Глава 10

      В голове пульсировала боль, а в горле пересохло, словно ручей в безводной пустыне. Мягкий, но затхлый воздух напоминал о каком-то далеком и неприятном сне. Хотелось проснуться, убежать, спрятаться — сделать всё, что угодно, лишь бы выбраться из этого странного состояния. Путешественница пришла в себя с трудом, медленно открывая глаза. Её укачивало, желудок явно хотел вывернуться наружу, а запах затхлости и влажности щипал ноздри. Осматриваться было сложно, вокруг царила темнота, помещение заливало лишь тусклое островерхое сияние лунного света, пробивавшееся сквозь маленькое окно.       В комнате стояла тишина, прерываемая лишь слабым покачиванием корабля и тихим шепотом волн.       Люмин лежала на большой и мягкой кровати, словно похищенная принцесса, уготованная страшному зверю. Что произошло? Она попыталась сесть, но почувствовала, как что-то сковывает движения. Паника появилась в груди, когда она поняла, что ее руки были крепко связаны.       Глаза понемногу привыкали к темноте, со временем странница смогла видеть больше. Осмотревшись, она заметила затянутые темными тканями стены, деревянные балки и старинную мебель, покрытую слоем пыли. Корабельный запах соленой воды и сырости придавал всему этому жутковатый оттенок. В одном углу стоял старинный сундук, а рядом — стол с разными предметами, которые она не могла различить из-за расстояния.       Сосредоточившись, Люмин попыталась вспомнить, как оказалась здесь. В ее памяти мелькали обрывки образов: серый мундир, спор, возмущения, резкие движения и непонятный напиток, так сильно напоминающий вино. Она начала паниковать, ощущая, как сердце колотится в груди.       Вдруг дверь каюты скрипнула, и в проеме появился силуэт. Слегка вздрогнув, путешественница резко легка на подушку, прикрыла глаза, попыталась спрятать следы своего пробуждения. Тяжёлые ботинки громко топали по полупустому и тихому помещению, отдавая неприятную пульсацию в ушах, становилось страшно.        Силуэт приблизился к кровати, и Люмин почувствовала, как холодный воздух окутывает её, заставляя дрожать. Сердце колотилось всё быстрее. Надеясь увидеть перед собой Предвестника, она неохотно открыла глаза. Это и вправду был он. Слегка лохматый и встревоженный, он обеспокоено взглянул на путешественницу и, заметив её открытые глаза, резко присел на корточки, удерживая их взгляды на одном уровне.       — Ты наконец-то очнулась! — его голос был хриплым, но в то же время согревающим, как проблеск света во мраке. — Как ты себя чувствуешь? Всё хорошо?        Она попыталась произнести его имя, но вместо звука из горла вырвался лишь тихий шёпот. Паника и неясность окутывали её, как теневая вуаль. Предвестник, заметив её мучения, протянул ладонь к девичьей щеке, но Люмин резко отпрянула назад. Осознание, что всё это случилось по вине Тартальи, вызывало отвращение с волной недоверия.       Её руки до сих пор были связаны, и то, что Тарталья даже никак не пытается помочь, говорило о многом. Неужели Одиннадцатый Предвестник так легко смог похитить великую путешественницу? На языке вертелось много невысказанного, но Люмин была слишком расстроена и слаба, чтобы что-либо доказывать.       — Где Паймон? — говорить о случившемся не хотелось, приходилось заходить из далека.       — С ней всё хорошо, она в соседней каюте, — заметив, как странница отодвинулась ещё дальше, Тарталья тяжело опустил голову, что-то пробормотал себе под нос и, поднявшись, сел на край кровати. — Я должен объясниться?        Последовал лёгкий кивок и тихое «да» в его сторону.       — Ну, конечно же, должен, куда без этого, — произнес он, глядя в пол, как будто искал там ответы. — Всё случилось очень быстро, я не хотел, чтобы так вышло. Я просто… не мог позволить вам уйти.       Люмин, не отпуская его взгляд, почувствовала, как ярость и недоумение переплетаются в её сердце. Как он мог так говорить, когда её свобода была сомнительна, а она сама ощущала себя как пленница?       — Ты похитил меня! — её голос, хотя и слабый, звучал с решимостью. — Это невозможно оправдать.       Тарталья поднял руки в знаке примирения.       — Я знаю. Но послушай меня. Есть вещи, о которых ты не знаешь, аспекты, угрожающие всем, кого ты любишь. Я не хотел мучить тебя, сомневался до последнего, но это была единственная возможность защитить… — он на мгновение замялся, словно теряясь в собственных мыслях. — защитить тебя от твоего брата.       — Защитить? Зачем? Ты не имеешь права принимать такие решения за меня! — звук её голоса внезапно стал громче, а затем она подползла к нему ближе, закинула завязанные руки ему на шею через голову.       Предвестник наклонился, его глаза выражали смешанные чувства — сожаление, страх или всё вместе? Люмин явно пыталась прочитать что-то в его взгляде.       — Если ты хочешь защитить, тогда почему мои руки связаны? Почему я не знаю куда мы плывём? Почему я всё ещё нахожусь в неведенье?       — Где гарантия, что, освободившись, ты не схватишься за меч, пытаясь отрубить мне голову? — Тарталья наклонился поближе, сокращая расстояние между ними вдвое.       Тёплое дыхание приятно обжигало кончик её носа, заставляя сердце Люмин сжаться и больно кольнуть от злости и обиды. Она почувствовала, как страх и гнев переплетаются в ней, когда Тарталья продолжил говорить.       — Ты должна мне довериться, — настаивал он, глазами ищя понимания. — Я не могу позволить твоему брату переманить тебя на его сторону.       — И что, похитить и запереть — это твой способ защитить? — её голос дрожал от отчаяния. — Ты вор, а не защитник!       Но в его взгляде было что-то, что заставляло её сомневаться. Проблески растерянности и сожаления. Она всё ещё чувствовала уязвимость, руки были связаны, как символ этой ситуации.       — Дай мне шанс объясниться, — умолял Тарталья.       Она хотела ему поверить, но сердцебиение напоминало о том, что она всё ещё в плену, и недоверие превращалось в стену между ними. Настала неловкая тишины, и Люмин решила, что первые шаги к свободе должны начаться с понимания.       Путешественница ослабила хватку, позволила Тарталье выбраться из цепкого кольца. В мгновение он подошел к небольшому столу, схватил с него что-то и покорно протянул девушке, которая слишком сильно на него влияла.       Это было письмо, написанное на белоснежной бумаге, казалось, что, держась за листок, ладони Люмин похолодели, а в каюте появился внезапный аромат свежести.       Странница внимательно изучила конверт, стараясь не выдать своих чувств, заметила символ Фатуи в самом верху. На белоснежной бумаге были аккуратные, но в то же время спешные каракули. Ей хотелось понять, что там написано, но страх перед возможным предательством сковывал её мысли.       — Что это? — спросила Люмин тихо, не сводя взгляда с Тартальи.       — Приказ от Царицы, — ответил Предвестник, понимая, что их связь с путешественницей может оборваться в любую секунду. — Я хочу, чтобы ты знала, почему я поступил так, а не иначе.       Собравшись с духом, она медленно развернула письмо. Слова, будто проблески света, начинали освещать тьму. Она ощутила, как внутри закралось волнение.       Чтение стало настоящим испытанием: каждое предложение вызывало всё больше вопросов, а растерянные чувства к Тарталье смешивались с растущим желанием постараться понять, что им движет. В конце концов, она подняла глаза и встретила его взгляд, полный ожиданий и тревоги.       — Я тебя ненавижу, — обидные слова от неё прошлись лезвием по сердцу, Предвестник поджал губы, не веря, что наступил конец. — Ты должен был рассказать мне. От куда Царица так много знает об Итэре? Почему пишет, что мой брат опасен?       — Успокойся! Я сообщал, что ты ничего не знаешь и что тебе нужна помощь. Будь благодарна, изначально моим приказом была твоя смерть.       — Тут чётко указано о моём задержание как его сообщницы, а это куда хуже смерти. — эмоции хотели выплеснуться наружу, держаться становилась всё тяжелее. — На что я надеялась? Ты был таким милым, заботливым, запудрил мне голову. Почему именно ты прибыл в Инадзуму? Зачем увязался за мной? Никогда не прощу.       Поджав под себя ноги, Люмин стыдливо прикрыла заплаканные глаза ладонями. Стараясь не всхлипывать, она позволяла слезам огромными каплями скатываться по её щекам. Почему он ещё здесь? Почему не может оставить одну?       Послышался скрип кровати, а затем её запястья схватили мужские ладони. Путешественница дёрнулась в лёгком сопротивлении, пытаясь ненавязчиво показать свою неприязнь. Заплаканные глаза проводили взглядом его правую руку, которая аккуратно вынула из ремня на ноге острый предмет. Маленький ножик не внушал опасности, особенно когда его лезвие резко коснулось бечёвки, крепко связывающей руки девушки.       Люмин осторожно потёрла освободившиеся ладони, осматривая страшные следы на руках от веревки. Сколько силы и ненависти вложили в это связывание?       — Прости, не рассчитал силы, а теперь …       Странница, почувствовав освобождение, взглянула на Тарталью с осуждением. В её глазах бушевали эмоции. Она резким движением нависла над ним и внезапно, не сдержавшись, отвесила ему звонкую пощёчину. Слегка ошарашенный, Предвестник прикрыл поражённое лицо рукой, но на его губах появилась тень улыбки — он не ожидал такой реакции.       — Ненавижу тебя таким, Чайльд! Лживый предатель!       Его титул, произнесённый из её уст, сейчас звучал слишком омерзительно. Защищать себя не хотелось, но и слушать оскорбления в свой адрес было неправильным. Стараясь как можно нежнее, он схватился рукой за правую сторону её головы, лёгким броском откинул на подушку, вызывая в глазах путешественницы страх и недоумение.       В каюте повисла напряжённая тишина. Люмин лежала на кровати, сердце билось часто и неровно, хотелось каково-то продолжение его действиям. Медленно выхватив нож из его руки, странница выкинула железный предмет как можно дальше, не отводя взгляда от голубых глаз.       Тишина, будто натянутая струна, разрывалась на куски. В воздухе витала напряжённость, обострённая не только их конфликтом, но и недосказанным. Люмин, глядя в глаза Тарталье, ощущала, как чувства борются внутри неё — страх, ненависть и глупая влюбленность. Её сердце судорожно колотилось, и она понимала, что теперь у неё есть возможность делать выбор.       — Ты ведь всегда был таким, — слегка приподнявшись, она схватила его за руку. — Злодей, искусно входящий в доверие.       — Я хочу быть союзниками, а не врагами, — она смотрела на него странно, загадочно, слишком маняще. — Раз я тебе так противен, обещаю, что как только покину комнату, то не посмею коснуться тебя, не посмею удерживать против своей воли. Дай мне доставить тебя до Царицы, а затем я исчезну из твоей жизни.       Его слова слегка напугали Люмин. Путешественница молчала, не зная, что ответить. Её сердце всё ещё колотилось, и она не могла понять, что чувствует. С одной стороны, она ненавидела его за предательство, за то, что он из фатуи, за то, что выполняет дурацкие приказы Царицы, но с другой — искренне любила, и его уход станет слишком сильным ударом.       — Хоть наши роли и сложны, но мы ведь уже были и врагами, и союзниками, может, теперь пора занять нейтральную сторону? — она стыдливо опустила глаза, не решаясь продолжить. — Прошу … Смути меня. Скажи что-нибудь язвительное и вместе с тем чувственное. Пока ты здесь, давай побудем самими собой.       Тарталья нерешительно переплёл их пальцы на одной руке, другой нежно провёл по её щеке, стирая слезу, медленно скатывающую по коже. Его взгляд был полон нежности и понимания, что ещё больше запутало Люмин.       — Ты ненавидишь меня, но я всё равно хочу быть с тобой, — страница вздрогнула, покраснела от смятения. — Не хочу отпускать.       Путешественница, тяжело дыша, пыталась бороться с собой. Её разум был затуманен, а тело предательски реагировало на близость Тартальи. Она чувствовала, как его дыхание обжигает кожу, как его пальцы нежно касаются её лица. В моменте он наклонился, жадно прильнул к её губам. Люмин слегка ошеломлённо начала отвечать на его поцелуй, сердце билось всё быстрее, а разум постепенно сдавался под натиском чувств.       Обхватив его шею руками, странница потянула Предвестника на себя, стараясь забыть обо всём, что происходит за пределами этой каюты. Их губы ещё мгновение соприкасались, создавая магию момента, которая, казалось, стирала все границы между ненавистью и любовью. Завалившись на неё, Тарталья отстранился, навис над ней, упираясь руками по обе стороны от её головы.       — Я не знаю, что нам теперь делать, — прошептала она, глядя в его глаза. — Кажется, если ты предашь меня, моё сердце не выдержит.       В этот момент раздался стук в дверь. Странница вздрогнула, а Тарталья недовольно закатил глаза. Послышались голоса фатуи, которые явно потеряли своего командира. Пришлось оставить её. Неохотно слезая с кровати, Предвестник направился к выходу.       — Я хочу увидеть Паймон, — попросила Люмин, стараясь не показывать своего расстройства.       — Конечно, я приведу её, — ответил Тарталья, спешно скрываясь за дверью. — Давай всё же останемся врагами.       Он вышел из каюты, оставив девушку наедине со своими мыслями. Соскочив с кровати, она босыми ногами подбежала к двери, резко открыла в надежде снова увидеть его, но в длинном и тёмном коридоре уже никого не было. Оставшись одной, разум начинал приходить в норму. Что же делать? Как же вернуться обратно? Раз роли не будут меняться, значит, она до сих пор останется пленницей на этом корабле.       К утру в каюту ворвалась Паймон. Фея была слегка встревожена, но её огромные глаза, явно не могли скрыть переполняющую радость.       — Ты с ним виделась? — крикнула она, будя свою подругу. — Пошли, нам нужно устроить ему взбучку. Хоть он и сказал, что это всё во благо, я ему точно не верю.       Окончательно проснувшись, Люмин обняла Паймон, спросила о её состоянии и, убедившись, что маленький компаньон в порядке, с радостью ответила на все её вопросы.       — Что ещё тебе сказал Тарталья?       — Сказал, что Царица нас не тронет, и что Снежная очень безопасная страна, — тараторила она. — Это неважно. Этот подлец отравил тебя, связал, принёс на корабль, а теперь мы уже проплыли Ли Юэ.       — Ладно, — отыскав глазами кулёк со своей одеждой, девушка поспешила переодеться. — Мы найдём способ освободится и вернуться домой. В любом случае, убегать вплавь бессмысленно. Будем действовать после прибытия.       Приведя себя в порядок. Путешественница решительно открыла дверь, шагнула в длинный коридор, пытаясь найти выход на палубу. Найдя выход, она отворила тяжёлую дверь, почувствовала морозный ветер, который тут же окутал её ноги. Прищурившись от яркого света, Люмин приложила ладонь к своему лбу, имитируя козырёк, и, взглянув на палубу, громко ахнула.       Фатуи. Сколько их было на этом корабле? Вдоль палубы стояли десятки солдат, все они были вооружены до зубов. Каждый из них был занят делом, но как только послышался скрип двери, всё их внимание резко переключилось на странницу. Один из них, высокий и мускулистый, шагнул вперед, преграждая девушкам путь.       — Ты куда собралась, маленькая путешественница? — его голос был холодным и угрожающим.       Люмин попыталась сохранить спокойствие, чтобы лишний раз не схватить оружие, ввязываясь в драку.        — Я хочу выйти на палубу.       — Тебе не позволено покидать свою каюту без разрешения, — фатуи усмехнулся и сделал шаг вперед.       За его спиной послышался знакомый голос, от которого уши странницы мгновенно покраснели.       — Приказываю пропустить её, — голос Тартальи был спокойным и уверенным.       Солдат удивленно обернулся и слегка пугливо кивнул головой.       — Но она ведь пленница! Приказ Царицы …       — Я сказал, пропусти, — повторил Предвестник, делая шаг вперед. — В данный момент я здесь главный, не смей её трогать.       Солдат нахмурился, но всё же отошёл в сторону, освобождая путь. Люмин прошла мимо него, уверенно подошла к Тарталье, в надежде протянула к нему руку и резко вздрогнула, когда Предвестник пугливо отпрянул от неё, не желая её прикосновения.       Она молча шла за ним, не решаясь задавать вопросов. Ветер трепал золотистые волосы, а холодные волны громко разбивались о борт корабля, разбрызгивая воду, доходя до голых ног девушки. Дождь в Инадзуме был куда теплее. Заметив, как Люмин дрожит, Тарталья снял свой мундир, накинул девушке на плечи.       Наконец, добравшись до носа корабля, Предвестник остановился, повернулся к ней, решил прервать мучительно молчание.       — Следующим утром мы прибудем в Снежную, — сложив руки на груди крест на крест, он уставился на морскую гладь, не желая пересекаться с путешественницей взглядами. — Я найду для тебя что-нибудь тёплое. Как прибудем, обещаю купить шубу.       — Что наш ждёт в Снежной? — Люмин была готова услышать всё что угодно, лишь бы её не пленили.       — Для начала выслушай Царицу, а потом прими окончательное решение. В любом случае, я всегда буду рядом с тобой.       — А если я откажусь, выберу Итэра? — она снова попыталась коснутся его, на что получила лёгкую отмашку по своей руке.       — Если такое произойдет — я не стану искать тебя на поле боя, буду сражаться где-то вдали, стараясь не замечать.       Тарталья замолчал, его глаза смотрели вдаль, где горизонт сливался с небом. Люмин почувствовала, как внутри неё поднимается волна страха и сомнений. Что ждёт её в этой незнакомой стране? Какие испытания ей предстоит пройти?       Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. В конце концов, у неё есть время до утра. Но сейчас ей нужно было согреться и набраться сил.       — Спасибо за мундир, — тихо сказала она и, не решаясь протягивать руки, положила одежду на рядом торчащий выступ. — Я постараюсь не замёрзнуть. Вижу, ты решил сдержать своё обещание.       Он кивнул, не глядя на неё.       — Иди в каюту, там тепло. Я принесу тебе что-нибудь поесть.       Но он не пришёл. Еду и одежду принесли фатуи, и каждый вопрос, который задавала путешественница, был тактично проигнорирован. Выйти наружу она больше не могла, теперь она и вправду была похожа на пленницу. Ложились спать компаньоны с волнением. Примерный план был обговорён, оставалось дождаться момента.       Холод. Как часто Люмин ощущала его? Видела ли морозный снег, от которого краснеют ладони и чешется нос? Какой она видела Снежную в своих глазах? Неважно … в путешествии по мирам она никогда не ощущала такого ужасного климата. Драконий хребет теперь был не самым холодным местом. Забившись в углу кровати, завернутая в лёгкий тулуп, сидела путешественница, интенсивно стуча зубами друг об друга, она крепко обнимала своего маленького компаньона, считая минуты до наступления утра.       — Мы должны постараться заснуть, — прошептала Люмин, неохотно ложась на подушку. — Или попробовать найти источник тепла.       — Нет, нельзя! — завопила фея. — Мы проснулись от холода, значит, если уснём, то умрём. Советую найти главного и пожаловаться на ужасный сервис. Эта одежда не теплее одеяла. Возмутительно!       — Хочешь устроить скандал? — взглянув на Паймон с улыбкой, странница получила положительный ответ.       Засунув голую ногу в холодный ботинок, путешественница стиснула зубы, прокляла всё что можно вокруг, дождалась, пока тело привыкнет, и, стуча зубами, накинула на себя одеяло, которое было явно теплее одежды, которую ей предоставили.       Люмин решила, что лучше всего начать с поиска кого-нибудь из команды, надеясь, что из-за плохого поведения её тут же приведут на ковёр к Предвестнику.       Выбравшись в коридор, Люмин тихо шагала, прислушиваясь к звукам вокруг. Корабль напоминал ей лабиринт, где каждый скрип и шорох могли донести неизведанный тайны.       Она двигалась осторожно, стараясь не привлекать лишнего внимания. Коридоры корабля были низкими и узкими, атмосферу наполнял запах соли и влажной древесины. Странница старалась запоминать пути, прислушиваясь к разговорам фатуи, которые время от времени проходили мимо, но их речи редко выходили за пределы ругательств и шуток.       Вскоре она заметила дверь приоткрытой, через которую доносился свет и звук разговоров. Решив заглянуть, она подкралась ближе и увидела, как несколько членов команды собирались за столом, обсуждая предстоящую встречу в Снежной. Им явно было не до её присутствия. Слово за слово, Люмин уловила фразу о том, что Царица может быть неприветливой к незнакомцам, и что они сами не раз подвергались её гневу. Её сердце забилось быстрее; мысли о возможных трудностях при встрече с Царицей только добавляли тревоги.       Она отступила назад и решила продолжить поиски. Пройдя еще немного по коридору, она оказалась у другого выхода на палубу. Как только свежий воздух коснулся её лица, растревоженные мысли немного утихли.       — Стоять! — Паймон громко ахнула, а Люмин дрожащими руками закрыла дверь, напугано уставившись на солдата. — Решила сбежать у нас из-под носа?       Путешественница резко развернулась, стараясь скрыть панику на лице. Этот человек, крепкий и настойчивый, шагал к ней с недовольством на лице. В его глазах она увидела неприкрытую угрозу.       — Я… я просто хотела подышать свежим воздухом, — тихо оправдалась она, понимая, что это не убедит его.       Солдат остановился в нескольких шагах от неё и, наклонившись, схватил за запястье, притянув близко к себе.       — Не смей убегать! Ты под нашим контролем, — процедил он, сжимая её руку.       Люмин в растерянности взглянула на Паймон, которая нервно вертелась вокруг, пытаясь найти способ помочь. Но этого не требовалось — Люмин знала, что еще больше паники только ухудшит ситуацию.       — Пожалуйста, отпустите меня! Я просто хочу поговорить с Тартальей! — произнесла она, ощущая, как сердце колотится в груди.       Солдат фыркнул, находя её слова смешными и, игнорируя ругательства феи, решительно потянул девушку обратно через коридоры корабля. Девушка пыталась вырваться, но его хватка была крепкой, и в какой-то момент она решила просто сдаться.       — Выполнено, принцесса, — сказал он, открывая дверь в каюту Тартальи и бросая странницу внутрь, как мешок с картошкой.       Люмин вжалась в грубый ковёр, чувствуя, как адреналин покидает тело. Тарталья сидел в кресле, облокотившись на стол, и с недовольством посмотрел на неё. Пришлось оставить свои дела на потом и отложить скучные документы как можно дальше.       — Что произошло? — спросил он, поднимаясь с места.       Фатуи резко кивнул в её сторону.       — Поймали на попытке сбежать.       Люмин вздохнула, впитывая в себя тепло комнаты. Она удивилась, что это место чувствовалось как рай на земле, даже несмотря на напряжённую обстановку.       — Свободен, — скомандовал Предвестник, остановившись рядом с путешественницей. — Я позабочусь о ней.       Как только дверь каюты закрылась, путешественница схватилась за ботинок Тартальи, помогла себе подняться и со всех ног двинулась к странному предмету, издающему тепло. Сидя на коленях, девушки маниакально протянули руки к тепловой печке, которая громко шумела и иногда пахла сожжённым воздухом.       Тарталья, наблюдая за Люмин, не мог сдержать улыбку. Она выглядела такой беззащитной и уязвимой, словно маленькая пушистая зверушка, которая оказалась в лапах хищника. Его мрачное настроение немного рассеялось.       — Ты так сильно хотела меня видеть, что снова попала в неприятности? — насмешливо спросил он, садясь на пол рядом с ней.       Странница, не отрываясь от печки, смирилась с его насмешкой, попыталась выражением лица показать своё недовольство.       — Что за дела? — возмутилась Паймон. — Ты решил нас убить таким способом?       — Что? О чём ты?       — Мы промёрзли до костей, — ответила путешественница. — Еда и одежда, всё до безумия холодное. Почему ты не пришёл ко мне?       — Потому что был занят, — слегка озлоблено выплеснул он. — Я отдал приказ позаботиться о тебе. Видимо эти придурки воспринимают всё слишком серьезно.       — Я не понимаю! — соскочив, Люмин направила свой острый меч в сторону Тартальи. — Эти фатуи находятся под твоим командованием. Скажи хоть раз правду.       Схватившись за кончик меча, Предвестник отодвинул оружие в сторону, поднялся следом за ней и, подойдя достаточно близко, впервые за эти сутки дотронулся до её щеки.       Растерявшаяся Люмин опустила свой меч, продолжая крепко сжимать его в своей ладони.       — Я везу тебя в Снежную как пленницу, потому что не смог с тобой договорится, — схватив её за кулак, Тарталья попытался расслабить крепкую хватку, выбить оружие из ладони, переплести их пальцы. Ему удалось. — Для всех мы пока что враги. Царица явно решила мне не верить, поэтому и попросила доставить тебя. Да боже, ты сама всё усложнила.       Разочаровано взглянув в голубые глаза, Люмин подошла к печке, повернула её в сторону кровати и, схватив шокированную Паймон за руку, направилась в сторону расправленной кровати. Разговаривать не хотелось. На дворе всё ещё стояла ночь, нужно было как следует выспаться.       — И чем же она всё усложнила? — не унималась любопытная фея. — Значит, всё, что ты мне рассказывал, было ложью? Ты её не любишь?       Не обращая внимания на слова Паймон, Люмин улеглась на кровать, завернулась в одеяло, попыталась абстрагироваться от всего.       — Ты отказывалась сотрудничать со мной, — продолжал он ей в спину. — Я сбежал с тобой ночью из храма, принёс без сознания на корабль и привлёк большое внимание своих подчинённых. Что я должен был делать?       Путешественница прикрыла свой рот одеялом, пытаясь всеми силами игнорировать Предвестника.        — Ты мог сказать, что нам плохо, — ответила Паймон. — Но натравлять на нас весь корабль отвратительно.       — Люмин? Ты спишь? — обратился он к страннице, которая тут же закрыла глаза. — Ты права, Паймон. Я сам всё разрушаю.       — Вот-вот! — спаясничала фея.       — Мне действительно не хватает дипломатии, — проворчал Тарталья, осознавая, что его методы не самые лучшие. Он прилёг рядом с ней на кровать, укрываясь от холодного ветерка, проникавшего через трещины в стенах.       Люмин, зная, что игнорирование его слов лишь усугубит ситуацию, всё же продолжила притворяться спящей.       — Прости меня, —его голос едва слышался над треском печки. — Я не хотел, чтобы всё так вышло.       Странница не открыла глаза, но в её сердце зашевелилось что-то теплое при этих словах. Она могла бы высказать гнев и недоумение, но вместо этого просто наслаждалась тишиной. Её мысли метались, искали правильные слова, но их не было.       Тарталья продолжал говорить, его голос стал чуть мягче, он говорил о своих целях и о том, как был вынужден действовать в сложившейся ситуации.       Знатно заскучав, фея попросила Тарталью заткнуться, подлетела к небольшому креслу, усыпанному подушками, и, как следует улёгшись, постаралась заснуть.       — Люмин, — продолжил он, убавив голос на пол тона. — Надеюсь ты спишь и сейчас правда ничего не слышишь. Я понимаю, что всё это звучит как абсурд, но… я не могу больше молчать.       Люмин приоткрыла глаза, инстинктивно чувствуя, что эти слова важны. Тарталья продолжил.       — Когда я впервые увидел тебя, я не думал, что ты изменишь мою жизнь. Ты — как свет, который пробивается через мою тьму. Не могу вынести мысли о том, что ты страдаешь из-за меня.       Он тяжело вздохнул, искренне стараясь донести свои чувства.       — Да, я был жесток, действовал, не думая о последствиях. Но в глубине души, Люмин, я… я действительно забочусь о тебе. Ты стала частью меня, и это не просто желание использовать тебя как пешку. Я хочу, чтобы ты была рядом. Я не знаю, как это объяснить, но… кажется, я люблю тебя.       Люмин затаила дыхание. Глаза широко раскрылись от удивления, а сердце колотилось в унисон с его словами. Она никогда не ожидала услышать нечто подобное от Тартальи, особенно учитывая всю сложность их отношений.       — Мне нужно проветриться, — встав со скрипучей кровати, Предвестник накинул на себя шубу, поспешил покинуть комнату, оставляя Люмин в полном шоке от сказанных слов.       Услышав звук закрывающейся двери, путешественница соскочила с подушки, вжалась в себя, не веря собственным ушам. Её мысли путались, в сердце поднималась бурю эмоций: растерянность, гнев, а теперь и нежность. Она не знала, что думать о признании Тартальи.       — Ты действительно любишь меня? — произнесла она тихо в тишине комнаты, будто в надежде, что он вернётся и объяснит свои чувства. Но в ответ был лишь холод ночи и шум моря за окном.       Паймон, усевшись в кресле, потерла свои маленькие ручки, словно размышляя о сказанном.       — Это слишком сложно! — воскликнула она. — Сначала он ведёт себя как злодей, а потом одновременно с этим признается в любви?       Люмин не могла с ней не согласиться. В её голове крутились образы их прошлого: борьба, недопонимание, постоянные споры. Но теперь, после его слов, всё выглядело совершенно иначе.       — Он, наверное, просто напуган, — произнесла Паймон, подлетев ближе к Люмин. — Ты сама знаешь, как сложно быть на его месте.       Странница кивнула, её плечи немного расслабились. Наверняка Тарталья действительно чувствовал себя одиноким, как и она. В конце концов, они оба оказались в этом опасном мире, полным противоречий и тьмы вокруг.