3. хот топик

Секс-куклу двенадцатилетней лоли мы вернули. Роджер был наказан, теперь вместо семейных обедов из забегаловок — мамина стряпня (редкое явление) или стандартный перекус из «Бургер Кинг»: картошка, бургер, напиток и, может быть, соус. Для Роджера это сродни голодовке. Думаю, его жирной жопе будет полезно легкое голодание. У него и так самые большие сиськи в нашей семье. Это унизительно! К сожалению, Роджи так просто не сдается и в какой-то момент с баланса кредитки мамы пропадает сотня долларов. Сначала подозрение падает на меня, ведь я такая охуевшая малолетка, но мои траты умещаются в один стаканчик кофе и лак для ногтей. Следом идет Роджи. Мерзкий, потный ублюдок не долго скрывается и сознается, что потратил деньги на заказ художнику. На картинку. Мать вынуждает показать эту самую картинку. На рисунке изображена беловолосая худощавая девочка подросткового возраста в одном белом нижнем белье и какой-то невесомой бело-прозрачной накидке на плечи, по типу ночнушки. Девочка давит босой ногой упавший в траву пломбир, и это отображено с таким акцентом и с такими деталями, что ловишь какой-то дискомфорт. От соприкосновения с неизвестным фетишем. Белые капли между пальчиков на ногах навевают сомнительные ассоциации. Мать отвешивает Роджеру подзатыльник и говорит, что найдет ему работу в ближайшее время. Роджер огрызается, что его угнетают в нашей матриархальной семье и ломают как личность, после чего уезжает на автобусе в KFC. Мама зависает на ксанаксе и молча глядит в стену за монитором компьютера, так что гневная тирада угнетенного задрота проходит мимо ее ушей. Это моя семья. Любое мороженое вызывает у меня отвращение, и я на время отказываюсь от пломбиров и фруктовых льдов. Я рассказываю эту историю Холли по телефону, и она смеется так, что даже начинает икать, а затем просит скинуть ту самую картинку. Я посылаю Холличку на — на топтать своими прелестными ножками упавшие рожки мороженого. Меня устраивает недавняя прогулка с Дереком. Он выебистый, мальчик обвешан выебонами, как собака вшами. Цветущее эго, похожее на зев орхидеи. Стоит признать: я такая же, только в меньшей степени. Мне кажется, Дерека можно приструнить. За всеми сверкающими и блистающими понтами скрывается как минимум адекватное отношение к школе и жизни вокруг. Боже, он не Кайл, он не бритый наголо быдлан и не прыщавый, судорожный задрот, не видящий жизнь за пределами релизов Nintendo. Похожий на меня мужик — уже хорошо. Мне сложно даже найти похожую на меня девушку, что уж говорить о братьях наших игрек-хромосомных? И — так уж и быть, ваша озабоченная сучка признается — мальчик по-своему красивый. Можно придраться к заваленному прикусу, пустым глазам и криво остриженным ногтям, но это такие мелочи, сама не без греха. Зубы и у меня кривоватые на нижней челюсти. Потрогать (особенно вонючим языком) не дам. Да и формы мои… из-за матери я не могу понять, то ли мне не хватает «мяса», то ли, наоборот, надо худеть до тонкой звенящей бабочки. Учитывая, что ее сын весит сто двадцать девять килограмм, уж не ей вякать про правильное пищевое поведение. Моя мать сама худощавая, но относительно фигуристая, чем она и пользуется, однако я пока нескладная ее копия, либо во мне пробиваются гены отца и все нахуй портят. Не дай бог, папка, помимо генетического алкоголизма ты передал мне фигуру ебаного снеговика! Поквитаемся на том свете. Солнечный субботний день. Мы с Холли отправляемся моллхорить в ближайшем торговом центре «Долфин Сплэш». На фудкорте мы распиваем молочные коктейли и колу без сахара. Холли рассказывает о том, как ее мать работает менеджером в крупной региональной компании по клинингу. Я вспоминаю переезды и пару предыдущих школ, тогдашние косяки и ситуации. К примеру, у меня в прошлой школе был еще один Кайл, только его звали Карл (даже имена похожие). Пацан мне так же докучал, пытался рассказать что-то об основах гаражного рока, наигрывал мелодии на гитаре, выжав до предела «фьюз», но мне так было душно от этих «музыкальных уроков». Хуже только было, когда Карл рассказывал о жизни. Он был прожженным лошком, не способным прижиться ни в одном коллективе, — извечный прилипала, которого смахивают малейшим движением тела. Слить Карла вышло легче, чем Кайла: я переехала. И член свой Карл не скидывал, разве что донимал тем, что трогал мои волосы. В какой-то мере он входит в топ сто по адекватности, на месте где-то девяноста седьмом или девяноста восьмом… если учесть, что существует его темный двойник Кайл, любитель фото в стиле ню на камеру Sony Ericsson. Холли говорит, что звезда в шоке. «Я тебя умоляю, — произносит Холличка, — у тебя какой-то магнит на додиков. Даже ко мне не так часто липнут, а ты видела мою жопу?» Конечно, видела, сучка. «Ну вот… видимо, я вакцинирована от додиков, как от каких-нибудь хламидий. В отличие от тебя», — отвечает Холли. Играет расслабляющая музыка — лаунж, исполненный на духовых инструментах и мягких синтезаторах. Мы идем мимо искусственной зелени, многочисленных магазинов, мимо манекенов и людей, и наши отражения отвечают нам любопытными взглядами в бесконечных витринах. Пока мы поднимаемся и спускаемся по эскалаторам, я чуть не засыпаю. Торговый центр будто повисает в вечной полудреме. Холли щелкает меня по кончику носа. Мы заходим в местный аналог Hot Topic. Меня быстро берет в оборот Холли и кует мне новый горячий стиль. Я будто Барби для своей подружки. Необкатанная моделька, на которой срочно нужно перепробовать все наряды, пока играть интересно. За короткие полчаса в магазине мы берем мне: два топа; джинсовые шорты, тесные на жопе; полосатые митенки; ремень, стилизованный под патронташ; два леденца в форме летучих мышей. Когда я стою в примерочной перед зеркалом, одетая в белый топ (кадры черно-белого французского фильма, растянутые на моей груди) и джинсовые шорты с ремнем-патронташем, то ко мне заходит Холли, хватает за жопу и смеется: «Все, эмофикация прошла успешно!» Я дергаюсь, повышенным тоном отвечаю, что это больше сценкор какой-то, но быстро успокаиваюсь. Мне нравится, в целом. Холли говорит, что Дерек оценит, и я снисходительно качаю головой, мол, удачи нас сосватать. Холли тычет в кадр фильма на моем топе, пронзая мою нежную грудь острым ногтем, — ай! сучка! — Это из французского фильма «La haine» про нищих оборванцев из гетто, — говорит Холли. — Ты своим пальцем мне чуть один размер груди не срезала. — Да ладно, пришили бы обратно сразу два, — беззаботно отвечает она и жамкает мою грудь. — Буп-буп. У Холли очень плохо с понятиями о личных границах, впрочем, мать у нее такая же. — Это тогда ассиметрия будет, на другую тоже нужно размерчик накинуть, — говорю я. — Ох—о-о. Ты права. Я такая тупая, блин. На кассе мне кажется, что такой набор знатно выпотрошит содержимое моей дебетовой карты, однако все шмотки стоят сущие гроши. Радует, но заставляет задуматься, из каких жженных пакетов и клочков шерсти лысеющих баранов все сшито. В последний момент Холли докидывает к моей одежде запакованные полосатые чулки. В тон черно-красным митенкам. Сама Холли из всего ассортимента покупает себе лишь новые солнцезащитные очки. — Ну все, Джесс-с, — на выходе говорит Холли, посасывая вампирский леденец, — главная нефор-сучка нашей раковальни будешь. Мисс вкусная писечка в жанре мидвест эмо-рок. — Другие жанры можно выбрать? Не хочу, чтобы моя пизда была мидвест эмо-роком. — Дабстеп. — Пожалуйста, лучше уж кантри или политический хип-хоп. Мы идем мимо ларька, снаряженного автоматами с мороженым. У кассы работает скучающая темноволосая девушка с пугливыми глазами. Холли предлагает взять немного свежачка и охладиться. Я ей напоминаю про Роджера и его картинку, после чего отказываюсь. Холли в печали. Почему тупые картинки заказывает придурок Роджи, а не кушаем сладкое мы? Мир несправедлив. Мне нравится, как мы с Холли проводим вместе досуг. Мы такие глупышки и моллхоры, но мне это только в удовольствие. Кажется, с таких маленьких шажков и начинается счастье. Я думаю о Дереке и о том, как он отреагирует на смену имиджа. Ему вроде нравятся альт-шалашовки… должны нравиться. Пускай только попробует уйти в отрицалово. Отрицалу видно сразу, он сияет изнутри. В понедельник я прихожу в школу в новой одежде: кинематографический топ; сочные джинсовые шортики; митенки; кеды; и старая серая кофта, чтобы разбавить общий провокационный и нефорский вид. Чтобы я могла в нужный момент застегнуться на молнию и скрыть свой вкусный животик. Может, сделать пирсинг пупка? Повесить какую-то бижутерию, да хоть ключик или булавку. Я боюсь боли, но подумаю об этом. Меня хвалит Кайл. Говорит, что мне очень идет и у меня хорошая фигура. Я закатываю глаза. Ну, конечно, этот говнарь прилетит на запах свеженькой Джессики, потому что он помешан на неформалках и никого, кроме гитары, в руках не держал. Мы видимся с Холли и она говорит, типа, малышка, жги. — Холли, да ты сама та еще зажигалка, — говорю я, перебирая учебники в шкафчике. Где эта парашная книга по физике? — Естественно. Я газовая зажигалка в окружении спичек и кремниевых. Жгу как та шалашовка у Стивен Кинга! — Самоуверенности у тебя не отнять. Холли улыбается и пунькает мой нос: — Да, но это не значит, что я не люблю остальных людей! Каждому свое. Я прожженный экстраверт. Я более чем уверена, что такое зажигание истощает Холли и по вечерам она лежит полуживая на кровати, но не мне судить людей. Может, у нее по-настоящему много энергии. Социальная батарейка размером с аккумулятор в машине. Меня это восхищает. Я говорю: — У тебя социальная батарейка большая, как и твоя жопа. — Джесс-с, ты иногда такое сказанешь, что Сократ и рядом не стоял, даже сигаретку не держал. Подвешенный язык. Мальчикам понравится, — хихикает Холличка, — и не только мальчикам. Я говорю, что не планировала становиться лесбухой. Холли хлопает меня по плечу многозначительно отвечает, что от одного небольшого эксперимента никто не умирал и все оставались довольны. Затем Холли смеется и уходит в столовую уничтожить салатики цезарь. В школьных коридорах я натыкаюсь на Дерека, и он хвалит мой внешний вид. «Здравый движ!» — говорит этот хлыщ, попивая энергетик из вендингового автомата. Особенно Дереку нравится ремень-патронташ: он касается его, ощупывает и озвучивает очевидную мысль, что это пустой пластик, однако правильной формы реального патрона. Я по-змеиному язвлю, что будь это сталь, то у меня бы шорты вместе с трусами упали. Дерек отвечает, что у нас патроны делают не из стали, а из латуни. Оружейный фрик. Однако, вещи он сказал дельные. Я чувствую некое перерождение в глубине своей груди. Вечером среды мне нужно написать поэму в высоком стиле об историческом событии, потому что так требует факультатив по английской литературе. Пьяная, сижу над исчерканным листом, подперев голову рукой с ручкой между пальцев, и не могу выдавить из себя ни строки. Какое придурочное задание. Скорее всего, его нормально сделают от силы два человека, потому что идиоты вокруг не способны на высокий стиль, что уж говорить об осмыслении исторических сюжетов. Я же сама такая уставшая и несосредоточенная. Я не Вальтер Скотт в джинсовых шортиках — я, скорее, Чак Паланик. Или Джон Кинг. Вдохновения нет. Поэзия не льется из сердца моего! Брат все еще наказан. Он много сидит в своей комнате, как обычно, но, ограниченный в финансах, не может больше сливать деньги на пластиковые фигурки недоразвитых лоличек или жирную жратву, ударными дозами холестерина приближающую братика к исекаю. Зато я награждена. Мать заметила мой интерес к одежде, обновленный гардероб (конечно же, ведь вся одежда за счет ее кредитки), и подарила мне черное кружевное белье. Явно сексуализированное. Я бы возмутилась такому жесту, но мама мигом уверила меня, что такое понадобится на особый случай. Учитывая мой гормональный трепет, пронизывающий мое тело последнее время, я ведусь. Не думайте, что мать как-то занимается моим половым воспитанием или тем более половым воспитанием Роджера. Попытки быть «клевой мамой», не заниматься скучными вещами, типа общения об интересах или совместной игры в пазлы, а обязательно что-то такое провокационное, дерзкое — не как у этих скучных предков! Такие порывы — это какое-то кривое выражение заботы, сомнительное взращивание достойной женщины, согласно искаженным представлениям о женском идеале. Мать хочет сделать из меня роковую леди, но получается какая-то телка. Возможно, моя мамми едет крышей на ксанаксе, не исключаю. Вечер оканчивается вином. Мать наливает и мне, и себе по бокальчику вина и рассуждает о жизни. О моем месте в жизни, о ее месте в жизни, о мужчинах, о папе, о Роджере, о папе Роджера. Полчаса потока сознания. Мне остается только угукать и поддакивать. Понемногу отпиваю вино — кислое, невкусное, сухое, но я незаметно выпиваю три бокала и хмелею. Мама обнимает меня и говорит, что очень любит и хочет моего счастья. Я не привыкшая к такой нежности от матери. Ощущается фальшь. Пьяная ласка — всплеск дофамина из-за интоксикации спиртом. Я дочь, которую любят только под винишко. Роджер — сын, которого любят только после пяти рюмок водки. На трезвую таких отщепенцев, как мы, никто любить, видимо, не хочет. Кружевное белье повешано у меня в шкафу — висит на сложной вешалке размером с человеческий торс: бюстгальтер и трусики. Под размер моих форм. Такие детали неожиданны от матери. Мне надоедает поэма. Настроя на творчество нет. Голову до сих пор шатает алкоголем. Я смотрю в темное окно, и на мой телефон приходит сообщение. Дерек. дерек эджлорд ч дел малявка

джесс

дз поэму написать

но вдохновение не прет

дерек эджлорд муки поэта

джесс

типа да

дерек эджлорд а я только закончил трен

джесс

вспотел как бык видимо

не забудь про дезодорант задрот!

дерек эджлорд да я машина у меня пот бензином пахнет Следом Дерек скидывает фотографию, где он, раздетый по пояс и с засохшей кровью под носом, позирует перед грязным зеркалом и показывает напряженный бицепс. Мальчик суховатый, но атлетичный. Без лишней эротики — очередная хвастливая фотка из спортзала. Мол, смотрите жирные жопы, Геракл железа натягал на такую огромную бицуху.

джесс

как же ты любишь понты

но здесь есть похвастаться признаю

дерек эджлорд ну я такой На пьяную голову меня разносит. Провокационные реплики и глупые текстовые смайлики извергаются из моей головы как из отпетой булимички. Я ощущаю себя привлекательной. Отложив телефон, я подхожу к шкафу и смотрю на новоподаренное кружевное белье. Ко мне постоянно липнут всякие придурки — и, видимо, во мне есть что-то такое сверкающее, манящее этих глупых молей. Я переодеваюсь. В зеркале я выгляжу соблазнительно. Черное, знаете, похожее на густую, тягучую нефтяную тьму белье контрастирует с моей светлой кожей. Сидит ткань немного неудобно, но такое нередкость, когда красота съедает собою удобство. Такое бывает и со штанами, и с обувью, и, конечно же, с трусами. Но мне нравится. Такой упакованный, подарочный вид. Сладкий тортик. Я делаю пару фотографий. Позирую перед зеркалом, изгибаясь вбок, назад, вперед. Черная ткань обтягивает мою промежность, будто подарочная бумага. Мне нравится результат. Я повторяю где-то увиденную позу, без понятия, откуда ее знаю. Лежа на кровати, я листаю диалог с Дереком. Последнее его сообщение было про то, что он будет перед сном смотреть какой-то снафф-хоррор фильм. Такое беспечное смс, будто до этого он не кидал фото своего торса. Я пишу ему, что мне скучновато и что я выпила с мамой вина. Дерек отвечает: «я сам нетрезвый».

джесс

тебе понравился мой сегодняшний вид?

дерек эджлорд конечно люблю шортики на девочках

джесс

а я сама красивая?

по твоей системе

дерек эджлорд твердая семь определенно

джесс

дерек ну ты и козел!

дурак

в таких ситуациях девочке нужно говорить что она 10/10 #_#

дерек эджлорд я не хочу к тебе относиться как к очередной телке которой нужно пиздеть 24/7 чтобы сохранить ее хрупкое девичье эго не довести писечку до слез

джесс

ты конечно гнида

но мне нравится твое желание

говорить на равных

Меня колотит легкая дрожь возбуждения. Во мне как будто две суточных дозы кофеина. Алкоголь плавит мозг, и я подскакиваю на кровати, встаю на коленки и смотрю на брошенный телефон. Дерек пока не отвечает. Я ложусь на бок и хватаю телефон. Этот дурак опять за гантели взялся? Gym bros настолько эгоцентричны и помешаны на своих гантельках. Надо будет отучить его от такого. дерек эджлорд выпала тебе такая честь обычно местные бабы меня бесят может сказывается то что ты приезжая

джесс

холли тебя тоже бесит?

дерек эджлорд раньше бесила но сейчас она кажется более человечной что ли не глянцевой живой

джесс

и я для тебя живая?

дерек эджлорд да

джесс

хочешь кое-что глупое?

дерек эджлорд у меня на лице написано за все глупое против всего разумного У меня появляется ощущение, что я передерживаю момент, и я дрожащими пальцами отсылаю Дереку наиболее невинное фото, где стою перед зеркалом в кружевном нижнем белье, в руке телефон на манер камеры, на заднем фоне беспорядок, а в глазах растрепанность и хаос. Заваленный голландский угол фотографии добавляет динамики и стиля так сказать. Заваленный, как трусики на мне — косо надетые по диагонали. Дерек быстро прочитывает сообщение и почти мгновенно пишет: «очевидно нужно повысить оценку на пару пунктов». Уже на этом моменте я закрываю лицо и думаю, что творю на пьяную голову, нужно срочно протрезветь. Дерек пишет, какая я красивая. Я дрожащими пальцами пишу спасибо и добавляю: «этл очнь безумныц поступок дл меня». Бегло пожелав спокойной ночи, я выключаю телефон, откладываю его, затем залезаю под одеяло в парадном нижнем белье и разглядываю потолок. Прошлые владельцы изрисовали его красивыми люминесцентными звездами, которые очень слабо светят на манер светильника. Я думаю, какая же я глупая и, беспокойная, засыпаю под гнетом алкогольной сонливости.