Вся магия ночи (Нотты)

      Ночь — время Ноттов. Сама фамилия их рода недвусмысленно говорит об этом. Ночь, страшное темное время, испокон веков ассоциирующееся со злыми силами — солнце садилось за горизонт, и иногда мрак рассеять могли только луна и звезды, даже не свечи и факелы.       Когда-то ночь была жуткой, Теодор не мог не согласиться. После седьмого курса Хогвартса и после второго мая тысяча девятьсот девяносто восьмого его тоже могли пугать ночи, если бы он не принадлежал к роду, которому ночь давала особую силу.       Тем более, ночь Самайна. Главная ночь в году. Время безвременья, время мертвых, начало темного времени года. В полночь Король Остролист побеждал Короля Дуба, а в этом году в Самайн вдобавок было полнолуние.       Конечно же, Нотт не мог его пропустить, но и на загородную виллу решил не выезжать — он мог побыть под лунным светом не один. Дафна понимала эту необходимость, более того — сама нуждалась в собственном ритуале. Каком, Теодор не уточнял: его молодая жена имела право на свои тайны, как и он на свои.       Его молодая жена. Они с Даф поженились очень быстро, в июне девяносто восьмого. Оба были совершеннолетними, оба закончили Хогвартс, хотя обучение в последний год было максимально некачественным, все же формально семь лет в школе они провели. Брак был нужен обеим семьям: Нотты нуждались в поддержке Гринграссов, чтобы избежать Азкабана за поддержку Пожирателей Смерти, а Гринграссы… а зачем это было нужно им, Теодор так и не понял. Ради денег? У них были деньги. Чтобы выдать дочь за представителя семьи из списка двадцати восьми священных? Не только Нотт принадлежал к числу молодых людей из этого списка. Но их с Дафной поженили, и он не стал протестовать, и она тоже.       В первые месяцы брака они почти не общались. Консумировать его было не обязательно. Жили новоиспеченные мистер и миссис Нотт в одном доме, но их особняк был таким большим, что иногда они сутками даже не виделись. Теодор погрузился в работу, что делала Дафна, его не интересовало, но он всегда следил, чтобы в доме было все необходимое для хозяйства, и мысленно посмеивался, что Даф за этим следит гораздо меньше.       Нужно было налаживать с ней контакт, конечно. Она ему, в целом, нравилась. Она была очень красивой, очень, очень красивой, но очень… холодной. Вспоминая школьные годы, Тео не мог найти в памяти моментов, когда Дафна проявляла бы какие-то бурные эмоции — гнев, радость, слезы. Ничего. Она вежливо улыбалась, если было нужно, и на том все. Идеальное поведение чистокровной леди.       Если бы не желание избавить отца от Азкабана, Нотт никогда бы на ней не женился, но так как не питал иллюзий заключить брак по любви и ни в кого не был влюблен, Дафна стала идеальной партией. Ему было немного совестно за то, что он даже не пытается сближаться с ней, но, с другой стороны — она тоже не пыталась.       Только к Мабону ситуация начала меняться.       Кардинально.       Теодор был в искреннем шоке, потому что меньше всего ожидал от своей ледышки-жены такой… страсти. Он вообще не думал, что они когда-то окажутся в одной постели, и прикидывал, как бы вежливо начать разговор о том, чтобы они оба дали друг другу право заводить интрижки на стороне — естественно, незаметно, так, чтобы это не стало достоянием общественности, потому что, по мнению общества, аристократы не изменяют супругам.       Разговор оказался не нужен, соглашение о праве на интрижки — тоже. Дафна не отпускала Тео всю ночь, и казалась другим человеком — никакой холодности, никакого аристократизма, никаких комплексов. Она открывалась и отдавалась полностью, и он понял, что поступает так же. С тех пор они начали понемногу узнавать друг друга не только в постели. Начали ужинать вместе, обсуждать что-то, рассказывать о себе, и Самайн решили провести вдвоем, на заднем дворе — устроить пикник, несмотря на позднюю осень.

***

      Взмахнув палочкой, Тео расстелил на траве покрывало для пикника, и застыл, медленно осознавая — он расстелил покрывало на траве.       На ярко-зеленой сочной траве.       В конце октября.       — Что-то не так? — послышался сзади голос Дафны. Перед Ноттом пролетели блюда и корзинки с едой, которые она левитировала, и опустились на покрывало.       — Да нет, просто… ты зачаровала лужайку? — догадался он.       — Вроде того, — Дафна грациозно опустилась на покрывало. Решив, что ему, в сущности, плевать на траву, Нотт сел рядом с ней, и она опустила голову ему на плечо. Это было странное чувство — будто на его плечо села диковинная пугливая птица, и если он пошевелится, она улетит. Еще Дафна была теплой, ее волосы щекотали его щеку, и от нее приятно пахло летним лугом, и это тоже было странно, потому что только что она готовила еду, и должна была пахнуть яблоками, ванилью, корицей и чем-то еще, чем обычно пахнут после готовки.       Неважно. Нотт закрыл глаза, поднял голову, подставив лицо лунному свету, и почти физически ощутил его тепло. Так же, как если бы на него светило солнце. Сосредоточившись, он начал впитывать в себя энергии ночи — они проникали под кожу, насыщая его силой, текли по венам жидким серебристым сиянием. Это было непередаваемое чувство легкости и покоя, будто вся природа убаюкивала его в колыбели.       Открыв глаза, он увидел Дафну, которая смотрела прямо на него, и, не сдержавшись, поцеловал. Она ответила, но совсем легко, и почти сразу отстранилась, заменив свои губы на кусочек нежного тыквенного хлеба.       — Вкусно, — Тео облизнулся. — Никогда не думал, что ты умеешь готовить, — обычно это делали домовики. Ни одна из знакомых ему чистокровных слизеринок не стала бы заниматься кухней, и он тем более не ждал этого от утонченной Дафны, но и в этом ошибся на ее счет. Каждый день она не готовила, для этого у них были домовые эльфы, но иногда Дафна вежливо просила их заняться другими делами и делала все сама. Не только по большим праздникам, иногда просто по зову души, и всегда очень вкусно.       — Да, неплохо, — без лишней скромности согласилась Даф, сама попробовав хлеб. — Думаю, яблочный пирог еще лучше.       Взяв ломтик пирога, Тео откусил и удивленно расширил глаза — это было не просто «лучше», это было невероятно прекрасно.       — В-великолепно, — он даже заикнулся от неожиданности. — Ты добавила сюда Амортенцию?       Дафна засмеялась. Ее смех звучал очень приятно и мелодично; до тесного знакомства с ней Теодор не знал, что такое «серебристый смех», теперь понял.       — Нет, но ингредиенты секретные.       — Кто бы сомневался, — шутливо проворчал Тео. — Ты ведьма и подсыпала приворотное, — и потянулся за следующим кусочком. Дафна потерлась носом о его щеку.       — Тебе же нравится это приворотное?       — Еще бы, — не задумываясь, сказал он. — Я готов есть его до конца жизни.       Конечно, она шутила и никакого приворотного в пироге не было — но Тео не шутил. Он был женат на Дафне от силы пять месяцев, но уже не сомневался, что хочет провести с этой девушкой всю жизнь.