Глава 13

      Люмин шла по заснеженной тропинке, чувствуя, как холодный ветер касается её лица. Оба казались оторванными от реальности, поглощёнными волшебством произошедшего. Оторвался Предвестник не сразу, его губы явно были не против исследовать каждый миллиметр покрасневшего лица путешественницы. Ему было плевать на прохожих, а Люмин, успев словить пару удивленных чужих глаз, неохотно отвернулась, получив смазанный поцелуй по своей щеке. Переступив через очередной сугроб, она старалась сосредоточиться на настоящем моменте, на том, что происходит вокруг, и на том, как приятно держать за руку человека, который стал для неё важным. Воспоминания о прошлом, о том, как долго она не чувствовала себя счастливой, всё ещё преследовали, но сейчас, рядом с Тартальей, они казались менее значительными.       «Как часто человек должен чувствовать себя счастливым?» — думала странница. Возможно, счастье не должно быть постоянным состоянием, а скорее чередованием моментов радости и покоя. Люмин вспомнила, как в детстве она часто смеялась, играя с друзьями, и как эти моменты радости были простыми, но такими важными.       Она застенчиво посмотрела на Чайльда, его лицо светилось в свете зимнего солнца. «Может быть, счастье — это не только яркие моменты, но и тихие, спокойные дни, проведённые с теми, кто тебе дорог?» — размышляла она. И сейчас, в этот момент, она выбрала быть счастливой.       Снег продолжал падать, окутывая их в белоснежную тишину.       — Что ты задумала? — вырвав её из раздумий, спросил Тарталья. — Как ты вообще встретила моего отца?       Люмин нервно проглотила слюну, совсем позабыв обо всё. Мысли рядом с ним улетучивались, сердце трепетало, а храбрость и былая самостоятельность давали сбой, передавая вражды правления в руки Одиннадцатого Предвестника.       — Слушай, — остановившись, она прижалась к нему, почувствовала тепло его тела. — Почему ты ничего мне не рассказывал?       — Про семью?       — Да, а ещё про скверну, разрушенные деревни и плачевную ситуацию в Морепеске. — она тараторила, немного оглядывалась по сторонам. — Я правда хочу помочь.       Тарталья на мгновение замер, взгляд стал серьезным, совсем не хотелось вдаваться в подробности. Взяв её за хрупкие плечи, Предвестник отодвинул от себя девушку, заглянув в янтарные глаза.       — Ты же прекрасно знаешь саму себя, — ответил он тихо. — Твоё желание геройствовать доставляет слишком много проблем. Такие темы сложно обсуждать с тем, кто всегда готов действовать. Тем более, мне не хочется, чтобы ты чувствовала себя обязанной чем-то.       — Но я хочу знать, — укорила его она. — И не просто для информации. Твои родители успели мне рассказать корень проблемы. Прости, что вмешиваюсь, но тебя ведь Аякс зовут?       — Да, жалею, что они дали мне это имя. Мать с детства твердила, что так называют буйных мальчишек, идущих напролом, что совсем не подходило к моему характеру до момента, пока я не свалился в бездну.       — Забавно. Не думала, что наши имена подстраиваются под наши жизни. Я ведь тоже не свет, которым меня пророчат, всегда оставалась в тени своего брата. — она взглянула на свои ботинки, выбралась из накопившегося сугроба и, схватив Тарталью за руку, повела дальше. — Ты предлагал своей семье покинуть деревню? Я не знаю, как бороться со скверной, с них требуют всё больше. Твой отец, возможно, попытается обменять меня на благополучие деревни.       Люмин открыла знакомую Аяксу с детства калитку, запустила во двор отчего дома, отошла в сторону, пропуская вперед заплаканную женщину. Агата обхватила руками шею сына, встала на носочки в надежде дотянутся до его щеки. Предвестник опустил глаза. Было стыдно, давно он не видел мать, а сердце даже не ёкнуло в её сторону, взгляд был направлен на путешественницу, и все мысли сейчас занимала лишь она.       — Почему ты так давно не писал? — спросила Агата. — Я так волновалась, а если бы ты погиб в череде этих чёртовых поручений.       — Где отец? — схватив мать за руку, Тарталья подошёл к Люмин так же схватил её руку. — Пошли в дом, мне нужно кое-что высказать.       Юрий непринуждённо сидел за столом попивая горячий чай из своей большой кружки. Громкий хлопок дверью не застал врасплох, возвращение сына был лишь вопрос времени. Не разуваясь, Предвестник подошёл к столу, громко отодвинул стул и непринужденно сел рядом с отцом. Оба молчали, так же как и женщины за их спинами, заинтересовано ожидавшие продолжения. В помещение стало тихо, детский топот на втором этаже тоже затих, дышать было боязно, не то что говорить.       — Какого хрена, отец? — прервал тишину Чайльд. — Ты серьезно хочешь обменять путешественницу? Нет! Она должна явится к Царице по-своему желание, со своими требованиями.       — Но всё же должна? — Люмин тяжело вздохнула, перевела взгляд на Юрия. — Она говорила, что хочет покинуть Снежную, найти своего родственника, а вот про встречу с Царицей даже не упоминала.       — Должна, в первую очередь ради себя, а уже потом ради нас.       — Она хочет войны, — ворвалась в разговор путешественница. — Деревне явно не помочь. Я встречусь с Царицей лишь тогда, когда буду готова, а сейчас хочу высказать своё предложение.       Лица окружающих вызывали разные эмоции. Со второго этажа спустилась Паймон, встала рядом, как настоящий хранитель. Глава семьи закатил глаза, тихо цыкнул, но всё же дал девушке слово.       — Пока я блуждала в лесу, мне удалось укрепить свои силы, а также узнать кое-что о моём родственнике. Не хочу никого пугать, но во всём, что сейчас творится, виноваты лишь мы с братом. Скверна появилась из-за меня, да и бездна оживилась из-за меня, остановить её сможет лишь война. К сожалению, я поняла это только сейчас.       — Не глупи! — схватив её за плечи, буркнула Агата. — Чудовища существуют давно, бездна нападает на наши земли вот уже пятьсот лет, ты просто не могла быть в этом виновна.       Люмин перевела напуганный взгляд на Тарталью. Напугает ли его её реальный возраст?       — Я жила пятьсот лет назад до тех пор, пока моё сердце не остановилось. Не помню, как это случилось, но в видениях я правда не могла проснуться. Бездна свела Итэра с ума, желание меня спасти привело к катастрофе. Воспоминания утеряны, я совсем ничего не помню с того времени, но Итэр … он совсем изменился. — подойдя к столу, она села рядом с Тартальей, виновато посмотрела в голубые глаза. — Я правда желаю решить всё мирным путем, найти брата, переубедить его вернутся ко мне, но, кажется, я уже слишком далека от него. Царица даст мне возможность встретиться с ним в реальности, многое может пойти не так, и война в любом случае наступит.       — Зачем ты это рассказываешь? — спросил Юрий. — Мне всё равно кто ты и как это зародилось, чем это мне поможет …       — Вы не понимаете? — крикнула она. — Скверну не остановить так просто, даже если Пятый Предвестник прекратит отнимать у вас рыбу, реки в любом случае скоро погибнут. Деревню не спасти. Ради вашей безопасности я прошу всех жителей эвакуироваться в столицу.       — Но …       — Никаких но. — скомандовала она. — Ваш сын предлагал Вам это однажды, думали, он не знал, что произойдёт? Ссоры и обиды, всё это можно решить. Вы хоть раз пытались выслушать Тарталью?       — Замолчи! — прикрикнул отец. — Мне нужно подумать. Агата уведи её наверх.       Женщина подошла к путешественнице, попыталась схватить за локоть, но та не давалась, резко отдёрнула руку.       — Прошу, — взмолилась она. — Давай оставим их, им явно нужно поговорить.       Тарталья посмотрел на Люмин, одарил девушку лёгкой улыбкой, кивнул, дал понять, что всё будет в порядке. Странница неохотно встала, поплелась наверх в сопровождении женщины и летающего компаньона. На душе было неспокойно. Не стоило говорить так много.       Пока Люмин поднималась по лестнице, её мысли запутались в сомнениях и тревогах. Каждый шаг давался тяжело, как будто она поднималась не только по ступеням, но и по грузу ответственности за будущие жизни жителей деревни.       На втором этаже Агата, увидев, что Люмин замялась, мягко положила руку ей на плечо.       — Всё в порядке, — тихо произнесла она. — Это сложно, но ты сделала правильный шаг. Юрий несёт большую ответственность за свою семью, за эту деревню. Но я согласна с тобой. Отправится в столицу будет лучшим решением.       Женщина открыла ближайшую дверь, принялась расправлять небольшой диванчик. Путешественница осмотрела комнату, совсем маленькая коморка, непригодная для долгого проживания. Поддержка Агаты сильно помогала, женщина уже была на её стороне, а переубедить собственного мужа она явно сможет.       — Спасибо, — зайдя в комнату, Люмин приняла из рук женщины махровый плед. — Надеюсь, вы поможете мне. Просто я не могу сидеть и ждать, когда всё разрушится. Я должна что-то сделать.       Агата, глядя на Люмин, почувствовала её настойчивость и после краткой паузы тихо сказала:       — Хорошо, я обговорю твоё предложение с Юрием. Надеюсь, он поделится своим разговором с Аяксом. Но как ты поступишь дальше? Ночь пройдёт незаметно, как скоро нам придётся переезжать?       Странница подняла голову, чувствуя поддержку, исходящую от женщины.       — Мне нужно подумать, Тарталья тоже лучше здесь не задерживаться, — забравшись на диван с ногами, она посмотрела по сторонам. — Я думаю, завтра. Постараюсь морально подготовится.       — Ладно, уже поздно, — произнесла женщина. — Я тебе постелила, если подушек будет мало, можешь найти несколько в шкафу. Спокойной ночи, тебе фея тоже.       Дверь закрылась. Паймон и Люмин, наконец, остались одни. Фея всё время молчала, думала о чём-то, была погружена в собственные мысли.       — Люмин, а ты правда ничего не помнишь?       В это время на первом этаже продолжалась напряжённая дискуссия. Отец и сын пытались найти компромисс, но Юрий, ослепленный заботой о семье, не желал принимать всерьёз слова незнакомки.       — Она не так проста, как тебе кажется, — настаивал Чайльд, перебивая отца. — Она живёт с нашим бременем. Её слова про скверну явно правдивы, я не думаю, что она врёт про пятьсот лет. Ты не можешь просто так игнорировать её предупреждение.       — Неужели ты готов слушать каждую незнакомку, пришедшую к нам? Да, вы близки, она рассказала, но ты правда ослушаешься Царицу? Ты ведь явно недоговариваешь, она ведь в Снежной не по своей воли. — резко ответил Юрий. — Ты должен думать о своих обязанностях, а не следовать голосу сердца.       — Да, я всё ещё помню свои обязанности! — воскликнул Тарталья. — Я ведь дворцовый щенок, так ты хотел сказать? Да, я привёз её по приказу Царицы и сейчас пришёл из-за этого, но есть одно но … Люмин теперь под моей защитой, так же, как и вы. Если Царица причинит вред, я брошу службу, заберу всех, и мы уедем. Покинуть эту деревню нужно уже давно.       Отец замолчал. Спорить не осталось сил. Уже давно было за полночь. Похлопав сына по плечу, он молча поплелся наверх, оставляя Аякса наедине со своими мыслями, пожирающими изнутри.       Ночь была беспокойной. Люмин старалась как можно тише переворачиваться с бока на бок на скрипучем диване. Тяжело вздохнув, девушка взглянула на Паймон, сон которой, казалось, ничего не сможет побеспокоить. Слова феи заставили задуматься, оказывается маленький компаньон тоже не помнила своей жизни до их встречи. Как она попала в воду? Люмин уже давно не могла найти ответ на данный вопрос.       Аккуратно выбравшись из-под одеяла, путешественница опустила ноги на холодный пол, посмотрела в окно, сделала шаг вперед. Спать не хотелось, да и оставаться наедине со своими мыслями тоже. Переодеться было не в чего, не желая надевать уличные вещи, девушка накинула на своё полураздетое тело махровый плед. Укутавшись посильнее, Люмин смогла немного спрятать своё чёрное белье, ноги были босые, идти куда-то далеко всё равно не планировалось. Хотелось спуститься к камину, немного погреться, обдумать план действий. Пол неприятно скрипнул, пришлось встать на носочки, медленно подобраться к двери. Выйдя наружу, странница тихо закрыла за собой дверь, повернулась к длинному коридору, взглянула на полуоткрытую дверь в самом конце. Кто не спит? Может, Агата перешла в наступление?       Любопытство росло, хотелось подслушать. Осторожно прокравшись по коридору, Люмин старалась не издавать ни звука. Сердце её колотилось, словно в предвкушении чего-то важного и неизведанного. Странница была полна смятения и решимости, внешний вид не заботил, она и не заметила, как маршрут в её голове резко перестроился.       Подойдя к полуоткрытой двери, девушка хорошенько прислушалась, на той стороне была тишина.       Забыв постучать, Люмин по-хозяйски открыла дверь, просунула голову и тихо ахнула, заметив Тарталью, раздетого по пояс. Парень сидел на своей старой кровати, задумчиво смотрел в открытое окно и совсем без стеснения затягивался сигаретой, стряхивая пепел в небольшую банку. Стало неловко, захотелось убежать. Их взгляды встретились, пути назад не было. Предвестник моментально потушил сигарету, а Люмин, сделав вид, что не заметила дыма, укуталась посильнее в свой плед.       — Прости, — зайдя внутрь, прошептала она. — Думала, ты спишь.       Пробежав взглядом по голым и длинным девичьим ногам, Тарталья отвёл взгляд, зацепился за плед, который совсем немного прикрывал наготу девушки.       — А если бы спал, что ты планировала? — его улыбка хищно поползла вверх. — Иди сюда, не стой на холодном.       Люмин почувствовала, как по спине пробежал холодок от его слов. Она знала, что оказалась в неловкой ситуации, но что-то в его взгляде притягивало её, заставляя забыть о стыде. Присев рядом с ним на кровать, она заметила, как Тарталья отодвинулся, поднялся на ноги, поставил банку с окурками за окно, закрыл его, проявил небольшую заботу о девушке.       — Я… я просто хотела проверить, — произнесла она, стараясь говорить уверенно, хотя голос предательски дрожал. — Не ожидала, что это твоя комната.       Тарталья с легкой усмешкой на губах медленно подошёл к кровати, его глаза блестели в полумраке. Он шагнул ближе, и Люмин ощутила тепло его тела, которое контрастировало с холодом комнаты.       — Проверить? Или, может, ты просто искала повод зайти? — голос был низким, манящим, явно намекающим на что-то.       Путешественница не знала, что ответить. Она чувствовала, как её щеки заливаются краской, но в то же время внутри разгорался целый пожар.       — Может быть, — наконец, произнесла странница, не отводя взгляда. — Но ты ведь не против, правда?       Тарталья наклонился ближе, и Люмин уловила запах его кожи, который сводил с ума.       — Против? — он усмехнулся. — Я только за.       Присев рядом, Аякс протянул руку к её лицу, девушка дёрнулась, но не отодвинулась, позволила ему заправить выпавшую прядь волос за ухо.       — О чём ты говорил со своим отцом? — Предвестник медленно закатил глаза, позволив своей улыбке ненадолго пропасть с лица — Нам нужно это обсудить! Я думаю, завтра отправится во дворец, встреча всё равно неизбежна. Скажи, она может меня убить? Не знаю, как ты выкрутился, что ей сказал, прости, что тебе пришлось переживать. Ты ведь должен был доставить меня во дворец.       — Мой приказ не изменился, — голос дрожал, не хотелось, чтобы она сейчас ушла. — Мне дали время на твои поиски. Честно? Думал, ты сбежала, нашла корабль, покинула эти чёртовы земли. Готовился к худшему, к лишению титула или смерти. Прости, я такой жалкий.       Люмин промолчала, чувствуя, как ему плохо на душе. Сейчас хотелось понять.       — Знаешь, — прошептала она. — Ты так много лжёшь. Я правда запуталась в твоих словах. Позволь себе сейчас быть искренним. Пусть в этих стенах останется правда между нами. Выскажись мне, я пойму.       — Боюсь, что ты разочаруешься.       — Моё сердце трепещет от тебя, — она отвернулась, скрыв покрасневшие щеки. — Даже если захочу, точно не смогу в тебе разочароваться.       — Тогда … посмотри на меня.       Наклонившись, Тарталья обхватил руками её ноги, потянул на себя, заставив тело девушки забраться на кровать и повернутся к нему. Плед предательски сполз с плеча, оголяя ключицу. Люмин зажалась, укуталась посильнее, прижала колени поближе к себе, совсем позабыв, что низ теперь оголён ещё сильнее.       — Почему ты раздета? — стараясь не смотреть, спросил Предвестник. — Вытяни ноги, тогда я точно ничего не увижу.       Странница усмехнулась, несмотря на напряжение в воздухе. Сердце стучало, становилось немного страшно.       — Я думала пойти к камину, посидеть немного и вернутся обратно, не предполагала, что всё зайдёт так далеко.       Пододвинувшись ближе, Тарталья нежно прикоснулся к её коленке, взглянул в янтарные глаза, ожидая какой-нибудь реакции.       Люмин затаила дыхание, когда его рука коснулась её кожи. Трепет по всему телу заставил почувствовать, как тепло накрывает её, распуская все сомнения и тревоги. Она не могла отвести взгляд от его проницательных глаз, в которых читалась смесь тревоги и интереса.       — Не бойся, — прошептал Предвестник. — Я никогда не дам тебя в обиду. Я правда многого боюсь, сомневаюсь, но сейчас я точно знаю, без тебя мне не жить. Если во дворце что-то пойдёт не так, я всё брошу, брошу ради тебя.       Люмин почувствовала, как её сердце колотилось в унисон с его словами. Она не знала, как реагировать на эту близость, но внутри неё вспыхнуло желание быть ближе к нему, разделить эту искреннюю связь, которая возникла между ними.       — Не нужно заходить так далеко, мы ещё не знаем, что будет.       — Есть вещи, ради которых я готов многое поставить на кон. — немного раздвинув её колени, Тарталья протиснулся ближе к путешественнице, вгоняя девушку в краску. — И, видимо, «мы» одна из них.        Он медленно наклонился, как будто боялся нарушить этот нежный момент, и чуть коснулся её губ своими. Этот поцелуй был легким и осторожным, словно они оба не хотели спугнуть идиллию, которая возникла между ними. Но в то же время он был полон страсти и тепла, показывая, что они оба ждали этого момента.       Люмин закрыла глаза, погрузившись в чувства, которые его прикосновения разожгли в ней. Она ответила на поцелуй и, кажется, вся комната затихла, оставив только их двоих наедине в унисон стука сердец.       Когда он отстранился, её дыхание сбилось, а в глазах зажглись искры.       — Я… — начала странница, но не нашла слов. Всё, что она хотела сказать, теперь казалось неважным.       Тарталья уложил Люмин на постель, навис над ней, как скала, крепко обхватил ладонь. Рука потянулась вверх, позволяя теплому пледу раскрыть тело девушки, облаченное в чёрное белье. Она пугливо дернулась, но не посмела отвернуться.       — Ты прекрасна, — прошептал он. — Я ещё никогда не чувствовал ничего подобного.       Она смотрела ему в глаза, и глубина его искренности заполнила её душу надеждой. Люмин, поймав взгляд голубых огней, дотронулась до его щеки, ощутив безмерную близость.       — Я не могу поверить, что это происходит, — произнесла она дрожащим голосом. — Я так долго искала того, кто заполнит моё сердце и теперь…       Тарталья заметил её волнение и осторожно наклонился, чтобы снова поцеловать, на этот раз с большей страстью. Его губы были нежными и настойчивыми, как будто он хотел передать ей все свои чувства в этом единственном мгновении.       — Я не отпущу тебя, — сказал он, отстраняясь на миг. — Ничто не может меня остановить, когда речь идет о тебе.       Люмин улыбнулась, её сердце бешено колотилось. Освободившись от пледа, она провела рукой по его торсу начала сверху, постепенно спускаясь вниз.       — Уверен, что не пожалеешь? — зачем-то спросила она. — Как ты будешь смотреть мне в глаза после этого …       — Хах … смотри сама не пожалей.       Запустилась точка невозврата. Тарталья, словно дикий зверь, набросился на добычу. Губы Предвестника горячими путами вцепились в шею путешественницы, она ахнула, обхватила его голову руками, ощутила, как мужские ладони схватили тонкую талию, бесцеремонно поползли вверх, забираясь под ткань, скрывающую упругую грудь. Девушка промычала что-то нечленораздельное, когда её лифчик задрался вверх, а губы Тартальи переключились на раскрасневшееся ухо, последовал лёгкий укус, заставивший Люмин задрать подбородок.       — Не помню, — остановилась странница. — Спала ли я с кем-то, но, пожалуйста, будь аккуратен, я немного боюсь.       — Серьезно? Ты же сказала, что тебе много лет?       — Все эти года я спала, не знаю, двадцать мне или пятьсот двадцать, сути не меняет, впервые я доверилась кому-то настолько сильно.        Тарталья ехидно улыбнулся, прислонился своим лбом к её и громко выдохнул, вызывая у Люмин искреннее удивление вместе с непониманием. Казалось, будто Предвестник не был готов к такому, но на самом деле он думал, ведь совсем не желал делать ей больно. Путешественница погладила его по щеке, смущено отвела взгляд и аккуратно схватилась второй рукой за своё плечо, тем самым непроизвольно сжав свою грудь ещё сильнее. Тарталья очнулся, когда почувствовал внезапное прикосновение её груди к своей. Всё было понятно без слов. Путишественница не была против и явно не могла сама сказать об этом. Его рука медленно скользнула по её спине, обнимая, словно пытаясь запечатлеть этот момент в своей памяти.       Застёжка щёлкнула громким звоном в ушах. Верхний кусок ткани мгновенно улетел куда-то в сторону вместе с мешающим пледом. Теперь Люмин была обезоружена, ладони Предвестника, не стесняясь, прильнул к её груди.       С каждым новым прикосновением путешественница чувствовала, как их близость нарастает, словно между ними возникло нечто волшебное и непередаваемое, что объединяло их не только физически, но и духовно.       В тот момент, когда они вновь встретились губами, казалось, что весь мир остался где-то далеко, а они стали частью чего-то большего. Вспышки эмоций, переполнявших их, с каждой секундой становились всё ярче, заставляя забывать о страхах и тревогах. Наступила уверенность и спокойствие, и Люмин осознала, что в каком бы направлении ни развивались события, она выбрала этого человека, а он выбрал её.       Теплые ладони Тартальи спустилась ниже, большие пальцы обхватили края оставшейся ткани, странница запаниковала, но виду не подала. Чёрный клочок медленно стянулся с белоснежных ног девушки, оставляя её полностью голой перед Одиннадцатым Предвестником.       Мышцы в очередной раз свело. Захотелось действовать. Опустив руки на бедра Чайльда, Люмин совсем немного повозилась с ширинкой, а затем стянула штаны вниз, освобождая давно ноющую плоть. Рука непроизвольно потянулась вперед, аккуратно обхватила его. Глаза Люмин на секунду расширились, а в голову полезли странные мысли «Не поместиться, будет больно»       — Не торопись, ты ещё не готова.       Тарталья смазано поцеловал её в щёку, затем зарылся носом в шею. Правая рука по-хозяйски исследовала каждую частичку тела, пока медленно не спустилась вниз. Большой палец приложился к ноющей части тела Люмин, она тихо пискнула, до сих пор стесняясь всего происходящего.       Странные ощущения кружили голову, странница, не прекращая, стонала в губы Тартальи. Её пальцы блуждали в рыжих и мягких волосах, касались крепких плеч, широкой спины, казалось, будто она сходит с ума. В мгновении она изогнулась, издала протяжный стон. Жидкое пламя стеклось к низу её живота, когда она почувствовала его палец внутри себя. Она сильнее обхватила его шею, зарылась носом в крепкое плечо, ощутила, как к властным движениям добавился ещё один палец, двигаясь поступательно, не обделяя нежностью.       Жалобно всхлипывая, странница потянулась к нему, касаясь его губ своими, и они вновь погрузились в поцелуй, который стал ещё более глубоким и страстным. Тарталья отстранился, не отрывая глаз от странницы, нашёл что-то под подушкой, натянул на себя. В этот момент все заботы о предстоящем дне, о дворце и о скверне улетучились, оставив только их двоих в этом уютном мире, полном надежды и любви.       Предвестник привстал, чуть сильнее раздвинул ноги Люмин. Он не спешил, помнил о её словах. В мгновение что-то невообразимо твердое и упругое впилось девушке в промежность, она изогнулась, вплотную прижалась к его телу, резкий толчок и несдержанное мычание ему в губы заполнило темную комнату.       Было жарко. Через пару секунд боль прекратилась. Тарталья зарылся пальцами в блондинистые волосы, второй рукой крепко прижал её к своей груди и начал двигаться, вбиваясь, хрипло постанывая, не сдерживаясь …       Их тела были так близко, что Люмин с трудом отличала себя и его. Она дрожала, не зная, умолять остановится или никогда не останавливаться.       В ушах гудело, с каждым непристойным шлепком, она ощущала, как Чайльд входит в неё ещё глубже, лёгкие вспышки искрили в глазах, пока страсть полностью не накрыла сознание. Она старалась не стонать или хотя бы делать это не так громко, было неловко, за стенкой спали его родители.       Тело дрожало, впервые чувствуя такого напора. Казалось, что для путешественницы этого было достаточно. Ноги немного болели, приходилось закидывать их ему на поясницу, от этого резкие движения ощущались ещё сильнее, а сдерживать крики становилось невыносимо.       Он имел её размашисто, входил полностью, быстро, жёстко, с большим рвением, словно не может насытиться. Внезапно Тарталья остановился, обрывисто задышал, заглянул в янтарные глаза. Его плоть быстро пульсировала, всё ещё находясь в ней, вызывая у девушки волну негодования.       — Пожалуйста, — шепча, произнёс он. — Потерпи ещё немного.       Медленно выйдя из неё, Люмин почувствовала опустошение и ощутила, как вязкая, прозрачная жидкость потянулась следом за ним. Сильные руки обхватили тонкую талию, помогли перевернуться на живот. Это было не всё. Сильно сжав простынь, девушка почувствовала, как Тарталья снова вошёл в неё. В этот раз движения были куда быстрее и напористее. В моменте путешественница забывала дышать, а когда почувствовала шершавые пальцы, сжимающие её талию, непроизвольно приподнялась, ощутив, как сильно свело низ живота. Перед глазами взрывались темные пятна. Увеличив темп, Тарталья крепко вжался в девичье тело, а Люмин испуганно пискнула, устало плюхнувшись на подушку.       Уснули они быстро, практически не разговаривали после случившегося, да и смысла в этом особо не было, все слова были сказаны в моменте. Она ворочалась, без конца укутывалась в теплое одеяло, снился сон, очень беспокойный сон из, которого словно не было шансов выбраться.       Вокруг было холодно, одиноко, вьюга заглушала все звуки. Кто-то окликнул, Люмин не услышала, а потом медленно обернулась. Золотистая коса, развивающаяся на ветру, слегка напугала. Итэр стоял перед ней в лёгкой дубленке, совершенно не ощущая холода.       — Пошли, мне есть что тебе показать.       Тихий щелчок пальцев и метель прекратилась, напоследок толкнув путешественницу и так сбившуюся с ног. Упав на колени, она посмотрела на Итэра, его улыбка согревала, была совсем не такой. В этом моменте среди сугробов и снежного пейзажа, Люмин почувствовала, как невесомый груз прошлых разочарований постепенно уходит.       — Помнишь, как мы строили снежные крепости, когда были детьми? — спросил он, стараясь разбавить атмосферу.       Странница кивнула, её глаза сверкали веселым огнём, идеально сочетаясь с его настроением.       Они продолжали идти, оставляя за собой следы, и с каждым шагом Люмин ощущала, как её сердце наполняется теплом.       — Помню, когда впервые увидела снег, — прошептала она. — Мы с родителями отправились в неизвестный мир, куда-то далеко за пределы планеты. Вот только снега там была в разы меньше. Где мы с тобой, братец?       Как только они дошли до небольшого холма, где виднелись огни Морепеска, Люмин остановилась, попыталась вспомнить.       — Что такое сестра? Ты не помнишь? Мы были тут совсем маленькими. — его ладонь коснулась её плеча и толкнула ближе к обрыву. — Давай построим свою снежную крепость?       — А что это там? — она ткнула пальцем в сторону двух больших камней и медленно поплелась к ним.       Итэр молчал, даже не пытался её остановить.       — Братец, почему тут написаны имена наших родителей?       Приложив ладонь к заснеженному камню, девушка легонька убрала снег и, испуганно отпрыгнув назад, ахнула, приложив ладонь к своему рту.       — Что это за цифры? — не унималась она. — Что тут происходит?       — Почему ты не помнишь нашей истинной цели? — голос стал строже. — Они погибли в Тейвате. Почему мы путешествуем? Сколько миров мы облетели в поисках поля загадочных цветов? Мы так и не нашли его. Нужно было сразу догадаться, что Интэйват находится в Тэйвате.       — Стой, о чём ты говоришь? Итэр, какой сейчас год? Где мы находимся?       — Столько лет поисков, и мы снова вернулись в самое начало, — продолжал он. — Так и получили ещё больше бед. Теперь ты понимаешь, почему мы должны свергнуть небесный порядок, почему должны отомстить?       — Хватит! — упав на колени, Люмин закрыла уши руками. — Прекрати нести бред!       Раздался звук будильника. Люмин резко открыла глаза, слыша звук где-то за стенкой. На улице почти светало, она была в кровати не одна. Приподнявшись на локтях, девушка ощутила, как по её щекам бегут слёзы, а сон, такой холодный, наполненный скорбью, до сих пор стоял перед глазами.       Взглянув на Тарталью, странница нежно провела рукой по его волосам, аккуратно поцеловала в щёку и, поднявшись с кровати, облачилась в своё мятое белье. К счастью, в коридоре никого не было. Покинув Предвестника, Люмин быстрыми шагами добралась до своей комнаты. Паймон спала, как и все в этом доме. Схватив в руки тёплые вещи, девушка направилась помыться, позволив себе постоять под горячей водой всего лишь несколько минут.       Оделась она молниеносно. Сон всё ещё не давал покоя, нужно было срочно проверить эту теорию любой ценой. Тихонько скрипнув дверью, странница вышла на мороз.       На улице было холодно, но бодрящий воздух пробуждал в Люмин решительность. Она знала, что должна разобраться в том, что ей привиделось. Снег под её ногами хрустел, создавая успокаивающий ритм и отгоняя мрачные мысли.       Двигалась она в сторону холма, что виднелся в далеке, именно там, как ей казалось, скрывались ответы на её мучившие вопросы. Сердце билось учащённо, в голове вертелись слова Итэра. Разум требовал логики, но эмоции пытались найти утешение в воспоминаниях.       Достигнув холма, Люмин остановилась и обвела взглядом знакомые очертания. Снег на старых камнях напоминал о детских играх и беззаботных днях, когда она и Итэр были счастливы. Но сейчас это место внушало тревогу. Два больших камня, они и правда были здесь. Сердце пропустило несколько громких ударов. Этого не может быть. Она убедилась в правдивости своими глазами.       — Это не важно, — произнесла она в пустоту. — Это было давно. Итэр, если ты слышишь … я сожалею, правда сожалею, что так вышло, но ведь другие не виноваты. Жди меня, мы скоро встретимся.       Над камнями повисла тишина, и только ветер играл с снегом, будто подчеркивая её слова. Люмин почувствовала, как ностальгия и страх переплетаются в её сердце. Вдруг она вспомнила, как они с братом играли здесь, строя снежные крепости и мечтая о путешествиях. Но теперь её мечты трансформировались в поиск истины, а холодный ветер принес ей напоминание о том, что прошлое невозможно изменить.       — Так странно, оказывается, я уже была в Тейвате. Это было так давно … боже, не могу поверить, что жила пятьсот лет назад.       Смахнув накопившиеся слёзы, странница гордо поклонилась, простилась с могилами родителей и, пытаясь больше не оглядываться, побежала обратно к деревне.       На половине пути она остановилась, посмотрела на высокий забор Морепеска, прислушалась к незнакомому звуку — что-то шуршало в снегу. Люмин насторожилась и обернулась, вглядываясь в белую пустоту. Внезапно её сердце забилось быстрее, когда она заметила тени, скользящие между деревьев. Это были монстры, пропитанные скверной. Путешественница замерла в ужасе, осознав, что не была готова к атаке.       — Этого не может быть… — прошептала она, когда к ней приблизилась пара темных фигур. — Они не могли подойти к Морепеску так близко.       Хиличурлы, задыхающиеся от голода и боли, ринулись на неё. Люмин встала в боевую стойку, давно унаследованную от многих сражений, и приняла оборонительную позу. Она сжала меч в руке и приготовилась к борьбе. Внутри неё бушевали смешанные чувства: страх и решимость.       Первый монстр, огромный и свирепый, бросился на неё. Странница уклонилась, ловко проскользнув вбок, и ударила хиличурла мечом. Враг не шелохнулся, и тогда она поняла, в чём проблема. Полученная способность сейчас не работала, Люмин ещё не разу не пользовалась ей и точно не знала, как она работает, но было известно одно, если не получится, то нужно бежать.       Собрав всю свою силу, девушка бросилась в атаку. Она размахивала холодным оружием в разные стороны, но монстры оказались ловкими. Один из них схватил её за руку, и боль пронзила тело, когда она почувствовала, как его когти скользнули по коже.       Адреналин закипал в её венах. Люмин сжала зубы и, используя анемо стихию, вызвала вихрь, заставив снег подняться вокруг неё. Ветер закрутился, создавая защитный барьер, временно отталкивая монстров.       Враги наступали, пора было бежать. Спотыкаясь об высокие сугробы, страннице удалось добежать до деревни, сообщить фатуйцам о наступлении.       Медлить нельзя. Деревня в опасности. Впопыхах добежав до дома, она громко открыла дверь. Нашла глазами родителей Тартальи и, собрав волю в кулак, решительно скомандовала.       — Враги наступают! Бездна появилась слишком близко. Нужно собрать всех, сегодня мы отправимся во дворец!