Часть 17

Когда двери поезда со скрипом распахнулись, первым сошёл Люциус. Его серебристые волосы отблескивали в свете фонарей, длинный тёмный плащ развевался на ветру, словно подчёркивая его статус. Он не торопился, ступал медленно, и остальная компания — Катерина, Нарцисса, Регулус, Барти и Беллатриса — почти невольно выстроились позади, как своеобразный «эскорт». — Поторапливайтесь, — негромко бросил он, скользнув взглядом по всем. — Ветер не сделает нас красивее. Беллатриса фыркнула, но подчинилась. Барти тихо хихикнул, шепнув Регулусу что-то насчёт «ледяного принца», но тот только закатил глаза. Катерина шла рядом с Нарциссой, стараясь сосредоточиться на башнях замка вдалеке. Ветер бил в лицо, снежная пыль ложилась на ресницы. — Забавно, — сказал Люциус чуть громче, чтобы все слышали. — Мы возвращаемся с поручением, которое не под силу никому на нашем курсе. А в замке нас ждут… тесты. — он усмехнулся, уголки губ чуть дрогнули. — Какая ирония. — Для кого-то это хуже, чем дуэль, — не удержалась Катерина, пробормотав полушутя. Нарцисса опустила глаза в землю, скрывая лёгкую улыбку. — Разумеется, — сухо ответил Люциус, но его взгляд задержался на ней чуть дольше, чем требовала ситуация. — Но это тоже часть игры. Вы должны помнить: даже в Хогвартсе мы всегда под наблюдением. Беллатриса отмахнулась: — Пусть смотрят! Мы всё равно сильнее их. Люциус не ответил, но его тонкая улыбка ясно дала понять: он ценит её пыл, хотя сам всегда предпочитал хладнокровие. Они дошли до ворот замка — высоких, покрытых инеем. За ними уже виднелся свет факелов и слышался слабый гул голосов из Большого зала. Люциус первым пересёк границу, ни разу не оглянувшись, уверенный, что все остальные пойдут за ним. Слизеринская компания вернулась только что — Люциус шёл впереди, плащ развевался позади него. Беллатриса сияла привычным безумным блеском в глазах, Барти что-то шептал Регулусу, Нарцисса молча шла рядом с Катериной. Замыкал строй Северус — сосредоточенный, тень вечного раздражения на лице. Они уже собирались скрыться за зелёной аркой в подземелья, когда с противоположного коридора донёсся шум шагов и смех. И вот — навстречу вышли Мародёры: Джеймс, Сириус, Римус и Питер. Все четверо были бодрыми, в их походке читалась лёгкость после удачно проведённого вечера. Они столкнулись лоб в лоб. Тишина ударила сильнее ветра. — Ну надо же, — первым нарушил её Джеймс, прищурившись. — Целая делегация. Неужели съездили на каникулы пораньше? Люциус приподнял подбородок, глядя сверху вниз. — В отличие от некоторых, мы умеем проводить время с пользой. Сириус усмехнулся, облокотившись на стену. Его взгляд мгновенно скользнул по Катерине, задержавшись дольше, чем нужно. — Польза? — его голос был ленивым, но с огоньком. — Звучит так, будто вы тренировались хором шипеть. Беллатриса шагнула вперёд, глаза блестели опасным светом. — Следи за языком, щенок. Или он у тебя слишком длинный? Римус положил руку на плечо Сириуса, сдерживая его, но тот лишь ухмыльнулся шире: — Длинный ровно настолько, чтобы сказать правду, Беллатриса. Регулус резко бросил: — Хватит. Северус, всё это время молчавший, наконец заговорил, холодно глядя прямо на Джеймса: — Поттер, если ты ищешь повод устроить сцену, выбери место получше. Здесь слишком многолюдно. — О, — Джеймс приподнял брови, — а я думал, ты рад любой сцене. Особенно, если в ней участвует твой «драгоценный» Слизерин. Катерина до этого молчала, наблюдая за перепалкой. Она сделала шаг вперёд, её голос прозвучал тихо, но отчётливо: — Может, вы, наконец, освободите проход? — её глаза холодно скользнули по Мародёрам. — Мы устали после дороги. Сириус оторвался от стены, его улыбка стала хищной. — О, я не сомневаюсь. Дорога у вас всегда долгая… и очень тёмная. В его голосе прозвучал намёк, слишком тонкий, чтобы уловили все, но Катерина почувствовала — он говорил именно с ней. Беллатриса, словно чуя напряжение, шагнула ближе, и её рука едва заметно скользнула к палочке. Барти уже было дёрнулся за своей, но Регулус резко перехватил его за локоть. — Нет, — тихо, но жёстко сказал он. — Не здесь. Воздух сгустился — две компании стояли друг напротив друга, как зеркала: Мародёры — плечом к плечу, готовые к вызову, и Слизеринцы — замкнутым кольцом, от которого веяло холодом. Наконец Люциус шагнул вперёд, ломая паузу. — Пошли. — Его голос был ледяным, но властным. — У нас нет времени на этих клоунов. Беллатриса хрипло засмеялась, но подчинилась, скользнув взглядом по Сириусу. Нарцисса молча подняла книгу к груди. Северус на прощание бросил Джеймсу убийственный взгляд. Их группа исчезла за аркой подземелий. Мародёры остались в коридоре, и тишина повисла снова. Только Сириус стоял, всё ещё глядя туда, где минуту назад исчезла Катерина. — Ты опять витаешь не там, где нужно, — пробормотал Римус. — Может быть, — усмехнулся Сириус, но в его глазах блеснуло что-то слишком серьёзное. Катерина Тело утонуло в мягкой перине, но сна не было. Холодные каменные стены будто давили. Веки закрыты, а перед глазами — тот вечер. Голос Лорда, смех Беллы, холодные взгляды за столом Малфоев… и всё же почему-то больше всего перед мысленным взором стояли его серые глаза. Сириус. «Ты не имеешь права врываться в мои мысли. Ты — моя слабость, моя ошибка. Но почему же в груди всё сжимается, когда я вспоминаю, как твои руки держали меня?» Она закинула руку на лоб, стараясь отогнать наваждение. Бессмысленно. Сириус Гриффиндорская башня гудела, но для него всё это звучало как сквозь вату. Джеймс снова что-то шутил, Питер смеялся, Римус задумчиво улыбался. А он видел только её силуэт в пламени камина. Катерина. «Ты — слизеринка до мозга костей. Ты рядом с моим братом, с Барти. Ты часть их игр и тайн. Ты — опасность. Но, чёрт возьми, почему именно тебя я хочу видеть, когда закрываю глаза? Почему именно о тебе думаю, когда мир рушится?» Он сжал кулаки, и ухмылка слетела с его лица. Катерина Она перевернулась на бок, прижимая колени к груди. «Ты бесишь меня, Блэк. Ты — как яд. Но именно этот яд я не могу выбросить из крови…» Сириус Он откинулся на кресло, прикрывая глаза. «Ты бесишь меня, Кэт. Но, наверное, именно поэтому я не могу перестать тянуться к тебе.» Их губы шептали одни и те же слова в разных концах замка: — Бесишь… И если бы кто-то был рядом, он заметил бы — и у неё, и у него уголки губ дрогнули. Лёгкая, горькая, но настоящая улыбка. Снег искрился во дворе, падая мягкими хлопьями с тяжёлого зимнего неба. Хогвартс уже жил предвкушением каникул: ученики сновали по коридорам, обсуждая поездку домой, подарки и зимние праздники. Катерина и Лили, закутавшись в чары тепла, сидели в тени арок внутреннего двора. Лёд на камнях под ногами поблёскивал в свете факелов, а дыхание девчонок белыми клубами поднималось в воздух. — Ну и? — лукаво прищурилась Лили, поправляя шарф. — Когда вы уже сойдётесь? Катерина моргнула, вынырнув из своих мыслей. — С кем? — Ну, не делай вид, Кэт, — Лили слегка толкнула её плечом. — С Сириусом. Это же очевидно. Катерина вскинула брови, улыбнувшись холодно, почти вызывающе: — Этому не бывать. — Ага, конечно, — протянула Лили, явно не веря, и в зелёных глазах зажглась искра любопытства. — Я же вижу, как он на тебя смотрит. — Пусть смотрит, — отрезала Катерина, переворачивая страницу книги, хотя взгляд её ускользнул вдаль. — Это не значит, что я отвечу тем же. — Упрямая, — тихо рассмеялась Лили, но больше не настаивала. Они замолчали, слушая, как ветер гоняет снежинки по каменным плитам двора. И именно в эту паузу до них донёсся знакомый гул голосов. Громкий смех Джеймса, спокойные нотки Римуса, шепелявое хихиканье Питера и — низкий, звонкий голос Сириуса. Мародёры шли по другой стороне двора, не подозревая, что в арках есть свидетели. — Значит, так, — говорил Джеймс, увлечённо размахивая руками, — завтра уезжаем, но сюрприз для Слизерина останется. — Надеюсь, этот сюрприз не заставит меня неделю отмывать библиотеку, — вздохнул Римус. — Да ладно тебе, Моонти! — весело вставил Сириус. — Это будет красиво. Представь их лица… Катерина и Лили переглянулись. Лили прижала палец к губам, сдерживая смех, а Кэт закатила глаза. — Они как дети, — прошептала она едва слышно. — Вечно эти игры. Но сердце её предательски дрогнуло, когда в гулких арках разнёсся снова его смех. — Может, посвятим этот сюрприз особенно для кое-кого? — подал голос Джеймс с хитрой ухмылкой. — Джеймс, не начинай, — отрезал Сириус, но пауза в его голосе прозвучала слишком явной. Катерина сжала книгу сильнее. «Бесишь, Блэк. Даже когда я не рядом — бесишь.» Лили бросила на неё выразительный взгляд, но ничего не сказала. Голоса за аркой постепенно стихли, смех и поддразнивания сменились неожиданно серьёзными интонациями. — Вот скажи, Сириус, — подал голос Римус, — ты вообще думал о том, что будет после Хогвартса? — Конечно думал, — лениво отозвался тот, но в его тоне слышалось напряжение. — Главное — точно не возвращаться в дом на Гриммо. Пусть мать и дальше сходится с чистокровными психами. Я… я не собираюсь быть частью этого. Катерина непроизвольно затаила дыхание. — А куда тогда? — спросил Джеймс. — Куда угодно, лишь бы подальше, — Сириус рассмеялся, но смех его звучал резко. — Я свободный человек. У меня нет цепей. И не будет. Катерина уронила взгляд в книгу, но не видела ни строки. — А ты, Поттер ? — перевёл тему Римус. — Ну, тут всё просто, — весело ответил Джеймс. — Я женюсь на Лили. Римус тихо хмыкнул, Питер захихикал. — Воу, Поттер, ты хотя бы спроси её сначала, — усмехнулся Сириус. — Она согласится, — самоуверенно бросил Джеймс. Лили за аркой закатила глаза, но улыбка тронула её губы. Катерина косо взглянула на подругу, которая уже пыталась сдержать смех. — А ты, Рем ? — вернулся Джеймс к теме. — Работа, библиотека, книги… Может, преподавание, — пожал плечами Римус. — Главное — оставаться в стороне от войны. Тишина. Только ветер гулял по аркам. — В стороне не получится, — сказал Сириус глухо. — Война всё равно настигнет нас. Всех. Его слова прозвучали так серьёзно, что даже Лили перестала улыбаться. Катерина вдруг почувствовала, как у неё внутри всё переворачивается. Её долг перед Лордом, её двойная игра, её маска — и вот он, тот самый Блэк, который всегда кажется таким лёгким и безрассудным, но на самом деле… он понимает слишком много. Она медленно прикрыла книгу, боясь, что дрожь пальцев выдаст её. Сириус между тем продолжил: — Я не знаю, где окажусь. Может, всё кончится раньше, чем я найду себе место. Но одно знаю точно: я не позволю никому решать за меня, как жить. Ни матери. Ни этим безумцам в масках. Никому. Катерина почувствовала, как сердце предательски кольнуло. Лили, сидя рядом, внимательно на неё посмотрела — но промолчала. Слизеринская гостиная дремала в предрождественской тишине. Кто-то лениво упаковывал чемоданы, кто-то дописывал последние свитки для профессоров. Всё было спокойно… до тех пор, пока потолок над камином не взорвался искрами. Раздался дружный хор голосов: — "С наступающими, дорогие змеи!" И прямо с потолка на слизеринцев посыпались… зелёные снежинки. Они кружились, садились на плечи, на волосы, но стоило к ним прикоснуться — раздавался звонкий смех, будто кто-то только что подшутил над тобой лично. — "Заклятие Эха!" — догадался кто-то из старшекурсников. И правда — теперь каждое слово слизеринцев повторялось в воздухе, но с преувеличенными интонациями, в издёвке. Скажешь «Прекратите!» — и над головой раздаётся карикатурное: "Прееекраатиитеее!" Смешки и ругань разлетелись по гостиной. Мародёры не показались, но их смех, точно записанный, прокатился по стенам. — "Подарок от нас, с любовью! До встречи после каникул — скучать будем!" Слизеринцы кипели от ярости. Но Катерина, сидевшая в углу, не выдержала и тихо рассмеялась. Ей даже не пришлось поднимать глаз, чтобы догадаться, чьих рук дело. Позже, когда всё улеглось и Слизерин снова вернулся к обычной тишине, Сириус — один, под мантией-невидимкой. Он нашёл её комнату легко, словно его вёл инстинкт. Катерина спала крепко, уставшая после экзаменов. Белые волосы лежали на подушке, дыхание было ровным. Сириус замер на секунду — его обычно наглые глаза вдруг смягчились. Он осторожно наклонился и едва коснулся её лба поцелуем. — Спи, Снежинка, — прошептал он. На прикроватный столик он положил маленькую коробочку. Внутри — кулон в форме луны с выгравированным тонким узором. Если присмотреться, линии складывались в инициалы «К.С.». К нему была прикреплена короткая записка: "Даже в самой тёмной ночи есть свет. Иногда — в тебе. — S." Он ещё миг постоял, глядя на её лицо, и лишь потом скрылся обратно под мантией. Поездка до Лондона была шумной, но уютной. В вагоне потрескивали старые лампы, за окном скользили снежные пейзажи, а внутри тепло — виною магия, поддерживающая комфорт. Катерина сидела у окна, задумчиво проводя пальцами по кулону, который не снимала с утра. Металл был прохладным, но от прикосновения будто оживал. Лили, сидя напротив, не сводила глаз с украшения. — Красивый, — заметила она с хитрой улыбкой. Катерина вздрогнула, будто её поймали на чём-то. — Что? А… да. Подарок. — От кого? — голос Лили был слишком невинным, чтобы быть правдой. — Неважно, — коротко бросила Катерина, отворачиваясь к окну. Но уголок её губ всё же дрогнул, выдав эмоции. — Знаешь, кулон не случайный. Такой не дарят просто так… — продолжила Лили, склонив голову. — Лилс, — Катерина наконец посмотрела ей прямо в глаза, — иногда лучше не задавать вопросы. Даже тебе. В этих словах не было холодности, лишь просьба. Дорога пролетела быстрее, чем хотелось. В Лондоне их встретил морозный ветер и толпа учеников, шумно расходящихся по своим делам. Катерина обняла подругу крепко, как будто не хотела отпускать. — Пиши мне. Обязательно, — твёрдо сказала Лили. — Конечно. И ты… будь осторожна. — Голос Катерины дрогнул, но она быстро справилась с эмоцией. Они разошлись у выхода с перрона. Лили ушла к Джеймсу, а Катерина задержалась на мгновение, оглянувшись. И взгляд сам собой зацепился за фигуру в толпе — тёмные волосы, уверенная походка, глаза, которые и на расстоянии прожигали насквозь. Сириус. — Чёртов Гриффиндор, — шепнула она с лёгкой усмешкой и, поправив меховой воротник плаща, растворилась в зимнем воздухе Лондона. Её ждала долгая дорога домой — в Россию. Впереди было Рождество и встреча с матерью. И впервые за долгое время Катерина позволила себе роскошь ждать этого с нетерпением.