Часть 15

Коридоры Хогвартса опустели к вечеру, лишь редкий шорох шагов и тихое эхо напоминали, что школа ещё не спит. Катерина свернула за угол — и столкнулась с Регулусом. Он, как всегда, собранный, подтянутый, взгляд внимательный. Но стоило ему увидеть её — в глазах мелькнула мягкость, которую он прятал от всех остальных. — Ты выглядишь усталой, — сказал он негромко. Катерина чуть усмехнулась, опуская взгляд. — А ты — так, будто знаешь больше, чем стоило бы. Регулус отозвался сухо, но честно: — После той ночи? Я думаю, мы оба знаем слишком много. Между ними повисла тишина. Катерина шагнула ближе, не колеблясь, и позволила себе то, что не позволяла почти никому: мягко опустила голову ему на плечо. Его запах — смесь книг, ночи и чего-то родного — успокаивал. — Знаешь, — прошептала она, прикрывая глаза, — иногда я устаю быть сильной. Регулус не двинулся, лишь чуть повернул голову, словно защищая её от всего вокруг. — Сильные тоже имеют право закрывать глаза. Хоть ненадолго. Она хмыкнула. — Но не мы. Не сейчас. — Да, — кивнул он. — Не сейчас. Но когда-нибудь… — он замолчал, подбирая слова. — Когда-нибудь, Кэт, мы выберемся из всего этого. Она приоткрыла глаза, посмотрела на него снизу вверх. — Ты правда в это веришь? Он задержал её взгляд, и впервые позволил себе не быть ледяным. — Я должен. Если не буду верить — зачем тогда всё это? Она чуть крепче прижалась к его плечу. — Спасибо, Рег. Хоть ты понимаешь, что это всё не просто… игры. Он усмехнулся, но без злости. — Игры давно кончились, Кэт. Мы оба знаем цену каждого шага. Они замолчали. Тишина коридора укрыла их двоих, будто давала несколько минут настоящего покоя. Они сидели молча, словно мир вокруг перестал существовать. Только лёгкий треск факелов и шум ветра за окнами. Регулус первым нарушил тишину. — Кэт… нужно быть осторожнее. Она чуть приподняла голову, но не отстранилась полностью. — В чём именно? Он повернулся к ней, голос стал тише, серьёзнее: — Сириус. Имя повисло в воздухе, как заклинание. Катерина нахмурилась. — Что с ним? Регулус сжал губы в тонкую линию. — Он не дурак. Я видел, как он смотрел на тебя во время уроков. И… он задал мне вопрос. Она резко распрямилась, глядя на кузена. — Вопрос? Регулус кивнул. — На французском. Чтобы его друзья не поняли. Он спросил… были ли мы той ночью. Там. Катерина выдохнула, стиснув пальцы в кулак. — Вот идиот… — Он чувствует, — спокойно сказал Регулус. — Он всегда был слишком… цепким. Особенно когда дело касается того, что его интересует. Катерина отвернулась к окну, смотрела в темноту, но внутри у неё всё сжалось. — Я не могу позволить ему докопаться. Не сейчас. Регулус мягко коснулся её локтя, чтобы вернуть внимание. — И не позволишь. Но будь осторожна рядом с ним. Он упорный. И слишком хорошо тебя читает. Катерина усмехнулась, но с оттенком горечи. — Читает? Он видит только то, что хочет. Регулус всмотрелся в её лицо. — Может быть. Но ты забыла — он всё ещё Блэк. Как бы мы ни отрицали эту фамилию, мы оба знаем: упрямство у нас в крови. Она посмотрела на него, и в её глазах мелькнула смесь усталости и вызова. — Тогда посмотрим, кто из нас окажется упрямее. Регулус тихо хмыкнул. — Ты. — сказал он без колебаний. — Я даже не сомневаюсь. Катерина впервые за весь разговор улыбнулась по-настоящему, хоть и устало. — Спасибо, Рег. Он кивнул, снова возвращая себе привычную сдержанность. — Просто помни. Если он начнёт копать — не дай ему добраться до сути. А если будет совсем туго… я рядом. Она позволила себе снова опустить голову ему на плечо. — Знаю. И это единственное, что держит меня в равновесии. Ночь. Астрономическая башня , холодный декабрьский воздух резал щеки, а звёзды висели особенно ярко. Катерина, Регулус и Барти сидели прямо у парапета: Регулус лениво вертел в пальцах перо, Барти крутил палочку, а Катерина держала кружку ещё тёплого кофе из кухни. Они выглядели расслабленно, но в словах проскальзывала тяжесть последних дней. Барти (с кривой усмешкой): — Ты видела лицо Беллы после миссии? Думаю, если бы не твой «случайный» рикошет, она бы до сих пор ходила, сияя, как новогодняя гирлянда. Катерина (спокойно, но жёстко): — Я сделала то, что должна была. Никому не нужно знать, что именно. Регулус (внимательно глядя на неё): — Но мы-то знаем. (короткая пауза, мягче) — Ты слишком часто жертвуешь собой ради других, Катя. Катерина отвела взгляд в сторону, туда, где далеко внизу переливалось тёмное озеро. Катерина (тихо): — Если я не буду их прикрывать... кто тогда будет? Я не могу потерять Лили. Даже если ради этого придётся постоянно ходить по лезвию. Барти вздохнул, качнув головой: Барти: — Ты играешь с огнём, и однажды обожжёшься. Но, признаюсь, в этом есть что-то... опасно-прекрасное. Катерина чуть усмехнулась, но глаза оставались усталыми. В этот момент — у входа в башню. Мародёры поднимались наверх. Джеймс впереди, за ним Сириус, Римус. Но, услышав голоса из-за двери, они остановились. Первым голос узнал Сириус. Его пальцы невольно сжались в кулак. Сириус (шёпотом, почти сквозь зубы): — Это они. Джеймс (нахмурившись): — Катерина?.. Римус положил руку Джеймсу на плечо, качнув головой: Римус: — Слушай. Они замерли. Внутри: Регулус (сдержанно, но тепло): — Знаешь, Катя… иногда я думаю, что ты держишь на своих плечах слишком много. Даже Лорд, даже Дамблдор не понимают, что ты между двух огней. Катерина (с горечью): — Дамблдор думает, что я пешка. Лорд считает, что я его инструмент. А я... я просто пытаюсь защитить тех, кого люблю. Она замолчала, прижав кружку к груди. Катерина (еле слышно): — Иногда я мечтаю, чтобы всё это закончилось. Чтобы просто... остаться Катериной, а не маской, которую надеваю каждый день. За дверью — тишина. Сириус сжал зубы так сильно, что скулы заострились. Его взгляд метался между дверью и друзьями. Джеймс (шёпотом): — Она... правда это сказала?.. Сириус (хрипло): — Она играет с нами всеми. Но... чёрт возьми… (пауза, он чуть отворачивается) я никогда её такой не видел. Джеймс нахмурился, впервые увидев в глазах друга не привычное бравадо, а что-то более сложное. Римус (очень тихо, почти одними губами): — Вопрос в том, Сириус... сможешь ли ты её ненавидеть, если узнаешь всю правду? Сириус не ответил. Катерина тихо провела пальцами по холодному камню парапета, словно ища опору. Катерина (устало): — Иногда мне кажется, что я живу сразу в трёх жизнях. (короткая пауза, выдох) — Для Лорда я — солдат. Для Дамблдора — пешка. А для Лили... я просто её подруга. И знаешь, Рег... только рядом с ней я ещё помню, кто я есть. Регулус посмотрел на неё с той мягкостью, которую он редко позволял себе показывать перед другими. Регулус (тихо): — И всё же ты выбрала этот путь. Никто не держит тебя на цепи. Катерина (горько усмехнувшись): — А разве? Семья, клятвы, тайны... У меня столько цепей, что я уже не знаю, где заканчиваются мои собственные желания. Барти вдруг откинулся назад, глядя в звёзды, и заговорил с характерной язвительностью: Барти: — Твои желания? А вдруг тебе просто нравится играть в эту опасную игру? (смотрит прямо на неё) — Нравится чувствовать, что ты управляешь судьбой других, даже если сама делаешь вид, что устала. Катерина резко подняла взгляд на Барти, но спорить не стала. За дверью. Сириус сжал кулаки так, что побелели костяшки. Его лицо то и дело мелькало в отблеске факела, и друзья видели, как в нём борются злость и что-то ещё, гораздо глубже. Джеймс (шёпотом): — Она... Чёрт. Она реально живёт двойной жизнью. Римус (тихо, серьёзно): — Теперь понятно, почему она всегда на грани. Сириус резко обернулся к ним , пронзив взглядом. Сириус (глухо): — Замолчите . Внутри: Катерина (почти шёпотом, словно боясь услышать саму себя): — Я устала. Но... пока Лили смеётся рядом с Поттером, пока Северус ещё держится, пока мама пишет мне письма... у меня есть ради чего продолжать. Регулус положил руку ей на плечо. Регулус: — Тогда держись. Мы рядом. Барти хмыкнул, но его глаза блеснули теплом: Барти: — Да, Кэт. И если мир решит сломать тебя... он сначала столкнётся с нами. За дверью снова воцарилась тишина. Мародёры переглянулись. Джеймс (тихо, но твёрдо): — Мы должны рассказать Дамблдору. Сириус резко качнул головой: Сириус (шёпотом, с жаром): — Нет. Оба удивлённо посмотрели на него. Сириус (тихо, но срываясь): — Если хоть слово просочится... её уничтожат. С обеих сторон. Римус смотрел на него долго, оценивающе. Римус (спокойно): — Значит, для тебя она уже больше, чем враг. Сириус отвёл взгляд, не отвечая. Катерина сидела, обняв кружку обеими руками, и ветер трепал её волосы. Взгляд её был устремлён в темноту за парапетом, но мысли явно вертелись вокруг совсем другого. Барти (насмешливо, но с интересом): — Ты странная сегодня. Уставшая, нервная… Даже не пытаешься скрывать. Это всё из-за миссии? Катерина (коротко, сдержанно): — Нет. Не только. Регулус, сидевший ближе всех, заметил, как она на секунду крепче сжала пальцы на кружке. Регулус (в упор): — Это снова из-за Сириуса? Катерина резко перевела на него взгляд. Катерина (резко, но тихо): — Не называй его. Барти вскинул бровь, ухмыльнувшись: Барти: — О, значит всё-таки он. Я знал. Катерина зло посмотрела на него, но промолчала. Несколько секунд висела тишина, нарушаемая только ветром. Катерина (устало, почти шёпотом): — Он как заноза. Постоянно рядом, постоянно бросает эти свои слова, взгляды… и чем сильнее я его отталкиваю, тем ближе он лезет. Регулус (спокойно, но твёрдо): — Он не для тебя. И ты это знаешь. Катерина (с горечью): — Знаю. Но почему тогда… почему именно он заставляет меня чувствовать, что я ещё живая? За дверью. Сириус замер, как ударенный молнией. Его глаза метнулись к друзьям — Джеймс уже нахмурился, Римус смотрел серьёзно. Джеймс (шёпотом, поражённо): — Она… про тебя. Римус (спокойно, но с укором): — Ну и? Что теперь? Сириус не ответил. Его лицо было напряжено, губы плотно сжаты, как будто он сражался сам с собой. Внутри: Барти (с насмешкой): — Живая, говоришь? Ну, раз уж этот Гриффиндорский пёс пробуждает в тебе жизнь, может стоит признать, что он тебе нужен? Катерина метнула в него ледяной взгляд. Катерина (твёрдо): — Никто мне не нужен. Особенно он. Регулус (сухо, но с едва заметной тенью боли): — Тогда забудь о нём. Ради себя. Ради нас. Ради всего, что мы делаем. Катерина прикрыла глаза и, едва слышно, почти себе под нос сказала: Катерина: — Если бы это было так просто… За дверью снова воцарилась тишина. Сириус отвернулся, уперевшись лбом в холодный камень. Его руки дрожали. Сириус (шёпотом, срываясь): — Чёрт возьми… Римус посмотрел на него долгим взглядом и сказал тихо: Римус: — Теперь ты понимаешь, во что вляпался? Она сидела , обхватив колени руками. Ночь была ясная, воздух — ледяной, но она будто не замечала холода. Катерина (тихо): — Он сводит меня с ума. Барти ухмыльнулся, но промолчал. Регулус прищурился, ожидая продолжения. Катерина (с горькой усмешкой): — Сириус. Его невозможно вынести — этот самодовольный смех, вечные шутки, его наглость. И всё же… когда он рядом, я ловлю себя на том, что ищу его взгляд. Она стиснула пальцы так сильно, что костяшки побелели. Катерина (в полголоса): — Когда он прижимает меня к стене в этих его дурацких перепалках, я ненавижу его. И в то же время хочу, чтобы он не отпускал. Барти хмыкнул, подался вперёд: Барти: — О, это звучит куда интереснее, чем я думал. Регулус нахмурился: Регулус (жёстко): — Катя. Это опасно. Он Гриффиндор. Он ненавидит всё, что связано со Слизерином. Он ненавидит нас. Катерина (срываясь, горячо): — Знаю! И именно поэтому всё это неправильно. Но… в тот вечер, когда мы… (пауза, голос дрогнул) я впервые за долгое время почувствовала, что я не пешка, не оружие, не маска. Что я — просто я. За дверью. Сириус замер. Лицо побледнело, в глазах мелькнуло то, чего его друзья никогда раньше не видели — растерянность. Джеймс и Римус переглянулись. Питер чуть слышно пискнул. Джеймс (шёпотом, поражённо): — Она… она говорит про ту ночь? Сириус (хрипло, едва слышно): — Заткнись. Внутри башни: Катерина (тихо, будто признаваясь самой себе): — Я боюсь. Боюсь, что однажды он узнает всё обо мне. О моих связях, о моих тайнах. И тогда — он меня возненавидит. Регулус мягко, но настойчиво взял её за руку: Регулус: — Катя, лучше пусть он ненавидит тебя сейчас, чем чтобы это всё однажды его убило. Барти встал, проходя мимо и бросив на неё острый взгляд: Барти: — А я думаю, ты просто боишься признать: он тебе нужен больше, чем ты готова сказать. Катерина стиснула зубы, её плечи напряглись, но глаза блестели от сдерживаемых эмоций. Катерина (почти шёпотом): — Чёрт с ним. Чёрт с моими чувствами. Они только всё разрушат. За дверью. Сириус прижал ладонь к камню, дыхание сбилось. Римус смотрел на него серьёзно, без насмешек: Римус (спокойно): — Теперь ты всё слышал, Сириус. Вопрос в том… что ты с этим сделаешь? Сириус закрыл глаза, и уголки его губ дрогнули в горькой усмешке. Сириус (шёпотом, почти для себя): — Я должен ненавидеть её. Но, похоже, уже слишком поздно.