Глава 11

      — Чёрт! Почему это происходит со мной?       Громкий удар кулака о борт корабля раздавался как крик души, отрезвляя от нарастающей апатии. Казалось, будто Тарталья сходит с ума, продолжая бессмысленный монолог с самим собой, словно ища утешение в своём собственном бреде. В каждом его слове звучала отменная тоска и нарастающее отчаяние, подобное буре, что захватывает спокойное море. Пора успокоится! Подумать о последствиях. Громко ругнувшись, Чайльд присел на корточки, уперся спиной о борт и, тяжело вздохнув, схватился за рыжие локоны.       Царица жестока. Неужели Одиннадцатый Предвестник не заслуживает нормального шанса на искупление? Сколько раз ему уже приходилось делать выбор не в свою пользу? Бесчисленное количество.       Письма, которыми Чайльд обменивался с Царицей, принесли больше вреда, чем пользы. Хотелось обернуть время вспять и вообще ничего не докладывать. Глупая привычка служить верой и правдой. Очень глупая.       Тарталья сжал кулаки так, что костяшки побелели, но, несмотря на внутреннюю бурю, всё ещё оставался на грани контроля. Он прекрасно понимал, что его беспокойство не смоет ни один океан, и всё это время он ведёт войну не только с внешними врагами, но и с собственными демонами.       Ветер свистел в парусах, и звук казался ему глухим эхом. Нахлынули воспоминания о старых деньках — когда всё было проще, когда мечты не сопровождались такой тёмной тенью. В самом начале, когда он только начал службу Царице, ему казалось, что этот путь будет проще, что деньги, власть и высокое положение помогут забыть о днях, проведенных в бездне, что помогут загладить вину перед родителями, но с каждой новой миссией, с каждой интригующей игрой на поле политики он всё глубже погружался в омут загадочных манипуляций.       — Почему всё так сложно?! — воскликнул он в очередной раз, глядя на бушующее море, будто оно знало ответ на его вопросы. Каждая волна вызывала в нём новые воспоминания, что приколачивались как ржавые гвозди. Размышляя о своих поступках, он задавался вопросом: был ли он трусом за то, что не выполнил все приказы? Вовремя не избавился от путешественницы, довёл всё до точки невозврата? Или же искал в себе смелость, чтобы встать против жестокости, что царила вокруг?       Утро наступило слишком быстро. Морозный воздух и иней на стекле вызвали у девушки, завёрнутой в одеяло, горстку мурашек, которые, не стесняясь, пробежались по каждому участку девичьего тела. Было прохладно. Печку явно кто-то выключил ночью. Пробежавшись глазами по каюте Тартальи, Люмин обнаружила лежавший на небольшом столике свёрток одежды. Сомнений не было, вещи предназначались ей, только вот … Небрежно подняв вверх тёмно-фиолетовые колготы, девушка скривилась, припоминая подобный элемент одежды у магов цицинов.       — Ну, длинное пальто и высокие сапоги явно должны скрыть это безобразие, — выглядывая из-за плеча Люмин, предположила Паймон. — Другого выхода нет, они хотя бы тёплые.       — Нас не шатает, — заметила странница. — Как долго корабль стоит на месте?       Фея покрутилась, пытаясь обратить внимание компаньона на свой новый предмет одежды. Странно, что путешественница сразу не увидела небольшую шаль на плечах Паймон.       — Уже довольно давно. Советую выйти наружу, там невыносимо красиво.       Любопытство росло с каждой секундой, не оставляя ни капли сомнений. Люмин, затянув шаль потеплее, направилась к выходу, собираясь увидеть мир за пределами каюты. Глубокий вдох свежего морского воздуха привел к неожиданному озарению: несмотря на все невзгоды, красоты окружающего мира способны поднимать дух. Она шагнула на палубу корабля и остановилась, затаив дыхание.       Волны мягко ласкали борт, а яркие лучи солнца пробивались сквозь облака, создавая волшебные отражения на поверхности воды. Запах моря смешивался с оттенком зимнего свежего воздуха, наполняя легкие ощущением свободы. Паймон с радостью пролетела рядом, восхищаясь пейзажем.       — Посмотри, как красиво! — воскликнула она, указывая на горизонт, где туманные скалы поднимались из моря, словно древние стражи, охраняющие судьбы.       Однако Люмин чувствовала, что этот прекрасный момент — ловушка для её сердца. Каждый взгляд на чудеса природы напоминал о внутренней борьбе Чайльда, о том, как ему тяжело. У путешественницы было время подумать, а также покопаться в личных вещах Предвестника.       — Это Тарталья там! — ткнула в его сторону Паймон. — Он с кем-то общается. Давай подойдём.       Шаги были неуверенными. Совсем не хотелось делать вид, будто бы её уши ничего не слышали этой ночью. Странница обхватила себя за плечи, слегка вздрогнула, явно не ожидая такого холода, медленно подошла, пытаясь вслушаться в разговор.       — Очень похвально, Чайльд. — похлопывая парня по плечу, произнёс низкий мужской голос. — Мэр явно будет рад сообщить твоим родным об удачной операции. Как тебе удалось схватить её? Признайся, затащил через постель?       — Заткнись, — сквозь зубы попросил Тарталья. — Пульчинелла не должен знать о том, что я здесь.       — Ну, это вряд ли, — смеясь, произнёс мужчина. — Я его советник, так что … О! Это она?!       Тарталья медленно обернулся, навис над ней, как огромная скала. Сердце на секунду замерло. Уставившись в янтарные глаза, схватил странницу за руку, которой она пыталась схватиться за рукав его тёплой шубы, и, резко дернув, спрятал за своей спиной, погружая нос девушки в мех капюшона. Она явно не могла протестовать. Чувствуя тепло его тела и поглядывая на мужскую ладонь, которая так крепко сжимала её запястье, становилось тревожно, Люмин чувствовала его напряжение, ссылаясь на дрожащую руку.       — Когда прибудет карета? — спросил он у мужчины. — Моя пленница явно не будет ждать долго.       Советник, улыбаясь, кивнул, попытался взглянуть на путешественницу, но, понимая, что преодолевать такую гору, как Тарталья не имеет смысла, поскорее покинул корабль.       — Зачем ты вышла? — более мягко спросил Предвестник.       Люмин промолчала, не зная, как ответить на данный вопрос. Хотелось съязвить, подшутить, но когда он наклонился к ней, все плохие слова вылетели из головы, на ругань не осталось сил.       — Ты сказал, что прибудем утром, утро пришло — приключения не могут ждать, — наконец, произнесла она, стараясь найти слова, которые не выдали бы её истинные чувства. — Не могла же я оставаться в каюте, когда за бортом такая красота.       Тарталья внимательно смотрел на неё, его глаза казались ядреного цвета глубокой бездны. Люмин почувствовала, как в ней нарастает беспокойство, словно стоя на краю обрыва, где каждое движение могло оказаться решающим.       — Нужно было сидеть и ждать меня, — произнес он тихо, но в его голосе не было ярости, скорее была печаль и какая-то неясная забота. — Тут много лишних глаз — это небезопасно. Твоя персона привлекает лишнее внимание.       — Небезопасно? — повторила она, всматриваясь в его лицо. — Мне кажется, это ты сейчас привлекаешь внимание, наклоняясь так близко ко мне. Отойди!       Он какое-то время молчал, и в воздухе повисло напряжение, которое словно обвивало их обоих невидимыми нитями.       Послышался свист и рёв лошадей, которые, не умолкая, постукивали копытами по замершей земле. Карета прибыла, значит, пора выдвигаться. Медленно обернувшись, Тарталья облегченно вздохнув и кивнул головой советнику, продолжая держать Люмин за руку, чувствуя, как её сердце бьётся в унисон с его собственным.       — Ты всё собрала? — странница кивнула, пытаясь не смотреть на него. — Хорошо, жди меня здесь, нужно закончить пару дел.       С этими словами он опустил её руку и направился к борту корабля, где лежали несколько сундуков. Фатуи носились из стороны в сторону с тяжелыми коробками, даже не замечая путешественницу. На ум пришла мысль, что корабль явно заполнялся провизией и Инадзумскими товарами, пока находился в электро регионе, и Тарталья сейчас явно должен был с этим разобраться. Люмин, почувствовав свободу, сделала шаг назад, врезалась в одного из солдат и, неуклюже поскользнувшись, упала на палубу.       — Ты в порядке? — спросила Паймон, подлетая к ней.       — Да, просто немного голова закружилась, — снова поднявшись, она почувствовала, как холодный морской ветер обдувает лицо. Она посмотрела на Тарталью, который нескончаемо раздавал приказы, и, громко шмыгнув носом, направилась в сторону каюты. — Пойдём, сходим за сумкой, не хочу стоять на морозе.       — Люмин, у тебя уже есть план? — зашептала фея. — Ты ведь не собираешься так бездумно отправиться в логово Царицы.       — Не знаю, хочу действовать по ситуации, пока меня никто не удерживает, хочется подождать. К тому же во всех регионах мы первым делом искали Архонта, может и тут стоит не менять своих действий?       Паймон лишь пожала плечами. Ситуация была не понятной, и Тарталья затмевал мысли своим существованием. Дружелюбный враг, было бы проще, если бы они и вправду враждовали, а не влюблялись друг в друга с каждым днём всё сильнее.       Добравшись до своей холодной каюты, странница открыла небольшую сумку, проверила содержимое, перекинула себе через плечо и, взмахнув рукой, позволила ей превратится в невидимый багаж, словно мечу, который в нужный момент появлялся в её ладонях.       Через десять минут странница вернулась на палубу. Тарталья был слегка зол, так как, закончив с делами, не обнаружил девушку на том месте, где оставил её буквально на пару минут.       — Думал ты уже сбежала.       Подойдя ближе, Предвестник схватил её за руку. Люмин, не сопротивляясь, позволила Тарталье вести её к карете, чувствуя, как его пальцы слегка сжимают запястье, словно пытаясь удержать рядом.       Советник с улыбкой на лице открыл дверцу кареты и помог девушке забраться внутрь. Тарталья последовал за ней, и когда дверь закрылась, он почувствовал напряжение, витающее в воздухе. Люмин была настороже, и Предвестник явно понимал, из-за кого.       — Очень рад встречи, мой мальчик, — этот голос Тарталья узнает из тысячи. Волна мурашек промчалась по спине, дыхание сбилось, а руки неуверенно затряслись. — Мы Вас ждали, Люмин.       Девушка напряженно кивнула головой, пододвинулась ближе к окну, надеясь, что с её стороны будет ещё одна дверь для побега. Не найдя то, что искала, странница повернулась к Тарталье, который явно делал вид, что всё в порядке.       — Зачем Вы здесь? — опустив голову, спросил Одиннадцатый Предвестник у Пятого. — Я бы и сам доставил путешественницу во дворец.       — Знаю, — кивнул Пульчинелла. — Хотел лично поздороваться с этой загадочной девушкой, пока ситуация не вышла из-под контроля.        — Кто Вы? — спросила Люмин. — Предвестник? Вы расскажете, что тут происходит?       Цыплёнок усмехнулся, мотнул своим длинным носом в сторону и, блеснув хитрой искоркой в глазах, ответил любопытной девушке.       — Да, это я, — произнёс он с притворной скромностью. — Пятый Предвестник Пульчинелла. Эльф, который управляет многими нитями в этом театре, в котором мы все играем свои роли.       Тарталья сжался, явно не желая, чтобы их разговор продолжался. Он понимал, что цыплёнок любит игры на словах и манипуляции, но сейчас это было неуместно. Люмин загадочно наклонила голову на бок, всмотрелась в круглые очки и задала ещё один вопрос.       — Хорошо, рада знакомству. А теперь будьте добры, расскажите мне, зачем мне встречаться с Царицей сейчас? Дело ведь в моём брате? Как они связаны?       — Не стоит спешить, — улыбка из-под его усов не вселяла надежды. — Мы читали послания Чайльда, он утверждает в твоём незнание, в твоей невиновности, но наша Царица желает убедиться во всё лично.       — Хватит, — рявкнул Тарталья, скрестив руки на груди и уставившись в окно. — Люмин не интересует Ваша словесная игра. К тому же, это бестактно читать чужие письма. Ко мне до сих пор нет доверия? Я служу Царице почти десять лет.       — Успокойся, Тарталья, — произнёс Пульчинелла, приподняв бровь. — Не стоит устраивать себе проблемы. Ты прекрасно знаешь мою ответственность за твою семью, никому не известно, что в твоей голове. Ты ещё слишком молод, чтобы действовать самостоятельно.       Люмин почувствовала, как между ними нарастает напряжение. Каждое слово становилось всё более впитывающим, как будто воздух сжимался вокруг них. Она решила вмешаться, чтобы разрядить атмосферу.       — Подождите, — сказала она, поднимая руку в попытке остановить перепалку. — Мне нужно знать, что именно Царица хочет от меня. Я просто ищу своего брата, и, если Вы знаете что-то, пожалуйста, скажите мне.       Пульчинелла изучал её, словно пытался найти в девичьих словах что-то, что могло бы его развлечь.       — Твой брат настоящее чудовище, — произнёс он с лёгкой иронией. — Наш интерес к тебе, Люмин, вызван не только твоим родством с принцем бездны, а ещё и твоими умениями. Где это видано, чтобы сошедший мог управлять всеми элементами? Дотторе был прав, ты просто находка.       — Что Вы имеете в виду?       — Война, спасение Снежной! Всё это зависит только от тебя. Ты вступить в наши ряды, будешь сражаться против принца, уничтожишь его, уничтожишь бездну.       Тарталья скрипнул зубами, его выражение лица становилось всё более угрюмым       — Довольно Пульчинелла. Вы запугиваете её. Мы должны действовать с осторожностью, а не создавать больше вопросов. — он взглянул на путешественницу, которая явно была не в себе. — Они должны встретиться лично, Люмин в праве выбрать свои дальнейшие действия самостоятельно. Я не позволю ею манипулировать, — с угрозой в голосе произнёс Тарталья, притягивая блондинку ближе к себе, словно защищая от слов, которые могли причинить боль.       Пульчинелла, казалось, был развеселён этим столкновением. Его ухмылка лишь усиливала напряжение в карете. — С каких пор ты стал таким защитником Тарталья? Не слишком ли сильно ты сжимаешь её плечо?       Люмин глубоко вздохнула, её сердце забилось быстрее. Она понимала, что находится в центре сложной игры, где ставки высоки, а правила могут меняться в любой момент. Она посмотрела на Тарталью, его уверенность придавала ей сил.       — Я сама решу, что делать дальше, — произнесла она, стараясь взять контроль над ситуацией.       — Умная девочка, — похвалил её Пульчинелла, его лицо стало серьёзным. — Но не забывай, в этом мире всё не так просто. Существуют силы, которые слишком велики, чтобы просто игнорировать их. Царица ждет от тебя решения, и выбор, который ты сделаешь, повлияет не только на тебя, но и на всех нас.       Тарталья обернулся к Люмин, его глаза светились синим пламенем.       — О чём ты думаешь? Ты напугана? Посмотри на меня. Послушай, — она вздрогнула, почувствовав его губы возле своего уха. — Не доверяй никому без причины, кроме меня. Я понимаю, что ты ищешь своего брата, и я сделаю всё возможное, чтобы помочь тебе.       Люмин отодвинулась, тяжело задышала, думать становилось невыносимо. Не так она себе представляла приключение в Снежной. Хотелось покинуть эту карету как можно скорее, убежать, спрятаться, побыть хоть немного наедине с собой. Паймон прекрасно видела это замешательство в янтарных глазах.       — Если мой брат действительно чудовище, я должна понять, что случилось, чтобы помочь ему.       — Здесь нечего понимать! Ты что, не видела, что творит бездна? — прокомментировал Пульчинелла, его хитрая улыбка вновь вернулась. — В других регионах нет разложения? Если пойдёшь против нас, твоя шея незамедлительно встретится с топором палача.       Люмин почувствовала, как её охватывает страх вместе с непониманием.       Карета остановилась, к дверям со стороны Тартальи подошёл советник, готовый любезно открыть проход в неизвестность. Время пришло. Путешественница, напряжение в которой достигло пика, обменялась испуганным взглядом с Паймон. Понимая, что ждать больше нет смысла, она решилась на побег.       — Паймон, давай! — резко дёрнувшись, Люмин кинулась к двери, неуклюже перелезла через Чайльда, возможно, истоптала все его ботинки. Но дотянуться до ручки не удалось. Крепкие мужские ладони обхватили её талию, потянули со всей силы на себя, последовал женский визг.       — Куда ты, чёрт возьми? — закричал он, изумлённый её смелостью.       — Отпусти меня! — произнесла она, не ожидая таких крепких объятий. — Я не пойду против него! Итэр не должен умереть!       Пульчинелла, наблюдавший за этой сценой, не смог удержать усмешки.       — Ты дура?! — такие слова из его уст выглядели странно. — Бездна уже затягивает его. Ты не сможешь просто так вмешаться.       — Я не могу стоять в стороне, когда у меня есть возможность спасти его! — завопила она, хватаясь руками за пальцы Чайльда. — Я не принадлежу этому миру, у меня получится, должен быть способ спасти его.       Люмин гневно посмотрела на цыпленка, затем перевела взгляд на Тарталью. Почему он это делает? Почему с болью смотрит прямо на неё? Она дёрнулась вперёд, пытаясь разорвать мощные объятия. Сердце стучало так громко, будто висело на краю пропасти. На секунду почувствовав, как пальцы Предвестника начали ослабевать, путешественница сделала шаг, обретая немного пространства, не удержала равновесие, больно упёрлась спиной в прохладную поверхность двери кареты, дыхание перехватило от волнения.       Мимо пронеслась Паймон, и Люмин, услышав громкий щелчок, ощутила, как дверь под её спиной слегка приоткрылась. Чайльд, всё ещё сбитый с толку, попытался снова схватить её, но путешественница резко оттолкнула, стремительно выскользнула из его хватки. Внутри бушевали эмоции — страх, гнев и решимость. Воспользовавшись моментом, она толкнула дверь рукой, вывалилась из кареты на холодный снег. Ветер трепал её волосы, а вокруг сгущались тени, скрывая опасности, которые могли разразиться в любой момент.       Соскочив на ноги, она помчалась в неизвестность. Тарталья за ней. Снежные сугробы под ногами скользили, но она не собиралась останавливаться. Предвестник успел схватить странницу за руку, резко развернуть на себя, увидеть слёзы в янтарных глазах. Она сопротивлялась, до сих пор видела в нём своего врага. Наблюдая, как Люмин извивается, пытается выбраться, Чайльд ещё сильнее стал погружаться в свои мысли. Резкий толчок, и странница оказалась в тёплых объятиях. Из — за стужи, теплота Тартальи вызвала у Люмин внутренний конфликт — она не могла понять его, сердце колотилось, а мысли метались, особенно когда он так усердно прижимал её к себе, пытался спрятать в своей огромной шубе.       — Отпусти меня, — снова попросила она. — Ты обещал, что не станешь удерживать.       — Куда ты? Я волнуюсь, — его ладони коснулись её лица, подняли голову вверх. — Я не враг тебе. Прошу, пойдем со мной, я буду рядом, я защищу. Никто тебя не тронет.       — Я не хочу сражаться со своим братом, — прошептала она, голос дрожал. — Такой способ мне не подходит. Не хочу видеться с Царицей.        Тарталья, услышав её слова, немного отстранил голову Люмин, обдумывая её страхи и сомнения. Взгляд его стал мягче, и в сердце выросло понимание. Он не хотел добавлять ей боли, не хотел тащить за собой через силу. Постепенно, как будто время остановилось, он наклонился ближе, их губы почти соприкасались.       Странница закрыла глаза, когда почувствовала дыхание на своих губах, и в этот момент все её тревоги словно рассеялись. Она почувствовала тепло и заботу в его объятиях, и что-то внутри неё изменилось. Она медленно, с неуверенностью прижалась к нему, позволяя себе забыть о страхах хотя бы на мгновение.       Их губы встретились в тихом, но интенсивном поцелуе — он был полон надежды и разбитых ожиданий. Ветер унес прочь их тревоги, а вокруг замерла зима, как будто всё вокруг затаило дыхание, наблюдая за этим моментом. Люмин почувствовала, как поднимается волна эмоций, нежность, нежданное спокойствие и решимость.       Тарталья обнял её крепче, словно пытаясь защитить от всей ненависти и страха, которые её окружали. Этот поцелуй был не только выражением чувств, но и обещанием — обещанием, что он будет рядом, что он не оставит её в одиночестве.       Люмин начала осознавать, что между ними возникла невидимая связь, которая помогала ей справляться с тревогой относительно Итэра и всего, что ждало впереди. Она отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза, и увидела в них искренность и заботу, которые в данный момент были ей нужны больше всего.       — Я не могу прятаться в вашей тени, — пробормотала она, и голос её звучал уверенно, хотя сердце всё ещё колотилось. — Я должна найти своего брата сама. Возможно вернусь, но не ради тебя, а к тебе.       Он отпустил её, не стал сдерживать, и она ушла, убежала, даже не обернувшись. Тарталья смотрел ей вслед, поглядывал на встревоженную Паймон, которая зачем-то помахала ему своей маленькой ладошкой.       Люмин мчалась сквозь снежные просторы, её мысли терзали противоречивые чувства — страх перед неизведанным и слабая надежда, что она сумеет споткнуться о свет в этой тьме. Каждый шаг был противоречивым, каждая снежинка, падающая с неба, шептала «Стой, задумайся! Этот старик лишь напугал тебя, посеял страх. С Тартальей ты будешь в безопасности» Но она не слышала этого, забежала в небольшой лес, наконец-то остановилась, обернулась назад. В далеке виднелась высокая стена, за ней большой замок. Логово Царицы? Почему оно так огорожено? Свернув чуть левее, компаньоны наткнулись на небольшую разрушенную деревню, шаг, ещё шаг, и под ногами что-то хрустнуло. Паймон вскрикнула, а Люмин, наконец, поняла, о чём говорил Пульчинелла.       Тарталья отступил назад, ощущая холод разлуки. Его сердце сжималось, но он понимал, что отпустить путешественницу сейчас было единственным правильным решением. Ему не хотелось сдерживать её, как бы сильно он её не любил. Чтобы вернуться, она должна увидеть всё своими глазами, даже если это и будет таким способом.       Пульчинелла ждал в карете, ждал, когда Чайльд вернется ни с чем. Так и случилось. Взглянув на Пятого Предвестника, Тарталья тяжело вздохнул, покачал головой в разные стороны и, схватившись за свои рыжие волосы, приготовился выслушивать новую волну нотаций.       — Я знал, что она так поступит, — начал Пульчинелла с усмешкой, но его лицо выдавало тревогу. — Идиотка! Она не понимает, с чем ей предстоит столкнуться.       Тарталья терпеливо слушал, хотя внутри него клокотала злость и беспомощность. Он прекрасно понимал, что Люмин стремилась защитить Итэра, и это делало её решение ещё более рискованным.       — Вы не можете всё контролировать, — произнес он тихо, стараясь держать свои эмоции под контролем. — Она должна увидеть всё сама. Вы планировали запереть её в замке?       — А если она не вернется? — Пульчинелла бросил на него косой взгляд. — Ты-то знаешь, что здесь происходит! Тьма, которую охватил её брат, может поглотить и её.       Тарталья сжал кулаки, борясь с неуверенностью. Он знал, что в этом мире невозможно предугадать всё — ни темные силы, ни собственные чувства.       Люмин испуганно упала на снег, с трепетом осмотрела окружающее её место. Всё было покрыто тёмно-фиолетовой жижей, так сильно напоминающей бездну.       — Что тут произошло? — воскликнула Паймон.       Путешественница, поднявшись с земли, сделала неуверенный шаг вперед. Вокруг валялись обломки зданий, которые когда-то были домами, теперь они лишь напоминали о забытых жизнях, поглощённых тьмой. Ветки трещали, и снег медленно падал, поглощая звуки, создавая ощущение полного одиночества.       — Смотри! — воскликнула Паймон, указывая на один из разрушенных домов. — Что это?       Люмин подошла ближе и увидела, что в полузатопленном снегом углу был частично виден маленький алтарь с выцветшими фигурами. В центре—была статуэтка, изображающая женщину, облачённую в тёмные одежды, её лицо выглядело грозно и устрашающе. Люмин ощущала, как внутри неё начинает зреть тревога.       — Это… это культ бездны? — пробормотала она, осознавая, что когда-то здесь, вероятно, поклонялись темным силам.       Она обернулась, но тут её взгляд привлекло что-то ещё. Вдалеке, за руинами деревни в густых тенях кто-то прятался.       — Люмин, нам стоит уходить отсюда, это место вызывает ужас! — Паймон смотрела на неё с тревогой.       Но Люмин не могла отвести взгляд от разрушений. Она чувствовала, как бездна вздыхает, как сама тьма наклоняется к ней, словно пытаясь завладеть её разумом. Это было не просто разрушение — здесь была злая сила, которую, безусловно, нужно было остановить.       — Я должна понять, что произошло. Я чувствую силы бездны, это всё связанно с Итэром.       Путешественница, игнорируя тревогу компаньона, направилась в сторону тени. С каждым шагом она чувствовала, как мрак становится плотнее, словно пытаясь сковать её ноги, но она заставила себя двигаться вперед. Вдруг из-за поворота, слабо осветив отдалённые руины, выскользнула фигура.       — Кто ты? — спросила Люмин, присматриваясь к вновь появившемуся.       Это была молодая женщина с растрепанными волосами и страхом в глазах. Её тело было покрыто силами бездны, казалось, что эта материя понемногу сжирала всё тело.       — Что с тобой случилось?       — Пожалуйста, помоги мне! В главный город нас не пускают, все за пределами Заполярного дворца погружаются в бездну. Я умираю! — воскликнула она, хватаясь поражённой рукой за плечо странницы — Они снова здесь!        Девушка указала в сторону остальных разрушений, и Люмин почувствовала, как в груди похолодело. Тени начали медленно сгущаться, и из них возникали мрачные силуэты. Путешественница успела заметить, как фигура за фигурой выходила из тьмы, окутанные разлагающейся энергией. Это были не люди — это были создания, порождённые бездной, щенки разрыва, чудовища, уничтожающие всё вокруг.       — Мы должны уходить, Люмин! — в панике закричала Паймон, но вместо этого странница лишь замерла.       — Нет! — крикнула она, и её голос был полон решимости. — Я не оставлю её!       Вдруг один из щенков приблизилась к ним, его глаза светились холодным, зловещим светом. Люмин прижала девушку к себе, защищая её, и, обернувшись, приготовилась к нападению. Она знала, что не может уйти, пока не поймёт, что здесь произошло.       Выставив вперёд руку, странница вызвала гео конструкцию, отстранилась от девушки и, взобравшись на гео бочку, прыгнула сверху на чудовище, выставляя свой острый меч вперед. Череп создания бездны раскололся, а тело рассыпалось в нитях тьмы. Пробежавшись глазами по врагам, Люмин заметила небольшую расщелину, из которой так отчаянно выходили монстры.       Ужас и страх охватили её сердце. Забежав за бочку, она схватилась ладонями за плечи девушки, которая больше не говорила. Тьма поглотила её полностью, забрав несчастную душу с собой. Она была мертва.       — Нам нужно уходить! Бежим!       Тёмные сущности приближались, чувствуя их беззащитность и страх. На дрожащих ногах Люмин поднялась, помчалась неизвестно куда, уводя себя ещё дальше от Заполярного дворца. Она бежала сквозь руины, сердце колотилось, как будто пыталось вырваться из груди. Каждый шаг ощущался как последнее усилие, чтобы избежать надвигающейся тьмы. Сзади слышались воинственные крики и воеводства монстров, которые искали свою жертву.       — Люмин, быстрее! — кричала Паймон, не отставая от путешественницы. — Они близко! Нужно было оставаться с Тартальей! И кто из нас теперь глупая?       Не оглядываясь назад, странница пробиралась сквозь заросли и обломки. Место, когда-то наполненное жизнью, теперь стало мрачным лабиринтом, где каждый поворот мог привести к новому ужасу. Она знала, что не может продолжать бежать вечно, и её ум тревожно искал решение.       Вдруг они увидели впереди небольшой свет, пробивающий тьму. Люмин начала двигаться в его направлении, надеясь, что это может быть выход. По мере приближения свет становился ярче, и вскоре они увидели вход в пещеру, окутанную мягким сиянием.       — Заходи! — крикнула Паймон, толкая её вперед. — Не дай им нас поймать!       Люмин нырнула в пещеру, и они одновременно остановились, затаив дыхание. Снаружи гремело, монстры были на подходе, укрытие оказалось лишь временным спасением.       — Мы в безопасности, надо лишь переждать, — прошептала фея с тревогой в голосе. — Но что делать дальше?       Оглядевшись, Люмин заметила священные знаки на стенах пещеры — это был древние письмена, оставленные теми, кто, вероятно, столкнулся с силами бездны раньше. Послышался шорох, и из глубины пещеры выбежала девушка с высоким посохом в руках. На секунду встретившись с её взглядом, странница поняла, что здесь они незваные гости.       — Это … это место силы, — завопила она, подбежав к выходу из пещеры. — Как вы попали сюда? Кто такие?       Выставив посох вперед, девушка произнесла защитное заклинание, которое в туже секунду закрыло проход золотыми нитями, которые не позволили настигшим их монстрам пробраться во внутрь. Создания бездны в ужасе остановились, а звериные глаза застыли в напряжение. Произнеслось ещё одно заклинание, освещающее пещеру ярким светом. Монстры разбежались, а Люмин и Паймон остались наедине с загадочной девушкой, которая защищала остатки территорий своими способностями.