая руку. Земля под ногами Лаксуса задрожала, и он почувствовал, как его ноги начали увязать в грязи. Лаксус пытался освободиться, но с каждым разрядом грязь становилась всё гуще, плотнее, утягивая его всё глубже. Болото будто ожило, обвивая его ноги липкими грязевыми щупальцами, не оставляя шансов на спасение. Дреяр напряг все мышцы, отчаянно сражаясь за каждый сантиметр свободы, но его силы начали иссякать, и приближение неминуемого конца начало пробираться в его сердце. — Нет... не так.. должен завершиться мой путь... — прохрипел он сквозь стиснутые зубы, ощущая, как холод и отчаяние пытались смутить его рассудок. Мысли метались в голове, всплывали образы людей, которых он оставил, нереализованные планы, незаконченные дела... Дед смотрел на него с укором, называя дураком и Мира... Она улыбалась с такой теплотой, что Лаксус на мгновение поверил, что она рядом и протянул руку, чтобы дотронуться до ее прекрасного лица. Но вместо нежной кожи почувствовал на ладони лишь липкую жижу. Однако это встряхнуло охотника. Он не мог закончить всё так. Но болото неумолимо продолжало тянуть его вниз. Вот уже грязь дошла до его колен, затем до пояса. Сердце Лаксуса бешено колотилось, он изо всех сил пытался вырваться, но лишь погружался глубже. — Тебе здесь не место, приятель, — раздался вдруг громкий и самоуверенный голос откуда-то со стороны. Лаксус, напрягая последние силы, поднял голову. Внезапно перед ним, словно материализовавшись из самого тумана болота, появился рыцарь, скинувший с головы свой шлем. Его тёмно-синие волосы до плеч беспорядочно развевались на ветру, а в глазах читался шальной огонёк, будто он был готов броситься в любой момент в самую гущу сражения, не раздумывая. Рыцарь быстрым движением вынул меч, и прежде чем Лаксус успел понять, что происходит, он срезал одну из ветвей, висевших над болотом. Поймав её в воздухе, рыцарь бросил её Лаксусу. — Держись крепче, — велел он, не терпя возражений. Лаксус, хоть и был измотан, схватился за ветку обеими руками. Рыцарь, напрягшись, начал медленно вытаскивать его из трясины, упираясь ногами в твёрдую землю. С каждым рывком Лаксус ощущал, как болото с ненавистью отпускало его, словно не желая расставаться со своей жертвой. Болотник, осознав, что добыча ускользала, зашипел от ярости и начал приближаться. — Шевелись! — крикнул рыцарь, напрягая все свои силы. Лаксус цеплялся за ветку, помогая вытаскивать себя из топи. Наконец, с последним рывком, рыцарь вытянул Лаксуса на твёрдую землю. Они оба тяжело дышали, лёжа на траве, пока болотник исчезал в тумане, осознавая, что потерял свою жертву. — Тебя разве в детстве не учили, что одному шастать по болотам – гиблое дело? — насмешливо протянул рыцарь, вставая на ноги и протягивая ладонь Лаксусу. Лаксус, всё ещё приходя в себя после пережитого, сжал протянутую руку и наконец-то выпрямился. Он пристально вглядывался в своего спасителя, пытаясь разглядеть его черты. В свете тусклого солнца его облик был ещё более загадочным. Высокий, подтянутый, в броне, которая казалась и старой, и почти нетронутой временем. Взгляд рыцаря казался чуток безумным, но в то же время в нем читались твёрдость и опыт. — Кто ты? — наконец спросил Лаксус, всё ещё потрясённый произошедшим. Рыцарь лишь усмехнулся, его глаза искрились весельем. — Всего лишь человек, который оказался в нужное время в нужном месте, — сказал он. — Куда интереснее, кто ты. Приятель, ты, похоже, слишком привязался к жизни, чтобы позволить какому-то болоту тебя поглотить, но все равно искал смерть на свою голову, я прав? Дреяр кивнул, всё ещё приходя в себя после пережитого приключения. — Спасибо... за помощь, — произнёс он, чувствуя, как дышать стало легче. — Не благодари меня, — отозвался рыцарь, махнув рукой, словно это было пустяком. — В следующий раз будь осторожнее, не всегда найдётся кто-то, чтобы вытащить тебя из такой передряги.