Глава 11

Вера почувствовала неладное еще до того как открыла глаза. Андрея не было рядом. Она вскочила на ноги и заозиралась. Рюкзак Андрея был тут, лежал прислоненный к дереву. Вера глянула на часы — с того момента как они отрубились прошел час. — Андрей! — позвала она и испугалась собственного голоса в звенящей тишине. Лес вокруг поляны замер, как будто прислушиваясь. Ни птиц, ни ветра, ни привычного шелеста листвы. Только пульсирующая, навязчивая тишина, словно кто-то выключил звук окружающего мира. — Андрей! — она крикнула громче, и её голос, казалось, увяз в густом воздухе, не распространяясь дальше нескольких метров. Вера быстро проверила телефон — ни сигнала, ни GPS. Паника начала подниматься изнутри, но она заставила себя дышать глубоко и размеренно. Первым делом Вера проверила маячок, который дал ей Андрей. Устройство слабо мигало зеленым индикатором — значит, работало. Она активировала его, надеясь, что второй маячок у Андрея тоже включен. Маячок показывал направление вглубь зоны и расстояние — три километра. Внутри у Веры что-то оборвалось. Значит Андрей в зоне. Она заметалась по поляне как потерявшаяся собачонка. Идти за ним? Остаться ждать? Вера сделала глубокий вздох и полезла в рюкзак. Достала диктофон. Да, чтобы успокоиться надо сосредоточиться на работе, на знакомой рутине. Она включила диктофон и постаралась унять сбившееся дыхание. ФРАГМЕНТ ЗАПИСИ АУДИОДНЕВНИКА Запись №14. Дата: 17.09.2023 Локация: Поляна в приграничье Ярославской зоны Время: 16:42 [шорох, прерывистое дыхание] Андрей ушел в зону. Один. Без снаряжения. Без предупреждения. [долгая пауза, глубокий вдох] Последовательно. Нужно быть последовательной. Около 13:40 мы вышли на эту странную круглую поляну. Поляна почти идеально круглая, диаметром примерно 30 метров. Растительность аномальная — серебристо-зеленая трава, которая... словно чуть светится изнутри. Деревья по периметру все наклонены к центру, образуя подобие естественного купола. В центре поляны — углубление примерно метр в диаметре, без следов золы или человеческого вмешательства. Выглядит так, будто его что-то... выдавило в почве. Мы установили датчики по периметру и решили немного отдохнуть перед возвращением. Это странно само по себе — мы никогда не делаем перерывов во время полевой работы. Я предложила — это не похоже на меня. Андрей согласился — это не похоже на него. [тихий треск, помехи] Мы сели у края поляны. Помню, как говорила с Андреем о чем-то... О зоне, травмах, о том, что меняет человека... И потом — странное оцепенение. Сонливость, которую невозможно было побороть. Мы оба... просто отключились. Посреди дня, посреди работы. [пауза, звук шуршащей бумаги] Когда я очнулась час спустя — Андрея не было. Его рюкзак здесь, но сам он исчез. Маячок показывает, что он в трёх километрах вглубь зоны. Движется медленно, но постоянно. [прерывистый вздох] Поляна... что-то с ней не так. Но я решила оставаться здесь, на поляне. Отметила стрелками из веток направление, куда ушел Андрей — на случай, если придет помощь. Разложила сигнальные маячки по периметру. Если он вернется — я буду здесь. [длинная пауза, отдаленный звук, похожий на эхо] Думаю о том, что рассказывали «измененные» в интервью. Зона словно... притягивает тех, у кого есть глубокая травма. Я видела, как Андрей смотрел на тот ручей, как менялось его лицо. Мне показалось, он что-то видел в воде. [еще одна пауза, шелест травы] Интересно, отец тоже так ушел? За чем-то, что увидел только он? За кем-то? Если Андрей не вернется до захода солнца... Не знаю. Не знаю, что я буду делать. [тихий, сдавленный всхлип] Я останусь здесь. Я буду ждать. [конец записи, звук отключения диктофона] Андрей вернулся около семи вечера. Вера, неотрывно следившая за маячком, гипнотизировала застывшее там значение 3,5 км в течение двух часов. А затем дистанция стала медленно сокращаться. Когда Андрей показался на краю поляны, Вера сразу побежала к нему, бросив рюкзак и оборудование. — Андрей, — она порывисто обняла его, всхлипывая от накатившего облегчения. Андрей крепко сжал её в объятиях и погладил по голове. — Андрей, что ты сделал? — прошептала Вера. — Я был там, Вера, — его голос звучал ровно. Вера медленно отстранилась и заглянула ему в лицо. В сумерках его черты казались смягченными, но что-то неуловимо изменилось — взгляд стал более ясным и одновременно... отстраненным. — Зачем? — произнесла она. Губы Андрея тронула легкая улыбка: — Я не планировал этого. Проснулся и почувствовал… Не мог сопротивляться. Вера сделала шаг назад, её руки соскользнули с его плеч. Она внимательно изучала его лицо, ища следы изменений, которые видела сотни раз у других «измененных». — Ты... как ты себя чувствуешь? — Хорошо, — его улыбка стала шире. — Лучше, чем когда-либо, если честно. Внутри Веры что-то сжалось. Она вытерла слезы и на автопилоте пошла к рюкзаку, достала диктофон. — Расскажи, что произошло, — она старалась говорить спокойно, но голос дрогнул. — Что ты видел? Андрей наклонился и поднял с земли небольшой камень, рассеянно повертел его в руках, словно изучая текстуру. — Я видел Борьку, — сказал он так просто, будто речь шла о встрече со старым знакомым. — Не призрака или галлюцинацию, как ты могла подумать. Скорее... воспоминание, ставшее реальным. Он бросил камень, и тот упал в высокую траву. — Мы шли долго, я не могу сказать сколько. Время там... странное. И пришли к озеру. Не к настоящему озеру, где это случилось. К другому... которое было одновременно и реальным, и нет. Борька вошел в воду, и я... я тоже вошел. — Андрей, — Вера инстинктивно схватила его за руку, словно даже сейчас могла удержать его от того, что уже произошло. — Все в порядке, — он мягко сжал ее ладонь. — Я погрузился полностью. Под водой было... тихо. Спокойно. И там, в этой тишине, я снова пережил тот день. Каждую секунду. Как отвлекся, как услышал крик, как нырял снова и снова, как вытащил его тело... только теперь я видел всё со стороны. Видел себя — пятнадцатилетнего мальчика, который совершил ошибку. Просто ошибку. Вера смотрела на него, чувствуя как к горлу подступает комок. Она медленно опустилась на ближайший пень, чувствуя внезапную слабость в ногах. — Андрей, — она запнулась, не зная, что сказать. — Это все еще ты? Он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то печальное: — Я все еще я, Вера, — Он взял ее за руку. Вера смотрела на их сплетенные пальцы. Его руки были теплыми, знакомыми, но ощущение было другим. Или это она изменилась? Стала более настороженной? — Мы должны вернуться, — сказала она, вставая. — Скоро совсем стемнеет, Степан будет ждать. Андрей поднялся вслед за ней и внезапно обнял ее, крепко прижав к себе: — Спасибо, что ждала меня, — прошептал он. — Я... боялся, что ты пойдешь за мной. Вера замерла в его объятиях и закрыла глаза, пытаясь подавить непрошенные слезы. — Пойдем, — тихо сказала она, отстраняясь. — Нам нужно собрать оборудование. Они быстро собрали датчики и рюкзаки и двинулись к месту встречи. В лесу уже сгущались сумерки, но странным образом путь казался ясным, словно кто-то проложил для них тропу. Когда они вышли к прогалине, где должен был ждать УАЗик, Степана не было. Вместо него на капоте лежал конверт с ключами и короткой запиской: «Должен был уехать. Машина ваша до завтра. С.» — Странно, — нахмурилась Вера. — Он не говорил, что может уехать. Андрей пожал плечами: — Машина здесь, это главное. Ты умеешь водить? — Да, — кивнула она, забирая ключи. — Садись, поедем в дом. Нам нужно... поговорить. Он не возразил, просто сел на пассажирское сиденье, устало откинувшись на спинку. Пока Вера заводила мотор и выруливала на лесную дорогу, он смотрел в окно на темнеющий лес с выражением задумчивого спокойствия. По дороге они молчали. Вера была погружена в собственные мысли, периодически бросая взгляды на профиль Андрея. Его лицо в свете приборной панели казалось умиротворенным, словно с него сняли маску напряжения, которую он носил все эти годы. Когда они добрались до дома, было уже совсем темно. Вера включила свет, и желтое тепло старой лампы наполнило комнату, делая ее уютной и почти обыденной, несмотря на экстраординарность ситуации. Андрей снял куртку и сел за стол, глядя на свои руки. — Ты жалеешь? — спросила Вера, стоя у окна. — Я нет. А ты? Вера почувствовала легкий озноб и обхватила плечи руками. Жалеет ли она о чем? О том, что Андрей сходил в зону? О том, что она не пошла за ним? О том что позволила себе влюбиться на работе? — Мне страшно. Он встал и подошел к ней. Она попыталась отойти, но он мягко взял ее за руку: — Вера, посмотри на меня. Она подняла глаза, встретившись с его взглядом. — Я все еще тот же человек, которого ты встретила неделю назад. Я помню каждый наш разговор, каждый момент. И я все еще... — он сделал паузу, подбирая слова, — я все еще чувствую то же к тебе. Может быть, даже сильнее. — Мне нужно время, — прошептала она наконец. — Чтобы понять. Он кивнул, не настаивая, и медленно отпустил ее руку: — Я понимаю. И я буду здесь. — Спокойной ночи, Андрей. — Спокойной ночи, Вера, — ответил он с легкой улыбкой, в которой она увидела проблеск прежнего Андрея. В своей комнате Вера долго сидела на кровати, обхватив колени руками. Она думала об отце, ушедшем в зону и не вернувшемся. О матери, сломленной его исчезновением. О себе — хрупкой девочке, построившей вокруг своей боли целую личность, целую жизнь. Она вспомнила университетский мем с картинкой из «Железного человека». «Человек с травмой. А снять — кто ты без неё?». Вера горько усмехнулась. Уж точно не плейбой, гений, миллиардер и филантроп.