Часть 4

Аня сидела за столом, уткнувшись носом в учебник по алгебре, но мысли ее витали где-то между заклинанием превращения и ворчанием Мурлока, который, свернувшись калачиком на подоконнике, бросал на нее взгляды, полные сарказма. — Ну что, гений? — проворчал кот, подергивая кончиком хвоста. — Уже неделю пытаешься заставить чашку левитировать, а она все еще падает на пол. Может, пора признать, что твое призвание — не магия, а, скажем, собирание гербария? — Это все потому, что ты объясняешь как... как кот! — огрызнусь Аня, но тут же сжалась: за стеной послышались шаги. Мама заглянула в комнату, подозрительно оглядев стол, где между тетрадями лежала потрепанная книга с надписью «Основы магического этикета: как не превратить бабушку в кактус». — Анечка, ты не видела мою любимую вазу? — спросила мама, и девочка почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Н-нет... — выдавила она, вспоминая, как вчера Мурлок «тренировал» ее в управлении предметами. Ваза тогда эффектно взлетела к потолку, но обратно так и не спустилась. Где-то на чердаке, наверное. Кот фыркнул, притворяясь спящим, но его ухо дернулось — верный признак подавленного смеха. Вечером за ужином случилось непоправимое. Аня, пытаясь незаметно поднять упавшую вилку магией, случайно задела мамину тарелку. Макароны по-флотски внезапно ожили, выстроились в танцующую линию и закружились вокруг солонки, напевая что-то на подобии «Ламбады». Папа застыл с вилкой в воздухе, мама ахнула, а младший брат Миша захлопал в ладоши: — Вау! Аня, ты купила новую игрушку?! — Это... э-э... технология новая! — залепетала Аня, хватая со стола пульт от телевизора и тыкая в него кнопками. — Видишь, тут такая функция... голографическая! — Голографическая, — медленно повторила мама, наблюдая, как макароны ритмично покачивают «бедрами» возле салатницы. — А почему они пахнут чесноком? Мурлок, сидевший под столом, не выдержал. Его лапа блеснула зеленым светом, и макароны рухнули обратно в тарелку, обрызгав Мишу соусом. — Вот дурацкие игрушки! — проворчала мама, вставая за тряпкой. — Аня, хватит тратить деньги на ерунду. Когда родители вышли на кухню, Аня схватила кота за шиворот: — Ты специально?! — Я тебя спас, — фыркнул Мурлок, вырываясь. — Хотя, может, стоило позволить им станцевать на голове у твоего папы. Отличный способ объявить о своей магической карьере! На следующий день хаос достиг апогея. Пока Аня пыталась вернуть вазу с чердака, Мурлок, «помогая», случайно оживил плюшевого медведя. Игрушка, оравшая хриплым басом «Я — царь леса!», устроила погром в гостиной, пока папа не запер ее в шкафу, решив, что это Миша втайне собрал робота. — Ты вообще можешь не громить мой дом? — прошипела Аня, когда они наконец остались одни. — О, прости, ваше величество, — склонил голову кот с преувеличенной почтительностью. — В следующий раз я буду превращать твои носки в голубей аккуратнее. Но к вечеру даже Мурлок притих. Аня сидела на кровати, слушая, как родители за стеной спорили о «странных происшествиях». Мама настаивала, что «в доме что-то не так», папа предлагал сменить замки, а Миша мечтал, чтобы «робомедведь» стал его другом. — Ты понимаешь, что они скоро все узнают? — прошептала Аня, гладя кота по спине. — Люди всегда боятся того, чего не понимают, — ответил Мурлок неожиданно мягко. — Но если ты хочешь стать ведьмой, тебе придется выбрать: прятаться или... — Или что? — Или показать им, что магия — это не страшно. Ну, кроме случаев, когда макароны поют. Это страшно. Аня рассмеялась, но в горле стоял комок. Выбор, о котором говорил кот, уже витал в воздухе, как невидимое заклинание, готовое сорваться с языка. А пока... пока она спрятала книгу заклинаний под подушку и задула свет, надеясь, что завтра плюшевый медведь не объявит себя императором Вселенной. В ту ночь ваза все-таки вернулась на место. Правда, теперь на ней красовалась надпись: «Спасибо за гостеприимство. С уважением, Чердачный Дух». Мурлок клялся, что это не он. Но его усы дергались подозрительно. На следующее утро дом напоминал поле боя после вторжения армии оживших игрушек. Плюшевый медведь, несмотря на заточение в шкафу, умудрился выломать дверцу и теперь восседал на холодильнике, декламируя стихи Бродского хриплым басом. Миша, в восторге, подкладывал ему печенье, а папа, потягивая кофе, философски заключил: — Ну, хоть культурное развитие у роботов есть. Мурлок, наблюдая за этим из-за угла, фыркнул: — Если бы я знал, что твой брат примет тирана-плюша за гуманоида, я бы оживил что-то менее... поэтичное. Например, тостер. — Тостер? — Аня приподняла бровь. — Да. Он бы хотя бы молчал. И делал тосты. Но планы кота рухнули, когда мама объявила, что вызывает «специалиста» — тетю Люду, которая «разбирается в энергетике». — Она экстрасенс! — прошептала Аня, в ужасе глядя на Мурлока. — Она все увидит! — Экстрасенсы, — кот зевнул, — это люди, которые называют пыль на полках «аурами». Расслабься. Тетя Люда прибыла в полдень, увешанная хрустальными подвесками и с лицом, как у совы после трех чашек эспрессо. Она немедленно начала водить руками по углам, бормоча: — Здесь темная энергия... И тут... О, тут целый портал в низшие миры! — Портал? — папа поерзал на стуле. — Это, наверное, от Wi-Fi. Пока тетя Люда «очищала пространство» благовониями, Мурлок решил «помочь». Он незаметно щелкнул хвостом, и все ее кристаллы внезапно запели хором «Калинку-Малинку». Экстрасенсша, побледнев, закричала, что дом захвачен полтергейстом, и выбежала, зацепившись шарфом за дверь. — Ну, вот и все, — кот умывал лапу. — Теперь твои родители будут бояться даже микроволновки. Но триумф длился недолго. Вечером мама объявила семейный совет. — В этом доме что-то не так, — сказала она, глядя на Аню так, что у той похолодели руки. — Может, нам всем стоит сходить к психологу? — К психологу? — Миша надулся. — А робомедведь? Он же скучать будет! Мурлок, сидевший под столом, вдруг дернулся. Его глаза сверкнули, и Аня почувствовала знакомое покалывание в кончиках пальцев — кот тайком заряжал ее магией. — Нет-нет-нет, — зашептала она, но было поздно. Папин галстук внезапно ожил, превратился в зеленого удава и уполз в окно, шипя: «Свобода!» — Это... новая голограмма! — выдохнула Аня, но мама уже не слушала. Она упала на стул, бормоча: — Все, я схожу с ума. — Поздравляю, — Мурлок проскользнул к Ане в комнату, когда совет наконец закончился. — Теперь твоя семья думает, что они либо психи, либо герои фильма ужасов. — Это не смешно! — Аня схватила подушку, чтобы швырнуть в него, но кот уже прыгнул на шкаф. — А я и не шучу. Ты перегружаешься. Магия требует баланса. Или ты научишься контролировать ее, или... — Или что? — Или твоя мама действительно запишет тебя к психологу. Представляешь? «Доктор, у меня дочь превращает галстуки в змей!» Аня засмеялась сквозь слезы. Она села на кровать, обхватив колени. — Что мне делать, Мурлок? Кот спрыгнул, неожиданно мягко коснувшись лапой ее руки. — Учиться. Быть осторожнее. И... может, стоит рассказать им правду. — Ты с ума сошел? Они меня в психушку сдадут! — Или восхитятся. Люди — странные существа. Они могут испугаться макарон, но обнять дочь-ведьму. Вдруг раздался стук в дверь. Миша, с сияющими глазами, просунул голову в щель: — Аня! Робомедведь научился печь блины! Ну, почти... они немного горят. И шевелятся. Но это же круто, да? Аня взглянула на Мурлока. Кот пожал плечами: — Ну, хоть не поют. На следующее утро Аня нашла на кухне подгоревшие, но гордые блины с надписью из варенья: «Я — Царь Завтраков!». Мама, впервые за неделю, смеялась до слез. Папа же осторожно спросил: — Это тоже... голограмма? — Конечно, — солгала Аня, пнув Мурлока под столом. Кот мурлыкнул, а в воздухе мелькнула крошечная радуга — его незаметное «спасибо» за доверие. Мамин смех над «Царем Завтраков» длился ровно до вечера, когда папин новый галстук — на этот раз в сиреневую полоску — внезапно вырвался из шкафа и начал декламировать стихи Есенина с французским акцентом. — Это уже слишком! — заявила мама, хватая телефон. — Завтра едем за город. На природу. Без гаджетов, без игрушек и... — она бросила взгляд на Аню, — без голограмм . Мурлок, сидевший на подоконнике, едва не подавился жареной рыбой, которую стащил со стола. — За город? — закатил глаза. — О, прекрасно. Там же полно деревьев, которые можно случайно оживить. Или реку, которая захочет станцевать румбу. Но Аня почти обрадовалась. Может, на природе магия успокоится? Или хотя бы родители перестанут видеть в каждом движении воздуха «полтергейст». На следующее утро они грузились в машину. Миша тащил робомедведя, который к тому времени уже научился жарить яичницу (яйца подпрыгивали на сковороде, крича: «Мы свободны!»). Мама строго запретила брать «эту железяку», но медведь спрятался в багажнике, шепча: «Я — мастер побегов». — Если он взорвет машину, — проворчал Мурлок, устроившись на коленях у Ани, — я превращу его в грелку. Дорога заняла три часа. Лес встретил их тишиной, птицами и... странным ощущением, будто воздух вибрирует. Аня едва вышла из машины, как старый дуб у дороги качнул веткой и произнес хриплым басом: — Приветствую, малютка-ведьма. Не хочешь купить волшебный желудь? — Это... э-э... ветер! — закричала Аня, хватая Мишу за руку, пока тот не успел обратить внимание. — Ветер? — Мурлок прыгнул на пенек. — Да это же местный торгаш. Он тут со времен Ивана Грозного. Пока родители расставляли палатку, Аня пыталась уговорить дуб замолчать. — Ладно, — дерево скрипнуло, будто вздыхая. — Но если передумаешь — у меня есть скидка для начинающих. Обед начался спокойно. До тех пор, пока мама не достала бутерброды. Колбаса внезапно ожила, свернулась в спираль и поползла к лесу, шипя: «Я гадюка, не ешьте меня!» — Новая голограмма? — спросил папа, с интересом наблюдая, как Миша гонится за «гадюкой» с сачком. — Да! — Аня пнула Мурлока под столом. — Очень... реалистичная. — Реалистичная, — пробурчал кот. — Скоро и муравьи заговорят. О, стоп... Он не успел договорить. Рой пчел, пролетавший мимо, вдруг замер в воздухе и затянул хором «Катюшу». Мама уронила термос. — Это... пчелы-цикады? — растерялся папа. — Мутанты, — быстро сказала Аня. — Из-за экологии. Всякое бывает! Мурлок, притворяясь невинным, умывал лапу: — Просто хотел создать атмосферу. К вечеру напряжение достигло предела. Аня ушла к реке, чтобы провести «урок магии» подальше от глаз. Мурлок, однако, внезапно стал серьезным. — Слушай, — сказал он, прыгая на камень. — Лес усиливает твою магию. Если не сосредоточишься, к утру мы будем жить в сказке братьев Гримм. В плохом смысле. — А что мне делать? — Аня сжала руки. Ветер играл ее волосами, а вода под ногами пузырилась, рисуя странные символы. — Контроль. Дыши. Представь, что магия — это река. Ты не можешь ее остановить, но можешь направить. Она закрыла глаза. Впервые за неделю в груди заструилось тепло, а не паника. Вода успокоилась, пчелы замолчали, и даже дуб перестал рекламировать желуди. — Получается! — прошептала она. — Конечно, — Мурлок щурился, но его хвост дергался от гордости. — Ты же моя ученица. И тут раздался крик. Миша, бежавший к реке, споткнулся и упал, а робомедведь, бросившийся его спасать, вдруг вырос до размеров медведя настоящего и зарычал на куст, из которого выскочила... соседская такса. — Пуфик, нет! — закричал чей-то голос. Из-за деревьев вышел пожилой мужчина в клетчатой рубашке — дядя Витя, их сосед по даче. — Что это за... зверюга? Мурлок вздохнул: — Поздравляю. Теперь у тебя есть свидетель. Аня, не думая, взмахнула рукой. Медведь сжался обратно в плюшку, а такса замерла с поднятой лапой, словно в танце. Дядя Витя потер глаза. — Я... это... слишком много солнца, наверное. — Да! — подхватила Аня. — Солнце. И... э-э... миражи! Когда сосед ушел, бормоча о визите к окулисту, Мурлок фыркнул: — Миражи. Гениально. Скоро он будет видеть летающих слонов. Возвращаясь к палатке, Аня поймала мамин взгляд. Та молчала, но в ее глазах читалось что-то большее, чем страх. Может, догадка? Или... понимание? Ночью, когда все уснули, Аня выбралась из палатки. Мурлок ждал ее у костра, который он «случайно» оживил — пламя танцевало в форме кота. — Ты сегодня справилась, — сказал он неожиданно мягко. — Но это только начало. — Я знаю, — Аня присела на корточки. — Мама почти догадалась. — Люди видят то, во что готовы поверить. Может, пора перестать прятаться? Она не ответила. Где-то в лесу завыл настоящий волк, и Аня подумала, что, возможно, магия — это не только хаос. Это еще и то, как ты им управляешь. Наутро они нашли робомедведя на дереве. Он сидел в гнезде и высиживал яйца, бормоча: «Я — мать-природа». Миша был в восторге. Мама же, глядя на Аню, вдруг улыбнулась: — Интересные у вас нынче... голограммы. Аня улыбнулась в ответ. Может, не все потеряно.