Глава 9

      — Спасибо тебе, Люмин. Ты снова нас выручила, — глядя на путешественницу, произнесла Райден. — Что ты желаешь? На этот раз тебе не удастся уйти без награды.       Глаза Паймон засияли, маленькая фея уже представляла себе гору из моры, а вот Люмин ненадолго задумалась. Что же можно попросить у электро Архонта? Информацию? Бесполезно, Сёгун не так давно выбралась из царства Эвтюмии и совсем ничего не знает о мире за морем.       — Мне хватило благодарностей, которые я получила за эти дни. — произнесла она. — Совсем скоро нам с Паймон придётся покинуть Инадзуму, поэтому мне будет достаточно твоего наставления.       — Ты остановилась у Яэ Мико? Слышала, она помогла тебе запечатать демона. Кстати … — девушка поднялась с места и подошла к своему столу, на котором небрежно были разбросаны письмена. — Клан Кудзё предоставил отчёты, и, кажется, с тобой был ещё один человек.       Компаньоны переглянулись, не зная, стоит ли рассказывать о Предвестнике. Решение было принято моментально.       — Это был наш знакомый! — воскликнула Паймон. — Он торговец, направился с нами ради любопытства, а после случившегося, сверкая пятками, уплыл из Инадзумы.       — Это правда, — опустив глаза, произнесла Люмин, злясь на себя за враньё. — Если ты не против, то мы пойдём.       Райден любезно кивнула, и девушки, тихо попрощавшись, поспешили покинуть резиденцию Архонта.       С момента возвращения на остров Наруками прошла почти неделя. Путешественница старалась как можно реже появляться в храме и как можно чаще видеться со своими знакомыми. Находится рядом с Тартальей стало невыносимо.       Медленно спускаясь по длинной лестнице, девушка задрала голову вверх и слегка зажмурилась от приятного тепла. Солнце стояло в зените, согревая остров своими лучами. За эти дни земля полностью высохла, посевы взошли, и, кажется, жители Инадзумы ещё долго будут вспоминать о бесконечном дожде, как о страшном сне.       — Что мы будем делать дальше? — Паймон потрясла Люмин за плечо, отвлекая от принятия солнечной ванны. — Тебе хватило недельного отдыха для продолжения путешествия? И да, может, ты уже расскажешь, что случилось между тобой и этим Предвестником? Почему мы так резко начали его избегать?       — Ничего я его не избегаю, — пробурчала себе под нос странница, стараясь скрыть покрасневшие уши.       В голове стали всплывать воспоминания, от которых Люмин надеялась избавится как можно скорее. Казалось, будто бы его поцелуи до сих пор оставались на её губах и щеках. И как бы сильно она не мылила лицо, приятное покалывание вместе с чарующим запахом всё никак не желали покидать белоснежную кожу девушки.       Путешественница присела на ближайшую скамейку, приложила ладони к покрасневшим щекам и слегка ударила по ним, стараясь привести себя и своё колотящееся сердце в норму.       — Что случилось? — спросила Паймон, хитро улыбаясь — Может, поделишься? Я видела, как ты выскочила из его комнаты тогда.       Ну уж нет. Фея не должна узнать о внезапной выходки Предвестника, а о непонятных, переполняющих её компаньона чувствах подавно. Люмин долго думала о произошедшем, если бы она убежала сразу, всю ситуацию можно было бы замять, забыть, сослаться на эффект от лекарств, но, к сожалению, странница задержалась, сама поцеловала его ещё несколько раз, сама забралась на его кровать, позволила дотронуться до своего тела. Что могло бы произойти, если бы она вовремя не включила голову? А Тарталья? Что на него нашло тогда?       — Забудь, Паймон, — заправив прядь волос за ухо, Люмин поднялась с места. — Вышло небольшое недоразумение. Тогда он был не в себе, напугал меня, и я убежала, а потом у нас и времени не было поговорить.        Фея, всё ещё насмешливо улыбаясь, полетела за путешественницей. Она чувствовала, что за этим «недоразумением» скрывалось нечто большее, но не стала настаивать.       — Ладно, — произнесла она с игривым тоном. — Но ты ведь собираешь уплыть от сюда вместе с ним?       Люмин вздохнула, её мысли всё ещё метались между воспоминаниями и реальностью. Она понимала, что их неожиданная близость изменила всё, но сейчас главное — сосредоточиться на дальнейшем путешествии.       — С чего бы? Наша совместная миссия завершена. Мы направляемся в Натлан, Тарталье бессмысленно плыть вместе с нами.       — Эй, а это не он там стоит? — фея взлетела чуть выше и ткнула пальцем в сторону Катерины.       Люмин встала как вкопанная, сильно прищурилась и, узнав рыжую макушку, спряталась за ближайшим кустом. Хотелось убежать, ноги дрожали, но сильное любопытство не давало сдвинутся с места. О чём он беседует с Катериной? Неужели ищет её?       Немного выглянув, девушка заметила на себе недоуменные взгляды прохожих, которые очень сильно привлекали внимания. Поднявшись на ноги, она отряхнула колени и непринужденно кашлянула себе в кулак.       К счастью, Предвестник не заметил ничего странного. Все его мысли сейчас были сфокусированы на белоснежном конверте, который Катерина держала в своих руках. Наконец, сверившись с нужными бумагами, девушка протянула Тарталье его документы и долгожданный конверт. Поблагодарив Катерину, Чайльд посмешил где-нибудь уединиться и как следует прочитать ответ на своё письмо, которое было отправлено на следующий день после прибытия на остров Наруками.       Люмин напряженно наблюдала за сценой из-за куста, не в силах отвести глаз от Тартальи. Хотя она пыталась убедить себя, что их пути разойдутся, внутри все еще бурлили эмоции. На какую-то долю секунды ей показалось, что все чувства, которые она пыталась подавить, вырываются наружу.       Паймон, заметив её напряжение, тихо сказала:       — Может, это твой шанс поговорить с ним? Мы же должны хотя бы попрощаться.       Девушка усмехнулась, но мысли о «недоразумении» и их близости не давали покоя. Она понимала, что встретиться с Тартальей — значит столкнуться с собственными переживаниями. Не в силах разорвать этот порочный круг, она решила, что лучше всего просто уйти.       — Пойдем, — сказала она, оборачиваясь к Паймон. — Нам не стоит сейчас вмешиваться.       Тем не менее, что-то внутри неё шептало, что надо разобраться в сложившейся ситуации. Хотелось знать больше, понять, почему он плакал тогда, зачем так рисковал своей жизнью. Мысленно Люмин решила, что когда придет время, она скажет ему все, что думает. Но сейчас было важно разобраться с предстоящим путешествием в Натлан.       Этим вечером путешественница снова решила не возвращаться в храм. Намечались небольшие посиделки у Аяки, от которых странница была не в праве отказаться, а вот упрямая Паймон вполне себе могла. Люмин сильно удивилась, а может и обрадовалась, когда всегда весёлая и задорная фея ответила жёсткое и твёрдое «нет». Про сопровождение был тоже получен отказ. Их дороги разошлись у поместья Камисато, Паймон направилась в храм, а странница в гости к своей подруге.       — Люмин! Как хорошо, что ты пришла! — радостно воскликнула Аяка, проводя её внутрь. — Я всё подготовили для вечера. Надеюсь, ты готова немного развлечься!       — Да, конечно, — без особого энтузиазма ответила Люмин, присаживаясь за стол, усыпанный сладостями и различными закусками. В атмосфере дружелюбия её мысли о Тарталье отошли на второй план.       Чуткая Аяка заметила, что подруга выглядит несколько рассеянной.       — Ты выглядишь взволнованной, всё в порядке? — спросила она, наливая чай.       Люмин улыбнулась, стараясь не выдавать шквал эмоций, бушующих в её сердце.       — Всё в порядке, просто… много думаю о последующей миссии и о своём брате, — произнесла она, стараясь не углубляться в детали.       — Слишком много думать и переживать вредно для здоровья. На нашу вечеринку напрашивался Тома, но я его выгнала, — мечница заглянула в пакет, оставленный другом, и вынула из него небольшую бутылку сакэ. — И, кажется, это было правильным решением.       Вечер прошёл в разговорах и смехе, они обсудили последние новости, планы на будущее, и даже немного повспоминали о приключениях, которые им довелось пережить вместе. Постепенно Люмин начала расслабляться, алкоголь давал о себе знать, однако в душе оставался легкий дискомфорт из-за неразрешённых вопросов. Она рассказала всё в мельчайших подробностях, надеясь на понимания и дельные советы. Информация воспринялась в штыки. Аяка сильно возникала, принятие данного факта никак не укладывалось в голове, но видя, как странница поникла, та сразу смягчилась и пошла на уступку. Если бы он не был Предвестником, как бы всё обернулось?       После долгого вечера, когда звёзды начали светить особенно ярко, Аяка предложила выйти на свежий воздух. На улице они стояли под светом луны, и тишина позволила Люмин собраться с мыслями.       — Знаешь, — начала мечница, глядя в небо, — Иногда нужно просто отпустить всё, что нас беспокоит. Я понимаю, что на определённых людей влияют разные обстоятельства. Может, тебе стоит уже с ним поговорить, сказать, что тебе не нравится, и высказать всё, что на твоём сердце?       Эти слова заставили девушку задуматься. Она знала, что ей нужно разобраться с тем, что произошло с Тартальей, но страх и возможные последствия сдерживали её.       — Я просто боюсь, что это изменит всё, — призналась она. — Он был рядом в самый трудный момент… и я не знаю, как это всё объяснить.       Аяка, понимая, что дело не только в страхе, но и в понимании своих чувств, поддержала подругу.       — Иногда изменения — это именно то, что необходимо, чтобы двигаться вперёд. Посмотри сама, хоть фатуи и плохие, но для тебя сейчас это будет выгодным союзом.       — Я не могу ослушаться Итэра, — выхватив из рук подруги полупустую бутылку, путешественница поднесла её к своим губам, сделав небольшой глоток. — К тому же …       — Люмин! — у ворот раздался голос Паймон.       Девушки синхронно повернули голову в сторону звука. Аяка тихо хихикнула, отвела взгляд, а Люмин непроизвольно подавилась своей же слюной от увиденного. Рядом с феей стоял Тарталья. Его эмоции слишком быстро сменялись на лице, от чего по спине странницы пробежали мурашки.       Путешественница замерла на месте, не веря своим глазам. Тарталья выглядел немного уставшим, но его присутствие здесь внезапно подняло в ней волну эмоций. Паймон, увидев выражение лица подруги, сразу же улыбнулась, подозревая, что это может быть интересная встреча.       — Эй, вы чего тут делаете? — весело спросила фея, подлетев немного ближе.       Тарталья, заметив их, слегка притянул губы в улыбке, но в его глазах читалось что-то большее — настороженность или тревога. Он посмотрел на Люмин, и в этот момент готовность к разговору, о которой говорила Аяка, внезапно покинула её.       — Привет, — мягко произнёс он. — Я искал тебя.       Путешественница почувствовала, как её сердце забилось быстрее. Она шевельнулась, пытаясь найти слова, но мучительное «недоразумение» продолжало висеть между ними, словно туча над ясным небом.       — Я… тоже хотела с тобой поговорить, — наконец, выдохнула она, стараясь абстрагироваться от сгущающейся атмосферы.       — Входите, Паймон, пойдём в дом, — предложила Аяка. — Я немного отойду, чтобы не мешать вам.       Люмин хотела возразить, но Аяка уверенно шагнула в сторону, оставляя их наедине под нежным светом луны. Тарталья сделал шаг ближе, и странница почувствовала, как пространство между ними наполнило напряжение.       — Почему ты бегаешь от меня? — произнёс он дрожащим от переживания голосом. — Если проблема в той ситуации, то я правда не хотел тебя напугать или заставить чувствовать неловко.       Люмин ненадолго отвела глаза, вертя в голове тысячу мыслей. Она знала, что должна высказать всё, что её беспокоит, но слова словно застряли в горле.       — Ты… ты изменился, Тарталья, — тихо ответила она. — И я тоже. То, что произошло, меня пугает.       — Я тоже запутался, — признался он, протягивая руку, словно хотел дотронуться до её плеча, но вовремя остановился. — Послушай, нам нужно покинуть Инадзуму, в Снежной тебе правда помогут. Эй, что с тобой?       Вовремя поймав падающую девушку, Тарталья прижал Люмин к своей груди, погладил её светлую голову.       — Голова болит, — завыла она. — Кажется, последние рюмки были лишними.       Оставаться в поместье Камисато не хотелось, главной целью было доставить путешественницу обратно в храм, Паймон с Яэ Микой волновались, да и Тарталья тоже. Аккуратно усадив себе на спину сопротивляющуюся девушку, Предвестник медленно направился к выходу, решив не беспокоить фею и её подругу.       — Но… Ты злодей, а я герой. Нас разделяют пути и обстоятельства. Как мы можем продолжать дальше? Какой смысл в том, что между нами было?       Тарталья вздохнул, как будто взвешивая слова. Видимо, сейчас не лучшее время поднимать более серьёзные темы. Повернув голову, он встретился с янтарными глазами, которые явно много чего не будут помнить на утро. Если она такая после сакэ, что же будет, если в её организм попадёт огненная вода? Его взгляд стал более серьёзным.       — Люмин, — произнёс он тихо, — Неужели ты считаешь, что я на самом деле такой плохой? Мы оба знаем, что обстоятельства могут сложиться иначе. Я готов на многое, чтобы не потерять тебя. Дай мне возможность присматривать за тобой.       Путешественница понемногу начала сползать с крепкой спины, обвить его шею не хватало смелости, пришлось слегка подбросить странницу, взяться за ноги покрепче. Люмин неловко пискнула, когда почувствовала знакомые пальцы, сжимающие ляжки.       Тарталья, ощущая её растерянность, тихо продолжил:       — Я не такой, как другие. У меня есть свои принципы и ценности. Поэтому не думай, что я просто пользуюсь ситуацией или твоим состоянием.       — Хорошо.       Слегка вытянувшись, она перекинула руки через его плечи, уткнулась носом в шею, вызывая небольшие мурашки. Закрывая глаза, она полностью ослабила голову, легка на его плечо, почувствовала, как на сердце стало теплее и чувство безопасности немного появилось.       — Прости, — шепнула она. — Я не знаю куда деть свои руки. Тебе правда не сложно меня нести?       — Нет, ты лёгкая, как пушинка, обхвати мою шею, так будет удобней.       Она медленно обняла его левой рукой, позволив правой безвольно разгуливать по телу. Сначала она зацепилась за небольшую пуговицу, покрутила её немного, затем схватилась за красный шарф, попыталась намотать на палец, но всего этого было мало. Тарталья старался не задавать вопросов, она не спала, могла сама держаться за него, и это главное. До храма оставалось совсем немного.       Внезапно её ладонь скользнула ниже, добираясь до выреза у живота. На секунду Предвестник пожалел, что не застегивается полностью. Холодная ладонь подхватила край пиджака и, пробравшись под рубашку, прильнула к оголенному животу. Теперь уже и Тарталье было неловко.       — Ты уверена, что утром не вспомнишь об этом? Нас с тобой ждёт серьезный разговор, завтра ты нужна мне адекватной.       — Адекватной? — спросила она. — Знаешь, я сейчас так счастлива. Впервые за долгое время я кому-то просто нужна.       — А как же твоя толпа друзей? Та же Паймон?       — Иногда мне кажется, что все вопросы в Тейвате могли бы решится сами собой, без меня. Ведь даже демона запечатали не мы. Такое чувство, будто бы мной снова воспользовались.       Усталость взяла вверх. Слова начали путаться, а нежный ветерок и лёгкое покачивание понемногу убаюкивали, не позволяя открыть глаза. Руки Люмин ослабли, и она погрузилась в сон, стараясь кое-как держаться за крепкие плечи Предвестника.       Утро наступило слишком быстро. Голова болела, во рту всё пересохло, и живот неистово крутило. Открыв глаза, путешественница тяжело перевернулась на правый бок, почувствовала лёгкое головокружение. Она находилась в одной из спален храма Наруками, орнаменты лисицы на стене было ни с чем не спутать. И, что самое главное, на полу, укрытый непонятно во что, спал Тарталья. Приподнявшись, Люмин почувствовала резкую боль, соскочила с кровати и, придерживая рукой рот, выбежала из комнаты.       Холодная вода помогла. Отдышавшись, девушка посмотрела на себя в зеркало. Растрепанные волосы, помятая одежда и стёртый блеск для губ, состояние было ужасным. Вернутся в комнату было стыдно, да и желания не было.       Разбуженный от громкого топота, Тарталья покорно ждал её возвращения, заранее приготовив целебный отвар, который так любезно посоветовала Яэ Мико. Возвращение ночью в храм вызвало ещё то представление. Лисица долго смеялась, а затем ругалась, что эти двое так бестактно оставили в поместье Камисато свою маленькую подругу.       Медленно войдя в комнату, Люмин присела рядом с Тартальей на кровать и, приняв кружку из его рук, сделала пару небольших глотков.       — Спасибо, что пришёл за мной, — она неловко отвернулась, старалась не смотреть ему в глаза. — Ты правда мне был очень нужен тогда.       — Ты что-то помнишь?       — Я помню всё, — Люмин встала с кровати, подошла к окну и, наконец, посмотрела на Чайльда. — Не будем сейчас обсуждать мои поступки, давай поговорим о тебе.       Последовала небольшая ухмылка, в голове появилось множество предполагаемых вопросов, на большинство которых Тарталья был готов соврать.       — И что конкретно тебя интересует?       — Почему ты плакал тогда? — она присела на ближайший стул, боясь упасть на пол. — Тебя окутала тьма демона, я звала тебя, но, кажется, ты не слышал. Что произошло?       Отвечать не хотелось. Было стыдно показывать свои слабости. Пытаясь придумать оправдание, Тарталья всё же решил сказать правду.       — Мне привиделась ты, не знаю, что это было, но я держал тебя на своих руках, мёртвую, — он сделал небольшую паузу, пытаясь понять её эмоцию. — Затем показалось моё детство, моё пребывание в бездне, все эти адские тренировки. Мне впервые стало самого себя жалко. Это ещё было показано так … драматично.       — Я думала ты гордишься этим, — встав напротив, Люмин протянула ладонь к его щеке, нежно погладила. — Поэтому ты до сих пор в Инадзуме? Думаешь, что видение сбудется?       — Если я буду с тобой, то ничего не сбудется, — она отпрянула, позволяя своим ушам покраснеть. — Я про сопровождение. В Снежной мне удастся тебя защитить. Поплыли со мной.       Путешественница отстранилась окончательно. Разговоры о крио регионе сильно не нравились.       — Ладно, — продолжил он. — Поговорим об этом чуть позже. Пойду найду Паймон.       — Я хочу завтра покинуть Инадзуму, — внезапно произнесла она. — Поэтому хочу попрощаться на хорошей ноте. Не знаю, когда мы теперь сможем увидеться, но если честно … мне понравилось путешествовать с тобой.       Остановившись на пол пути, Тарталья замер, на лице заиграла улыбка, но сделать шаг на встречу к ней он не решился. Раздался скрип двери, и, оставшись одна в комнате, Люмин позволила себе выдохнуть.       Наконец, решение было принято. День был потрачен на сборы. Договориться об отправки до Ли Юэ помог Тома, а закупиться всем необходим предложила Ёимия. Паймон тоже была рядом. Вернулась она от Аяки одна и о местонахождения Тартальи ничего не знала. Решение покинуть Инадзуму сильно обрадовало фею, казалось, что всё идёт замечательно и этот день закончиться на хорошей ноте.       Всё так и было, пока под вечер в их с Паймон комнату не ворвался Тарталья. В его руках был поднос с подозрительным содержимым, а из переднего кармана торчал клочок бумаги, завернутый несколько раз. Поставив поднос на стол, Предвестник молча разлил жидкость по бокалам и немного отлил в маленький стаканчик.       — Что ты делаешь? — спросила Люмин, садясь за стол. — Это вино?       — Да, хочу провести наш последний вечер как следует, ну и вернуться к тому разговору. — сев напротив, Тарталья взял в руку свой бокал. — Ты голодна?       Вопрос был проигнорирован. Путешественница протянула ладонь, взяла небольшое яблоко из подноса с фруктами и, продолжая прожигать Предвестника взглядом, сделала громкий укус.       — Ты опять за своё? Какая проблема в слове «нет»? — почувствовав напряжение в воздухе, Паймон подлетела к столу, схватила маленький стаканчик и, отлетев к окну, принялась слушать. — Я не готова отправиться в крио регион без пиро элемента.       — Боишься замерзнуть?       — Это одна из причин, — заметив, что Тарталья не пьёт, она повернула голову в сторону Паймон, которая явно уже сделала пару глотков.       — Тогда, по-твоему, имея гидро элемент, я должен был превратиться в ледышку? — комната наполнилась смехом. — Люмин, я хочу помочь тебе. Царица согласна оказать поддержку. Давай оставим всю нашу вражду в прошлом?       — Я не хочу доверять Фатуи, — решительно ответила она. — Ты сам знаешь, что вашей организации не удалось заработать ни капли уважения. Не стоит пользоваться моим хорошим отношением к тебе. Я бы могла предложить отправиться в Натлан со мной, но думаю, что нам не стоит этого делать.       Его губы поджались. Всё текло явно не в его русло. Что он задумал? Взглянув на Паймон и убедившись, что фея выпила содержимое, Предвестник поставил свой бокал на стол и пододвинул поближе к путешественнице.       — Хорошо, раз твоё мнение неизменно. Позволь поговорить о наших чувствах. — Люмин опустила глаза. — Ты мне небезразлична, так же, как и я тебе. Что планируешь делать с этим? Подавить свои чувства?       — С чего ты взял, что я испытываю к тебе симпатию? Это всё из-за того, что мы очень много времени провели вместе, были тесно связаны единой миссией. Дай нам провести пару месяцев порознь, и мы оба забудем об этих чувствах.       Тарталья нахмурился, осознавая, что его попытки установить связь не были поняты.       — Люмин, ты сама знаешь, что это не так. Чувства не исчезают просто так. Они могут быть подавлены, но не исчезают. — его голос стал более серьезным, как будто он искал ответ, который мог успокоить его собственные эмоции.       Странница подняла взгляд, но в её глазах читалось смятение.       — Ты не понимаешь. Это нечто большее, чем просто чувства. Это риски, это опасности. Мы находимся на разных сторонах, и продолжать эти разговоры — значит ставить под угрозу то, что у нас есть.       — А что у нас есть? — его тон немного успокоился, но в нем всё еще проскальзывала настойчивость. — Я вижу в тебе не только напарницу, но и человека, которому могу доверять. Это не просто игра.       Паймон, усевшаяся на подоконник, напряглась, осознавая, что разговор принимает серьезный оборот.       — Эй, это уже слишком! Может, поторопимся с этими признаниями и выпьем за дружбу? — попытка отвлечь их ситуацию не увенчалась успехом.       Люмин отвернулась, её сердце колотилось. Она понимала, что он прав. Но страх разрывать привычные связи сдерживал её.       — Ты ведь сама говорила о доверии. Почему бы не доверится мне сейчас? — спросил Тарталья, его голос согревался искренностью. — Поверь, Снежная не так опасна, как ты думаешь.       Путешественница опустила голову, взяла в руку протянутый ей бокал, но не поднесла его ко рту. Вместо этого она взглянула на Тарталью, в глазах которого читалось терпение и надежда.       — Мой брат не одобрит всего этого.       — Ладно, — вздохнул Предвестник. — Раз ты такая непробиваемая, то не буду настаивать. Давай просто выпьем за то, что пережили, за наше маленькое приключение.       Люмин мгновенно почувствовала, как напряжение в комнате немного снизилось. Она сделала глубокий вдох и, в конце концов, подняла бокал, присоединяясь к его предложению.       — За наше приключение!       Тарталья тоже поднял свой бокал, но его взгляд стал слишком спокойным, слишком уравновешенным. Она сделала глоток. Жидкость оказалась сладковатой и мягкой на вкус, это было явно не вино. Мгновенно путешественница почувствовала, как в её теле начинают происходить изменения, сначала лёгкое головокружение, затем чувство растерянности.       — Что … что со мной? — пробормотала она, ставя бокал на стол.       За спиной послышался грохот. Обернувшись, Люмин увидела на полу лежащую без сознания Паймон. К горлу подкрался ком, и сердце забилось в разы чаще. Соскочив со своего стула, она поспешила подбежать к фее, но ноги, будто ватные, не могли сдвинуться с места. Девушка попыталась сделать шаг, потеряла равновесие. В воздухе замелькали искры, и мир вокруг начал распадаться на цветные пятна. Крики и тени перед глазами смешивались, и все звуки словно уходили в далекую альтернативную реальность. Она отчаянно схватилась за стол, пытаясь удержаться, но не смогла.       Сердце колотилось в груди, а дыхание становилось всё более затруднённым. Люмин чувствовала, как ее сознание начинает тускнеть, и прежде чем она успела понять, что происходит, её ноги подломились, и она бессильно рухнула на пол рядом с Паймон.       Мир вокруг медленно погружался в черноту. Последнее, что она услышала, это тихий голос Тартальи, который произнес её имя, но он звучал будто из-за далекой преграды. В одно мгновение её мир исчез, оставив только безмолвие.