Часть 7.

К обеду Панси осталась в больничном крыле одна. Обоих Уизли выписали ещё с утра. Рана Панси же всё никак не зарастала. Края почернели, как от огня, а дно начало нагнаиваться. Мадам Помфри долго причитала и хмурилась, стараясь очистить рану. Панси чувствовала, как ей становилось хуже. Если вчера была просто боль, то сейчас весь мир в тумане, в голове гудит, а её бросает то в жар, то в холод. Уизли проклял, что ли. Отогнав надоедливого эльфа, Панси поплотнее закуталась в одеяло. Есть не хотелось. Хотелось спрятаться и исчезнуть. Но мадам Помфри не даёт, возвращая её в этот мир горькими микстурами. После ужина в больничное крыло, подгоняемые Драко, пришли слизеренцы. Милисента принесла конспекты за сегодня и уже готовые задания от профессоров. Малфой, долго мнясь на месте, протянул ей сверток. Пирог с патокой. Стянул со стола, зная, как Панси его любит. Она улыбнулась. Иногда её одноклассники вполне могли быть милыми. Быть может она слишком строга по отношению к ним. Возведенные заслоны от мира дают трещины. — Ты бы видела эту грязнокровку, — Блейз уселся на кровать и нагло тащил орехи с её куска пирога, — Я думал, она разревётся прям на месте. — Снейп отнял у неё сотню баллов, а потом спросил, какую камеру в Азкабане она хочет: с видом на море или на скалы, — Милли улыбалась, — Поттер пытался за неё заступиться, так она сама его успокоила. — Ещё бы, — Панси шутливо шлёпнула Забини по руке, — Её Уизела выписали уже сегодня, а мне ещё страдать. Несправедливо. — Кстати, — Блейз закинул в рот очередной орех, — Как тебе ночь с рыженьким? — Прекрасно, — Панси раздраженно передернула плечами, — Я заставила его знатно постонать. Всю ночь напролёт. Ребята взорвались хохотом. А Панси в этот момент вспоминала совсем не Рона. Они поболтали ещё немного. Милли восхищалась розовыми мантиями Амбридж, а Панси поражалась отсутствию у неё вкуса. Блейз попытался ещё раз пошутить о совместной ночи с Роном, но Панси отмахнулась. Слишком часто она говорит и думает о рыжих. — А ну-ка, мисс Паркинсон нужен покой, — мадам Помфри скрестила руки на груди, — Живо в гостиную, успеете ещё завтра наговориться. — Эй, Панс, — Драко замешкался у её кровати, когда все ушли, — Я слышал, что Амбридж написала твоему отцу. — Угу, знаю. Помфри тоже. — И что? — Что — что? Как обычно, Драко, переживу. Он явно пытался подобрать нужные слова. Смотрел куда угодно, но только не на неё. — Ты же знаешь, что всегда можешь погостить у нас? — Конечно, только кто меня отпустит, — Панси слабо улыбнулась, — Не думай об этом, все будет паршиво, но не смертельно. — Ты всегда так говоришь, — Драко был серьёзен. О её отношениях с отцом он узнал случайно. Летом, перед четвертым курсом. Когда Панси впервые попыталась сбежать из дома. Он наткнулся на неё возле Лютного. Всю в слезах, в наспех застёгнутой мантии. А вся спина была в свежих шрамах. Увидев Малфоя, Панси не сдержалась и разрыдалась в голос, цепляясь за его рубашку. Сбивчиво говорила, как всех ненавидит. Как устала. Как хочет умереть. Не зная, что делать, Драко перенёс её к ним в менор. Люциус Малфой хоть и не был доволен, но вида не подал. Даже сказал её отцу что-то такое, что вместо нового наказания, дома её ждали колдомедик и несколько новых мантий. После этого случая Панси сама уже рассказала Драко почти всё, что копилось на душе. Только про дядю умолчала. К чести Драко, он первый предложил дать клятву, обещая никому это не рассказывать. Обещание своё он держал до сих пор. — Мне жаль, я пытался убедить профессора, что твоего отца не стоит беспокоить. — Он бы всё равно узнал. Спасибо, Драко. Малфой быстро сжал её руку. — Поправляйся, Паркинсон, — к нему вернулось его надменное выражение лица, — Я не собираюсь работать за тебя весь оставшийся год. Панси улыбнулась и откинулась на подушки. Всё же Малфой мог быть нормальным. Такой он ей даже нравился. Малфой ушёл, пообещав переписать на неё все вечерние дежурства, как только она вернётся в строй. Силы были на исходе. Вновь заходила мадам Помфри с очередным отвратительным на вкус зельем. Чуть успокоившаяся рана опять заныла. Перед самым отбоем пришёл нежданный гость. Гермиона, переминаясь с ноги на ногу, молча смотрела на неё, не решаясь заговорить первой. Панси было интересно, насколько её хватит. — Прости, — глаза у грязнокровки блестели от слёз, — Прости, пожалуйста. Я не знала, что это заклинание так сработает. Я не хотела! Я бы никогда так… — Ты хотела убить? Гермиона отшатнулась как от пощёчины. — Нет! Конечно нет! — Тогда забудь, — Панси поджала губы, — Или бей в следующий раз наверняка, чтоб не испытывать чувство вины. — Что ты такое говоришь, — на Грейнджер было жалко смотреть. — В этот раз ты победила, — Панси вытянула руку вперёд и пальцем указала на Гермиону, — Но, обещаю, больше я тебе не проиграю и эта койка будет твоей. — Только скажи, что я могу для тебя сделать, — Гермиона всё никак не унималась. — Можешь оставить меня в покое, — Панси отвернулась, надоело, — Я устала. Убирайся. Гермиона простояла ещё минут пять, всхлипывая, хотя по ощущениям Панси прошла целая вечность. Чего она хотела добиться этими извинениями, Панси не знала. Успокоить саму себя? Избавиться от гнетущего чувства вины? Панси пока не готова сделать ей такой подарок. Пока в её груди дыра, о милостливом прощении не может идти и речи. Вновь стало очень холодно. Одеяло не спасало. Голову сковал давящий обручь боли. Грудная клетка горела огнём и Панси тихо застонала. Хотелось разорвать бинты, разворошить рану, но не было сил даже пошевелить пальцем. Визиты вымотали окончательно. Панси закрыла глаза, забывшись беспокойным сном. *** Ей пять. Она играет с куклами в малой гостиной под бдительным взором домового эльфа, а из кабинета доносятся крики. Интересно, а все взрослые общаются только криком? Папа в очередной раз недоволен мамой. Мать вновь ненавидит отца. Старая история. Но в каждый раз сердце продолжает болезненно сжиматься. Раздаётся звук бьющейся посуды. Панси надеятся, что это не та ваза со смешными картинками. Она ей нравилась. А вот возникшая тишина не нравится. Панси откладывает своих кукол в сторону и идёт к двери. Мама оглушительно кричит, и Панси, вторя ей, забегает в кабинет. Мама корчилась на полу, принимая невообразимые позы. Лорд Паркинсон равнодушно смотрели на это, направляя на неё свою палочку. Панси показалось, или кончик его губ дрогнул в улыбке? Маме больно. Маме плохо. И Панси не может больше это терпеть. Она бежит к ней, стараясь закрыть от всего. Ведь мама защищала её раньше, теперь очередь Панси. Отец не успевает прервать заклинание (или не хочет успевать?), и тело Панси пронзает невыносимая боль. Ей кажется, что все внутренности скручивает невидимая рука, стараясь раздавить их в труху. Она кричит, срывая голос. *** Панси просыпается, горло саднит так, словно кричала она не только во сне. Взгляд с трудом фокусируется на двух лицах перед ней. Стоп. Что? Фред и Джордж Уизли испуганно смотрят на Панси с разных сторон. Она еще не проснулась? — Какого чёрта? — Панси тяжело говорит, губы искусаны в кровь, — Я брежу. Первым отмер Фред, наполняя кружку водой. Панси сделала жадный глоток. — Ну ты и вопишь, — он нервно улыбнулся, — Прям банши. Джордж укоризненно смотрит на него, и Фред быстро извиняется. — Прости, ты в порядке? Панси всё еще не понимает, что тут происходит. — Нет, то есть да, — она прочищает горло, — Что вы здесь делаете? — Ну как же, я подумал, что тебе будет здесь слишком одиноко, решил навестить, а этот, — он кивнул на Джорджа, — Увязался за мной. Никакого от него покоя. Джордж продолжал молчать, обеспокоенно осматривая Панси. Его взгляд метался от лихорадочного румянца на щеках к бинтам, пропитавшимся чем-то грязно-коричневым. — Свалите, — Панси попыталась оттолкнуть ближайшего Уизли, но не рассчитала сил и чуть было не свалилась с кровати. Джордж успел её удержать. — Кошмар снился? — Фред всё никак не унимался. Поставив кружку на тумбочку, он достал из кармана пузырек, — Успокоительное. Отличное. Меня от него вчера только один раз стошнило. — Отвали, — она отвернулась, боль в груди начала нарастать, — Катитесь к Мордреду! — Какая ты невозможная, змейка, а ведь мы пришли тебя поддержать. — Спасибо, — она говорила тихо и медленно, язык не хотел слушаться, — А теперь катитесь к Мордреду. — Вот так всегда, Джорджи, ты к людям с добром, а они тебя посылают. Говорил же, что не надо приходить. — Заткнись. — И ты туда же? Заразился что ли? — Да посмотри ты на неё! Панси било крупной дрожью, братья переглянулись. Джордж поднял скинутое одеяло, а Фред стащил с соседней койки. Младший Уизли аккуратно придерживал её за плечи, пока Фред пошёл за мадам Помфри. — Мерлин! Её нигде нет! — Не ори, — Джордж положил ладонь на лоб Панси, она была ледяной, — Панси, ты слышишь меня? Панси с трудом открыла глаза. Веки налились свинцом. Близнецы никуда не исчезли. Какая стойкая фантазия. Она кивнула в ответ. — Холодно. — Скоро придёт мадам Помфри и тебе будет легче. Панси помотала головой и повторила: — Холодно. — Могу согреть тебя своим теплом, — Фред шутливо задвигал бровями, — Но тебе придётся подвинуться. Джордж стиснул зубы. Иногда его брат был непроходимым идиотом. Однако, это сработало, и Панси улыбнулась. — Скорее Кровавый Барон станцует джигу на столе у Дамблдора, чем ты окажешься в кровати со мной. Фред засмеялся. — Не зарекайся, — он подмигнул ей, — Иногда чудеса случаются. Я маг, я точно знаю. Панси попыталась усмехнуться, но сил не было. Её ладони касалось что-то теплое, и она неосознанно обхватила это. Вцепилась слабеющими пальчиками, как в спасательный круг. В голове вновь начало гудеть, где-то эхом раздался крик мамы. — Не уходите, — потом она будет корить себя за эту слабость, но сейчас так страшно остаться один на один со своими воспоминаниями. — Не уйдём, — Джордж улыбнулся, — Хочешь сказку? Панси кивнула. — Слушай. Жила-была маленькая чёрная змейка, очень хитрая и ядовитая, и встретила она как-то рыжего лиса… — Очень умного и красивого! — Да, а ещё очень болтливого. И вот они… Дальше Панси не слышала. Уснула. В этот раз сон был спокоен.