Часть 7

Постепенно жизнь размеренно вошла в новое русло. Нашедший столь желанную семью Натаниэль старался как можно больше времени проводить с волшебницами. Он охотно копался в саду с Луной, помогал ей набрасывать планы оранжереи, возился с обустройством лабораторий вместе с Гарриет, не переставая удивляться возможностям и чудесам магии, а уж алхимическое оборудование и ингредиенты (особенно последние!) произвели на него неизгладимое впечатление, и верлеопард теперь поглядывал и на Луну с легким священным трепетом, узнав, что именно она, стоя у котла, как самая разнастоящая ведьма, творит колдовские зелья, способные обмануть разум и овладеть чувствами, может разлить по бутылкам славу, сварить популярность и даже вставить пробку в сосуд смерти. Естественно, все это процитировала под одновременно укоряющим и веселым взглядом сестры замогильным голосом Гарриет, вызвав у впечатлительного Натаниэля целый табун опасливых мурашек. Впрочем, не то что подобные мелочи, но и сам черт с вилами, прописавшийся у них в подвале, не смог бы отпугнуть леопарда от его альфы, которую он уже обожал всей душой и готов был делать что угодно и где угодно, поэтому они вместе мотались между магическим кварталом, приведшим любознательного юношу просто в неописуемый восторг, и клиникой для оборотней, таская доктору Лилиан всевозможные зелья и книги, помогая с заказом и закупкой оборудования. Натаниэль же кружил вокруг Гарриет с несвойственными ему хищническими повадками, одновременно удивляя и забавляя хорошо знавших его друзей. Ненавязчиво заботился, ухаживал, помогал. И при любой возможности старался быть ближе, но так, чтобы не доставлять ни малейшего дискомфорта своим присутствием. Всегда довольно равнодушно относившийся к женщинам, себе он мог признаться, что на этот раз зацепило его серьезно: все его существо, вся суть тянулась к старшей волшебнице, причем звериная часть не ставила под сомнение свою принадлежность и, главное, взаимную, альфе, а человеческая сомневалась и боялась быть отвергнутой. В свободное время к ним обязательно приезжал Джейсон, каждый раз забрасывавший Гарриет или Луну (кто первый попадался) сотней вопросов про волшебный мир. Он по-прежнему жил в цирке, но и в усадьбе у него появилась своя комната. Вервольф почти полностью прервал контакты с кем-либо из прошлой стаи, но до поры там этого никто словно и не заметил, что с одной стороны очень ранило парня (получалось, что всем и впрямь наплевать на него), но с другой стороны, подтверждало правоту его решения: нормальная стая - это семья, где все заботятся друг о друге. Правда Гарриет склонялась к мысли, что это лишь затишье перед бурей: когда-нибудь безумной Лупе понадобится красивый, неспособный постоять за себя юноша, и она вспомнит про Джейсона, но раньше времени тревожить своего волчонка не желала, стараясь всеми способами защитить его даже от дурных мыслей. Узнав, что тот действительно всей душой обожает работать на сцене и танцевать, она подарила оборотню абонемент на свободное посещение любых занятий лучшей хореографической школы Сент-Луиса, а кроме того еще и запись на уроки актерского мастерства. Визжащий от восторга ураганчик едва не свел всех в доме с ума. Позже аналогичные абонементы она предложил Стивену, Грегори и Натаниэлю. Близнецы тоже с трудом верили своему счастью, а Натаниэль хоть и поблагодарил от всей души, но все же пока отказался. Ему не хотелось ни одной лишней минуты проводить без альфы, и Гарриет не стала его этого лишать. Она не была слепой в личных отношениях, кто бы что про нее прежде не говорил, порой обвиняя то в толстокожести, то в душевной черствости, но на самом деле отлично видела все поползновения верлеопарда и, стараясь по жизни быть откровенной с собой, признавала, что ухаживания Натаниэля ей чертовски нравятся. Причем ей очень импонировало то, как выстраивалось их взаимодействие: юноша позиционировал ее лидерство, главенство над ними всеми, как нечто бесспорное и очевидное, при этом старался быть рядом с ней надежным мужчиной в любых бытовых вещах, даже зная, что она намного физически сильнее любого из них, несмотря на хрупкое телосложение. Гарриет и сама с молниеносной скоростью прирастала к этому ласковому котенку. Одновременно и хотела подпустить предельно близко, дав то, чего они оба, кажется, уже желали, но и боялась показаться смешной, неловкой в силу практически полного отсутствия опыта (а о том, что было, с радостью забыла бы вовсе), а более всего опасалась увидеть на прекрасном лице отвращение или жалость, помня о своих недостатках. Кстати, Стивен и Грегори тоже в итоге переехали к волшебникам. Оба брата приняли свою новую, немного необычную...Стаю? Пард? Или просто Семью? Это было странно и непривычно, но их было немного, поэтому столь четких разделений на ранги и обязательства не требовалось. Была их Альфа (именно так они Гарриет и называли, Альфой с большой буквы), которая дарила любовь и тепло, относясь ко всем с одинаковым вниманием и заботой, обращающая внимание порой на сущие мелочи, чтобы обеспечить им комфорт. Так что братья наслаждались своей новой жизнью и новой семьей, втихаря вместе с неугомонным Джейсоном делая ставки на то, как скоро Натаниэлю удастся соблазнить их Альфу, причем умудрившись втянуть в этот тотализатор не только Луну (та обещала не жульничать с помощью дара предвидения), но и Жан-Клода (заслуга исключительно болтливого Джейсона, и не дай Мерлин, Гарриет об этом узнает - ходить тогда вервольфу с заячьим хвостом и ушами!). Остальная часть парда пока присматривалась как к старшей Блэк, так и к ее сестре, все же большинство людей, с которыми они сталкивались, относилось к оборотням в негативном ключе, так что сам факт того, что Луна не была одной из них, вызывал некоторое беспокойство. Они регулярно виделись с Грегори и Натаниэлем, подробно расспрашивали их об альфе, с трудом веря услышанному. Но с другой стороны, один только умиротворенный, довольный вид товарищей подтверждал их слова. Гарриет передала через своих котят приглашение в дом, но не давила, позволяя остаткам парда самим принять решение. *** В один из дней Натаниэль все же отважился перейти к более решительным действиям, поэтому вечером попросту постучался к волшебнице в спальню. Гарриет сразу же открыла, чуть встревоженно осматривая верлеопарда. Несмотря на то, что платья ей чрезвычайно шли, что она показала во время приема у Жан-Клода, дома девушка предпочитала более простую и практичную одежду, поэтому взгляду вердеопарда она предстала в забавной голубой пижаме, разрисованной скачущими по ней единорогами. Впрочем, и доля эротичности в ее облике тоже была, ибо шелк пижамный был весьма тонок, позволяя обрисовать взглядом точеную не лишенную форм фигурку. - Что-то случилось? Ты хорошо себя чувствуешь? - Да, конечно, - замялся тот, а потом набрал побольше воздуха и выпалил, дурея от собственного нахальства: - Можно я останусь спать с тобой? На мгновение волшебница лишилась дара речи, растерявшись и не зная, что ответить. - Тани... - не дожидаясь продолжения, Натаниэль сделал шаг вперед, одновременно плавно опускаясь на колени, так что медная макушка оказалась у волшебницы на уровне солнечного сплетения. - Пожалуйста, Гарриет, ты нужна мне, как воздух. Позволь мне принадлежать тебе всем собой! Я ведь чувствую, как ты тянешься в ответ, будто зовешь, но почему-то останавливаешь себя каждый раз! Натаниэль медленно поднял руки, давая возможность в любой момент его остановить. Горячие ладони скользнули по шелковой ткани, оглаживая округлые бедра, и сомкнулись за спиной. Леопард вжался лицом в плоский упругий живот и вдохнул полной грудью, наслаждаясь самым прекрасным на свете ароматом своей альфы. Сделав глубокий вдох и выдох в попытке хоть немного успокоить пытавшееся, кажется, выпрыгнуть из груди сердце, Гарриет погладила нежно шелковистый водопад волос и потянула леопарда за плечи, понуждая подняться. Она обхватила прохладными ладошками его лицо и долгую минуту внимательно что-то высматривала в фиалковых глазах, после чего приблизилась и бережно поцеловала. - Тани, я всегда постараюсь дать тебе то, в чем ты нуждаешься, - нежно прошептала она, прервав поцелуй, и увлекла его в свою спальню, закрывая за ними дверь. Они медленно изучали друг друга объятиями, прикосновениями, притирались друг к другу, словно дикие представители кошачьих. Гарриет чувствовала от верлеопарда такое безграничное, обезоруживающее обожание, что ей инстинктивно хотелось ответить тем же, и первым шагом было полностью раскрывающееся доверие. Потому что невозможно бояться, когда касаются так нежно и трепетно, предупреждая желания раньше, чем она могла их осознать. До того неощутимая одежда внезапно стала ужасно мешать, и, поймав полный согласия взгляд, Натаниэль принялся пуговка за пуговкой расстегивать пижамную курточку своей возлюбленной. Сам он был лишь в коротких свободных шортах и футболке, но в первую очередь отчаянно желал добраться до тела альфы, изучить ее, развернув как самый драгоценный подарок. Когда куртка была наконец сброшена, он прикипел взглядом к небольшой, но удивительно красивой груди, которую он сперва обрисовал кончиками пальцев, словно художник, пишущий свой шедевр, а потом прижался губами, целуя с каждым разом все более жарко и жадно, вызывая низкие стоны удовольствия той, что навсегда украла его сердце. И хотя обычно он в сексе предпочитал жесткость и боль, сейчас сама мысль об этом казалась кощунственной. Только нежность и страсть, и никак иначе! Возможно, в будущем она захочет показать свою власть и доминантность над ним, и Натаниэль будет счастлив доставить ей удовольстаие всеми возможными способами, но пока, он чувствовал, для этого было не время. Гарриет тяжело дышала, прикрыв глаза, прислушиваясь к собственным ощущениям, поэтому не заметила, как леопард снял футболку, и вздрогнула от неожиданности, когда ее опалил жар чужой кожи. Она распахнула глаза и застыла, едва нежные руки коснулись спины. Изуродованной спины. А Натаниэль еле удержал горький всхлип - даже не видя, он ощущал изрытую, покрытую буграми кожу, сплошняком испещренную страшными шрамами. Кто-то мучил, истязал его замечательную альфу, это дивное хрупкое создание, достойное лишь уважения и заботы! И теперь, из-за неведомой твари, Гарриет боится быть отвергнутой, даже не понимая, какого океана любви она заслужила. И что такое по сравнению с этим какие-то шрамы? Он обожает каждую частичку своей альфы. - Не противно? - осторожно спросила так и не пошевелившаяся девушка. - Глупости говоришь! - по-кошачьи фыркнул Натаниэль и, решив занять волшебницу более полезным делом, нежели самокопание, впился ей в губы уже совсем не целомудренным поцелуем, чтобы через мгновение получить не очень опытный, но не менее жаркий ответ. Решив на этот раз полностью взять все в свои руки, он незаметно довел волшебницу до кровати и тут же уронил на прохладные простыни. Судя по всему, та была совсем не против такой инициативы, легко подчиняясь заданному леопардом темпу, а тот все больше дурел от несвойственной и непривычной роли и ощущения власти над своей альфой. С припухших от страстных поцелуев губ он перешел на чувствительную шею, с громким урчанием то прикусывая ее заострившимися клыками, то вылизывая ставшим чуть шероховатым языком. Очень скоро Гарриет перестала сдерживаться и отвечала на каждую сильную ласку низкими стонами или тихим рычанием, тонкими пальчиками с заострившимися коготками она оглаживала его широкие плечи, иногда легонько царапая. Казалось, верлеопард поставил себе целью вылизать возлюбленную с ног до головы, и в какой-то момент, увлекшись, перевернул на живот, желая уделить не меньшее внимание спине и расположенным ниже аппетитным округлостям. И, наконец он увидел ЭТО. И смог представить, в какой кусок мяса какая-то тварь превратила его Гарриет. А раз шрамы не зажили, значит весь этот кошмар творили еще тогда, когда она была обычным человеком, невысокой нежной девочкой. Волшебница не успела напрячься, не успела ничего сказать. Натаниэль поцеловал один жуткий рубец, другой, третий, провел языком, и уже не заметил, как принялся вылизывать всю спину, будто пытаясь разгладить кожу. В какой-то момент он понял, что слизывает не только солоноватые капельки пота, но и собственные слезы, а еще, что Гарриет все интенсивнее ерзает и стонет - похоже, чувствительности спина не утратила. Наглый язык спускался все ниже, пока Гарриет не выдохнула, басовито низко взрыкнув, и прижалась тесно к той части верлеопарда, которая уже давно жаждала внимания. Этого оказалось достаточно, чтобы Натаниэль окончательно отпустил бразды самоконтроля, и оба они с головой погрузились в пучину страсти, забыв обо всем на свете, кроме друг друга, пока острейшее наслаждение не накрыло обоих подобно волне цунами. Лишь много позже Гарриет смогла пошевелиться, чтобы благодарно поцеловать своего леопарда. На душ сил не было совершенно, Блэк вообще сомневалась, что сможет встать на ноги. Она лениво взмахнула рукой, и под чуть удивленный возглас Натаниэля их окатило очищающими чарами. Последним усилием накрывшись, они сплелись в тесный клубок. Девушка теперь всей своей сутью чувствовала верлеопарда, ощущала его метафизического зверя рядом и одновременно внутри себя. И его волчица оберегала его, хотя по сравнению с ней тот и впрямь был как маленький котенок. Волчица ласково лизнул партнера, и легла, свернувшись вокруг него, защищая от любых угроз. Они уже почти задремали, когда Гарриет вдруг сонно хихикнула: - Если ты так просишься спать, то как же ты тогда бодрствуешь? *** Разумеется, наутро все обитатели усадьбы были в курсе того, насколько хорошо было их Альфе и Натаниэлю. Мало того, что обо всем было ясно по их запахам, которыми они почти пропитали друг друга, так еще и Гарриет напрочь забыла о заглушающих чарах (до чар ли ей было, в самом деле?!) Поэтому, когда сонная волшебница, имеющая серьезную нелюбовь к ранним пробуждениям, самой последней выползла на кухню, там ее встретил светящийся от счастья Натаниэль и добродушно посмеивающаяся остальная часть семейства, включая приехавшего специально, чтобы позавтракать, Джейсона. - Альфа, я и не сомневался, что ты самая горячая девушка на свете, - нахально прижался к ней болтливый вервольф. - И, наверняка, ненасытная. Может в следующий раз вы с котенком возьмете меня к себе, м? Поначалу Гарриет совершенно опешила от такого заявления, а потом присмотрелась к Натаниэлю, и поняла, что тот не испытывает ни капли ревности. Верлеопард был согласен на все, чего бы ни пожелала его альфа, сейчас она совершенно ясно это ощущала. Придя к выводу, что Луна как всегда была права, и ей в любом случае постепенно наверняка доведется расширять границы, тем более, что неприятия этого она в себе не чувствовала, старшая Блэк не стала смущаться и одергивать нахаленка, а просто похлопала по обнимавшей ее за талию руке и насмешливо ответила: - Посмотрим, Джейсон, на твое поведение. - О, я буду очень хорошим мальчиком! Или очень плохим? Каким я должен быть? - Просто будь собой, балаболка. А сейчас дай мне позавтракать. В такой веселой, расслабленной атмосфере прошло утро, не обошлось и без новой волны смешков и восклицаний, когда Стивен заметил следы зубов Натаниэля, который в пылу страсти сам не заметил, как оставил метку своей возлюбленной. - Ты позволила ведомому себя укусить? Никакой альфа бы этого не позволил, неважно, мужчина или женщина. - А что в этом плохого? Мы же занимались любовью, - непонимающе пожала плечами Гарриет. - Некоторые считают это признаком слабости, - пояснил Грегори. - Глупость какая! Это всего лишь знак доверия, абы кого не пустят себе за спину, - фыркнули в ответ. Тут уже все его оборотни озадаченно замолчали. Луна с веселым интересом юного натуралиста наблюдала за мужчинами, нисколько не смущаясь предмета разговора. - То есть, ты хочешь сказать, что не видишь ничего плохого, если кто-либо из нас отметит тебя? - медленно, будто не веря собственным словам, переспросил Джейсон. - Нет, конечно. Насколько вы принадлежите мне, ровно настолько и я вам, иначе и быть не может. Если вы доверяете мне, то и я должна отвечать вам не меньшим. Только тогда это настоящая семья, - Гарриет чувствовала себя странно, объясняя такие очевидные на ее взгляд вещи. Потом посмотрела на сосредоточенно обдумывающие ее слова моськи и, не удержавшись от смешка, решила окончательно добить: - Так что можете хоть все меня отметить, буду носить с гордостью. Только не разом, а то у меня на шее живого места не останется. - Странная ты альфа, - выдохнул Джейсон. - Ну уж какая есть, - с деланым сочувствием развела руками волшебница. - Идеальная, - муркнул Натаниэль и крепко ее обнял. - А с этим никто и не спорит, - согласился с ним Грегори, да и все остальные закивали. Ближе к обеду Грегори позвонила его подруга из парда и попросила о встрече с Альфой. Она и ее друг все же решились просить покровительства.