Часть 29

На удивление восстановление Катерины шло почти слишком хорошо. Даже спустя неделю лекари всё ещё переглядывались между собой, проверяя её показатели снова и снова, будто ожидали, что вот сейчас магия даст сбой и всё вернётся к прежнему тяжёлому состоянию. Но этого не происходило. Раны затянулись быстрее положенного, внутреннее истощение почти исчезло, цвет лица вернулся, а слабость оставалась лишь в редкие утренние часы. — Ваш организм ведёт себя так, словно сам не согласен лежать в палате, — однажды заметил один из колдомедиков, просматривая записи. — Он просто знает, что я ненавижу больницы, — с улыбкой ответила Катерина. И это было правдой. С каждым днём стены палаты давили всё сильнее. Ей хотелось воздуха. Хотелось свободы. Хотелось наконец поверить, что можно жить без постоянного ожидания новой беды. Тем более что одиночества ей не давали. Почти всегда рядом кто-то был. То Сириус , появлялся с очередной нелепой историей, заставляя её смеяться даже тогда, когда лекари требовали покоя. То Регулус приносил свежие новости и делал вид, будто зашёл случайно, хотя сам потом подолгу сидел рядом молча, проверяя, не устала ли она. несколько раз приходила Лили вместе с малышом Гарри — и тогда палата мгновенно оживала. Даже Джеймс , несмотря на внешнюю лёгкость, каждый раз внимательно всматривался в её лицо, словно убеждался: действительно жива. Иногда заходил и Римус , тихо, спокойно, с неизменной мягкостью в голосе. Все старались занять её разговорами, шутками, новостями, будто боялись оставить одну надолго. Один из последних дней перед выпиской начинался спокойно. За окном стояла редкая для Лондона ясная погода, когда дверь палаты открылась, и разговор внутри мгновенно оборвался. В помещение вошла женщина, появление которой заставило буквально всех замереть. Высокая осанка. Идеально собранные волосы. Холодный, выверенный взгляд. вошла так, будто это не палата госпиталя, а её собственная гостиная. Сириус, стоявший у окна, застыл. Регулус даже медленно выпрямился. Лили невольно переглянулась с Джеймсом. Напряжение повисло мгновенно. Но сама Вальпургия, будто не замечая реакции остальных, спокойно перевела взгляд на Катерину. Причём с той самой безупречной чистокровной выдержкой, где каждое движение выверено до мелочей. Она не моргнула. Не смутилась. Не изменилась в лице. Лишь чуть приподняла подбородок. — Надо признать, выглядишь лучше, чем я ожидала. Катерина едва заметно улыбнулась. — Для приветствия звучит почти как комплимент. — Не привыкай, — сухо ответила Вальпургия. Но в голосе не было привычной колкости. Она подошла ближе. Взгляд скользнул по её лицу, по рукам, будто оценивая состояние не хуже лекарей. После чего Вальпургия неожиданно сказала: — Я пришла поблагодарить тебя. В комнате стало настолько тихо, что даже Сириус повернулся полностью. Регулус явно сам не был уверен, что услышал правильно. — Ты защитила моих сыновей, — продолжила она всё тем же ровным голосом. — Оба раза. Её взгляд на секунду ушёл в сторону братьев. — А это, как бы ни раздражало меня их упрямство… имеет значение. Сириус невольно усмехнулся: — Мерлин, это действительно мать? — Молчи, Сириус. Он тут же поднял руки в примирительном жесте. Вальпургия вновь посмотрела на Катерину. — Не важно, насколько они бывают невыносимы. Насколько порой позорят имя рода. Насколько упорно делают всё вопреки здравому смыслу. Регулус тихо отвёл взгляд, будто уже знал продолжение. — Они мои сыновья. Слова прозвучали спокойно. Но в них было куда больше, чем позволяла её привычная холодность. — И я знаю цену тому, что ты сделала. Катерина впервые увидела в этой женщине не только строгую хранительницу рода Блэк. А мать. Сложную. Резкую. Жёсткую. Но всё же мать. — Они и сами отлично умеют выживать, — мягко сказала Катерина. — Иногда слишком самоуверенно, — холодно заметила Вальпургия. После короткой паузы она добавила, почти тише: — Особенно старший. Сириус закатил глаза: — Конечно. Но уголки его губ всё же дрогнули. Это был почти мирный разговор. Почти невозможный ещё несколько месяцев назад. Перед уходом Вальпургия задержалась у двери. — Восстанавливайся окончательно. Потому что, судя по лицам вокруг, спокойной жизни тебе всё равно никто не даст. Когда дверь закрылась, тишину нарушил Джеймс: — Я только что видел, как Вальпургия Блэк благодарила человека. Кто-нибудь ещё это видел? — Я тоже думаю, что умираю, — добавил Сириус. Катерина тихо рассмеялась. А внутри почему-то стало тепло. Потому что даже в самых невозможных людях иногда неожиданно находилось то, чего никто не ждал. День выписки наступил неожиданно быстро. Хотя ещё совсем недавно стены палаты казались бесконечными, теперь Катерина стояла у выхода из госпиталя, держа в руках небольшую сумку. Осенний воздух встретил её прохладой, лёгким ветром и ощущением, что мир за это время действительно успел измениться. Рядом были близкие Но стоило Катерине сделать несколько шагов, как она сразу почувствовала: мир уже не тот. На улицах ещё оставались следы недавнего хаоса. Где-то восстанавливали разрушенные фасады, где-то заново укрепляли витрины, а в глазах прохожих всё ещё жила настороженность. Война закончилась. Но её следы остались в каждом. Особенно это стало ясно позже, когда они собрались у Поттеров. Старый дом остался в прошлом. Теперь у них был новый — светлый, тёплый, немного меньше прежнего, но удивительно уютный. — Нам хотелось начать сначала, — тихо сказала Лили, когда Катерина остановилась у окна новой гостиной. В её голосе звучала та осторожная надежда, которую все учились возвращать себе заново. Катерина понимала. После всего пережитого иногда действительно проще начать с чистого листа. Но настоящий сюрприз ждал её позже. Когда вечером Сириус молча повёл её по знакомой дороге чуть дальше от дома Поттеров. — Куда мы идём? — с лёгкой улыбкой спросила она. — Сейчас увидишь. Они свернули за поворот, и перед ней открылся небольшой двухэтажный дом. Светлый фасад. Большие окна. Небольшой задний дворик. Тихое место, где деревья почти касались крыши. Дом выглядел так, будто в нём действительно можно жить спокойно. По-настоящему. Катерина остановилась. — Сириус… Он чуть неловко пожал плечами, что для него было редкостью. — Решил, что после всего нам нужен свой угол. Она перевела взгляд с дома на него. — Ты купил дом? — Недалеко от Поттеров, — добавил он. — Чтобы если Джеймс снова решит ломиться ночью за помощью или просто без причины, ему хотя бы не пришлось далеко идти. Из дома уже слышался смех — очевидно, Поттеры знали всё заранее. Катерина тихо рассмеялась, но в глазах уже стояло тёплое удивление. Дом был действительно прекрасным. Просторный, но не холодный. Живой. С задним двором, где можно было сидеть вечерами. С лестницей на второй этаж. С окнами, в которые заходил мягкий свет. — Это очень красиво, — тихо сказала она. Сириус смотрел только на неё. — Хотел, чтобы у тебя было место, куда захочется возвращаться. И в этот момент она поняла: это не просто дом. Это была попытка дать ей будущее. О котором , она так мечтала. Так прошли месяцы. Спокойные. Почти непривычные. Они учились жить без тревоги. Иногда вечерами собирались у Поттеров — шумно, с разговорами, смехом, детским плачем Гарри и бесконечными спорами Джеймса с Сириусом. Иногда наоборот — Поттеры приходили к ним. Лили приносила пироги. Джеймс — новости. Римус — книги. Регулус появлялся неожиданно и всегда делал вид, что зашёл ненадолго, хотя в итоге оставался на весь вечер. Катерина впервые позволила себе отдыхать. Просто гулять. Пить чай в саду. Сидеть на ступенях дома поздними вечерами. Слушать, как рядом кто-то дышит спокойно. Без войны это казалось почти роскошью. Предложение случилось без пафоса. Без свидетелей. Без заранее продуманной речи. Однажды вечером, когда в доме было тихо, за окном шел лёгкий дождь, а в камине потрескивал огонь. Катерина сидела на полу у дивана, перебирая письма. Сириус молчал дольше обычного. Подозрительно долго. Она подняла взгляд. — Почему ты так странно молчишь? Он усмехнулся, но в этот раз заметно нервничал. — Потому что пытаюсь придумать, как сказать это нормально. — Это уже звучит опасно. Он сел ближе. Несколько секунд просто смотрел ей в глаза. Редкая серьёзность делала момент почти хрупким. Потом достал маленькую коробочку. Катерина замерла. — Сириус… — Я не умею красиво, — честно сказал он. — И длинные речи — точно не моё. Он открыл коробочку. Кольцо мягко блеснуло в свете огня. — Но я точно знаю одно: просыпаться рядом с тобой хочу всегда. Её дыхание сбилось. — Даже когда я невыносима? — Особенно тогда. Она уже улыбалась сквозь неожиданное волнение. — Даже когда ты снова ввяжешься во что-нибудь безумное, — продолжил он тихо, — я всё равно пойду за тобой. Теперь и у неё дрогнули губы. Он взял её руку. — Выходи за меня. Тихо. Очень просто. Очень по-настоящему. Катерина смотрела на него несколько секунд, будто всё ещё не до конца веря. — Да, — почти шёпотом сказала она. И только тогда Сириус выдохнул так, будто сам всё это время не дышал. Кольцо оказалось на её пальце. А потом он прижался лбом к её лбу. — Только без побега в последний момент. — Не обещаю, — тихо рассмеялась она. И в этом доме впервые стало по-настоящему спокойно. Но где-то глубоко внутри её магия уже начинала едва заметно меняться снова. Пока ещё совсем незаметно. Пока ещё никто не понимал почему. Прошло ещё некоторое время, прежде чем Катерина действительно начала замечать: с её телом происходит что-то странное. Сначала это казалось мелочами. Усталость приходила быстрее обычного. Иногда уже к полудню хотелось просто сесть и ничего не делать. Появилась вялость, которой раньше за ней почти не водилось. Даже прогулки, которые ещё недавно приносили удовольствие, теперь временами выматывали. Она стала чаще задерживаться дома, дольше сидеть у окна, ловя себя на том, что просто смотрит в одну точку. Потом появился аппетит. Причём такой, которого раньше за ней не замечали даже друзья. Утром хотелось есть. Через час — снова. Иногда среди ночи она спускалась вниз за чем-нибудь сладким, а иногда вдруг резко хотелось чего-то совершенно странного. — Ты опять? — однажды сонно спросил , увидев её ночью на кухне. Катерина стояла у стола с куском пирога и абсолютно серьёзным лицом. — Мне нужно. — В два часа ночи? — Очень нужно. Он только усмехнулся и списал всё на последствия восстановления. Тем более внешне это выглядело даже хорошо. Щёки чуть округлились. Черты лица стали мягче. Она немного поправилась, но ей это действительно шло — даже Лили однажды заметила, что Катерина выглядит наконец не как человек, который живёт на адреналине и злости. Но вместе с этим было и другое. Магия внутри неё временами будто тянула силы сильнее обычного. Иногда ладони становились горячими. Иногда появлялось странное ощущение внутреннего напряжения, будто энергия уходила куда-то глубже. Сириус продолжал спокойно объяснять всё одним: — Организм восстанавливается. После того, что ты пережила, это нормально. Катерина тоже пыталась в это верить. Пока однажды утром за завтраком слишком внимательно не посмотрела на неё. Катерина только поднесла чашку к губам — и тут же резко отвернулась. — Нет, — коротко сказала она, отодвигая чай. — Что? — не понял Сириус. — Запах. Лили молча наблюдала. Потом перевела взгляд ниже. На талию. На то, как Катерина машинально положила ладонь на живот. Очень короткий жест. Почти незаметный. Но Лили увидела. И сразу встала. — Собирайся. Катерина подняла глаза. — Куда? — Без вопросов. — Лили... — Просто вставай. Даже Сириус насторожился. — Что происходит? Лили уже накидывала мантию. — Потом объясню. Они отправились к старой знахарке, жившей на окраине магического квартала. Небольшой дом, увитый сухими травами, пах зельями, корнями и чем-то древним. Пожилая ведьма с внимательными глазами почти сразу поняла, зачем их привели. — Садись, девочка. Катерина всё ещё не до конца понимала серьёзность происходящего. Пока над её животом не прошёл мягкий свет палочки. Пока знахарка не нахмурилась. Пока не повторила проверку ещё раз. А потом ещё. — Ну... — медленно сказала она. — Теперь ясно, почему ты так быстро восстанавливалась. В комнате стало тихо. Катерина почувствовала, как сердце начало биться сильнее. — Что? — почти одновременно спросили она и Сириус. Знахарка подняла взгляд. — Ты беременна. Тишина стала полной. Сириус даже моргнул не сразу. Катерина смотрела, будто слова пока не складывались в смысл. — Что?.. — тихо переспросила она. Знахарка снова провела палочкой, уже внимательнее. И вдруг её лицо стало серьёзнее. Очень серьёзным. — Подождите... Она подняла взгляд уже на обоих. — Когда было зачатие? Катерина замерла. В памяти всплыла больничная палата. Ночь. Тишина. Его руки. Она медленно посмотрела на Сириуса. — Два месяца назад... Знахарка резко нахмурилась. — Нет. — Что значит нет? — Сириус уже напрягся. — По развитию плода — около четырёх месяцев. Теперь уже даже Лили побледнела. — Это невозможно, — тихо сказала Катерина. — Для обычной беременности — да, — ответила знахарка. — Но не при таком магическом фоне. Она ещё раз внимательно посмотрела на Катерину. — Ребёнок развивается слишком быстро. — Почему? — голос Сириуса стал глухим. — Он забирает магию матери. Катерина почувствовала, как внутри холодеет. Теперь многое вдруг становилось понятным: усталость, слабость, странное внутреннее опустошение. Знахарка продолжила: — После вашего магического восстановления внутри осталось слишком много нестабильной силы. Плод тянет её в себя, словно пытается защититься и отделиться быстрее. Лили тихо опустилась на стул. — То есть… — Рост ускорен, — кивнула знахарка. — Очень редкий случай. Очень редкий. Катерина машинально положила ладонь на живот. Теперь она действительно почувствовала. Не магию. Не просто тепло. А жизнь. Тихую. Реальную. И одновременно сильный отток собственной энергии. — Это опасно? — тихо спросил Сириус. Знахарка долго смотрела на Катерину. — Для неё — да, если магия начнёт выходить из-под контроля. — А для ребёнка? — Пока он силён. Катерина почти не слышала дальше. В голове звучало только одно: ребёнок. И вдруг всплыли слова родителей из сна. "В ближайшее время тебя ждёт перемена..." Теперь смысл медленно складывался. Она перевела взгляд на Сириуса. Он всё ещё стоял неподвижно. Потрясённый. Но глаза уже менялись. Там появлялось что-то совсем новое. Неверие. Страх. И очень глубокое чувство, которое он пока даже не успел скрыть. Несколько секунд после слов знахарки никто не говорил. Будто сама комната застыла вместе с ними. Даже старые часы на стене, казалось, начали тикать громче. стоял напротив Катерины, не отводя взгляда. Он будто пытался сопоставить всё сразу: её усталость, внезапный аппетит, мягко округлившиеся черты лица, ночные пробуждения, странную вялость, которую она упорно отрицала. И теперь — это. — Четыре месяца?.. — тихо переспросил он, словно всё ещё надеялся, что ослышался. Знахарка кивнула. — Магический плод развивается иначе. Особенно если мать пережила сильнейшее вмешательство в структуру ядра. Катерина сидела неподвижно, ладонь всё ещё лежала на животе. Теперь она действительно чувствовала. Не просто тепло. Не просто магическое движение. А очень тихое, почти незаметное внутреннее присутствие. Словно внутри уже была своя отдельная энергия. Сириус медленно подошёл ближе. Опустился перед ней на колени, будто забыв, что рядом ещё кто-то есть. Его взгляд впервые за долгое время был настолько открытым — без привычной иронии, без защиты. Только чистая растерянность. — Ты знала? — тихо спросил он. Катерина медленно покачала головой. — Нет... — Почему ничего не сказала, что тебе плохо? Она попыталась усмехнуться. — Потому что сама думала, что просто ленюсь. Он выдохнул, прикрыв глаза, затем осторожно положил ладонь поверх её руки. Очень бережно. Будто боялся сделать что-то не так. — Значит... это правда... В его голосе было столько всего сразу, что даже Лили отвела взгляд, позволяя им прожить этот момент. тихо улыбнулась. — Поздравляю, Бродяга. Похоже, ты теперь официально перестаёшь быть самым безответственным человеком в комнате. Сириус даже не ответил. Он всё ещё смотрел только на Катерину. — Ты как себя чувствуешь? — уже почти шёпотом. — Теперь странно, — честно призналась она. Знахарка тем временем продолжала раскладывать травы на столе. — Радоваться пока рано. Следить за ней придётся постоянно. Это сразу вернуло серьёзность. — Насколько всё плохо? — резко спросил Сириус. Пожилая ведьма подняла глаза. — Не плохо. Но нестабильно. Она подошла ближе. — Ребёнок очень быстро тянет магию. Организм матери будет уставать всё сильнее. Возможны скачки силы, слабость, потеря контроля. Катерина нахмурилась. — И что делать? — Беречь себя, — сухо ответила знахарка. — Как бы тебе ни было непривычно это слышать. Лили тихо усмехнулась: — Вот это будет сложнее любой войны. Сириус впервые за разговор бросил на неё короткий взгляд. — Она теперь вообще одна никуда не пойдёт. — Что? — Катерина сразу подняла голову. — Вообще. — Сириус... — Даже не начинай. В его голосе впервые прозвучала та редкая жёсткость, которая появлялась только когда он действительно был напуган. Потому что страх уже пришёл. За неё. За то, что ещё даже не успело родиться. Он уже понимал: если её магия снова выйдет из-под контроля, цена может быть страшной. Новость, как и следовало ожидать, долго тайной не осталась. Особенно в доме Блэков. Когда через два дня узнала об этом Вальпургия Блэк , реакция была такой, что даже Регулус молча отошёл в сторону. Она вошла в их дом без предупреждения. Как всегда — с идеальной осанкой и лицом, на котором невозможно было сразу прочитать эмоции. Катерина сидела в гостиной, когда Вальпургия остановилась напротив неё и внимательно посмотрела сверху вниз. Слишком внимательно. Почти мгновенно замечая то, что уже начала видеть даже сама Катерина. Очень лёгкие изменения фигуры. Усталость в глазах. Особую магическую плотность вокруг. — Так вот почему ты выглядишь иначе, — спокойно произнесла она. Сириус сразу напрягся. — Мама... — Замолчи, Сириус. Он замолчал. Что удивило всех. Вальпургия подошла ближе. И неожиданно сама положила руку на спинку кресла рядом с Катериной. — Магический ребёнок рода Блэк при такой матери — это не шутка. Катерина приподняла бровь. — Очень обнадёживающее начало. — Я не обязана быть мягкой. Но голос её был уже заметно спокойнее. — Ты будешь под наблюдением. — Простите? — одновременно сказали Катерина и Сириус. — Я уже договорилась с лучшими колдомедиками старых семей. — Уже? — Сириус даже нахмурился. — Пока вы оба пытались понять, что происходит, я успела подумать. Регулус тихо кашлянул, скрывая усмешку. Вальпургия продолжила: — Если плод развивается вдвое быстрее, значит и последствия придут раньше. Она посмотрела на Катерину почти по-настоящему серьёзно. — Если почувствуешь скачки магии, боль, жар, головокружение — сразу сообщишь. К Катерине приходило осознание : это и есть её форма заботы. Жёсткая. Без лишних слов. Но абсолютно реальная. — Почему вы так включились? — тихо спросила она. Вальпургия выдержала паузу. А потом спокойно ответила: — Потому что это ребёнок моего сына. И почти сразу, после короткой паузы, добавила: — И потому что ты уже доказала, что умеешь защищать мою семью. В комнате повисла тишина. Даже Сириус на секунду потерял привычный ответ. А Вальпургия уже направилась к выходу. — Завтра придёт лекарь. И да, Сириус... Она обернулась. — Если с ней что-то случится по твоей глупости — оживлю и убью снова. После её ухода даже Лили, пришедшая чуть позже, рассмеялась: — Поздравляю, Катерина. Кажется, тебя официально приняли в Блэки. А Сириус всё это время стоял рядом, не убирая руки с её плеча. Слишком тихий. Слишком задумчивый. Пока наконец не наклонился и не коснулся её лба своим. — Я боюсь, — признался он очень тихо. Катерина посмотрела на него. — Я тоже. Он осторожно опустил ладонь ей на живот. Через несколько дней визиты лекарей действительно стали частью новой повседневности. Теперь это уже воспринималось почти как обязательный ритуал: утром обязательно приходил колдомедик, проверял магический фон, состояние Катерины, силу магического ядра и развитие плода. Дом постепенно перестраивался под новый ритм. Сириус следил, чтобы она отдыхала, хотя сам делал это так неловко, что Катерина только посмеивалась. То незаметно убирал тяжёлые книги, чтобы она не тянулась к верхним полкам. То сам приносил чай. То вдруг начинал спорить, что ей "совершенно точно нельзя одной идти даже в сад". Катерина раздражалась ровно до тех пор, пока сама не чувствовала, как силы снова резко уходят. Потому что с каждым днём усталость действительно становилась ощутимее. Иногда утром она просыпалась уже утомлённой. Иногда магия внутри будто тянулась сразу в нескольких направлениях, вызывая лёгкую дрожь в руках. Именно поэтому очередной осмотр никто уже не воспринимал как что-то особенное. В тот день лекарь — пожилой волшебник, которого прислала лично , — как обычно спокойно раскладывал свои инструменты. Светлая палочка, кристалл, тонкая серебряная пластина для проверки магического пульса. Катерина сидела в кресле у окна, уже привычно закатив глаза: — Если сегодня вы снова скажете, что я должна меньше вставать, я официально начну вас избегать. — Если сегодня вы снова попробуете спорить с медициной, я официально пожалуюсь миссис Блэк, — невозмутимо ответил лекарь. Сириус усмехнулся, стоя рядом. — Вот это уже звучит как угроза. Лекарь провёл палочкой над животом. Обычная проверка. Мягкое золотистое свечение. Потом вдруг его лицо изменилось. Он нахмурился. Провёл ещё раз. Медленнее. Потом ещё. Сириус сразу выпрямился. — Что-то не так? Лекарь молчал. Теперь уже на его лице читалось настоящее недоумение. Он взял серебряную пластину, наложил поверх магического поля, снова произнёс диагностическое заклинание. Свечение стало ярче. И в этот момент он резко поднял взгляд. — Это... невозможно. Катерина сразу напряглась. — Что именно? Лекарь смотрел теперь уже то на неё, то на магический след. — Как мы могли не заметить раньше... — Да что произошло? — уже жёстче спросил Сириус. Колдомедик наконец выдохнул. — Плодов два. Тишина. Полная. Катерина даже не сразу поняла услышанное. — Что?.. — Два ребёнка, — повторил он, теперь уже абсолютно уверенно. — Две отдельные магические структуры. Сириус просто замер. Как будто мысль отказалась двигаться дальше. Катерина медленно опустила взгляд на свой живот. — Нет... подождите... Лекарь ещё раз проверил. Теперь уже почти с профессиональным азартом, перемешанным с шоком. — Они были слишком малы. А быстрый рост одного магического поля перекрывал второе. Он покачал головой. — Такое бывает крайне редко. — Два?.. — тихо переспросил Сириус, будто сам себе. И только теперь в его голосе появилась почти детская растерянность. — У нас... два? Катерина подняла на него глаза. Он выглядел так, будто только что снова пережил удар заклинанием. — Ты сейчас либо сядешь, либо упадёшь, — тихо заметила она. Он действительно сел. Прямо в ближайшее кресло. Провёл рукой по лицу. — Нет, я просто... секунду... Лекарь тем временем продолжал: — Именно поэтому нагрузка такая сильная. Два плода одновременно тянут магию матери. Теперь многое становилось ещё понятнее. Почему усталость росла быстрее. Почему магия уходила почти рывками. Почему даже после сна она не всегда чувствовала облегчение. — Это опаснее? — сразу спросила Катерина. Лекарь не стал смягчать: — Да. Сириус мгновенно поднял голову. — Насколько? — Магическое истощение будет сильнее. Возможны резкие выбросы силы, скачки роста плодов, нестабильность ядра. В комнате снова стало очень тихо. Но теперь Катерина чувствовала внутри уже иначе. Словно действительно два отдельных слабых импульса. Два. Она машинально положила ладонь на живот. И почти сразу почувствовала очень мягкий отклик. Едва заметный. Будто изнутри. Сириус заметил этот жест. Медленно подошёл. Сел рядом. Очень осторожно тоже положил ладонь рядом. Тихо выдохнул: — Двое... На этот раз в голосе уже было не только потрясение. Там появлялось что-то новое. Глубокое. Настоящее. Почти неверие, перемешанное с тихим счастьем и тревогой одновременно. — Теперь понятно, почему ты ешь как маленькая армия, — попытался он улыбнуться. Катерина тоже усмехнулась, хотя внутри всё ещё не укладывалось. — Значит, моя магия решила вообще не делать ничего наполовину. В этот момент дверь открылась. И, конечно же, вошла Вальпургия. остановилась, мгновенно уловив напряжение. — Почему у вас такие лица, будто кто-то снова воскресил Тёмного Лорда? Сириус медленно повернулся к матери. И впервые за долгое время выглядел абсолютно обезоруженным. — Мама... Он сделал паузу. — Их двое. Даже Вальпургия на время замерла. Очень медленно перевела взгляд на Катерину. Потом на лекаря. — Повтори. — Двойня, миссис Блэк. Пауза. Очень короткая. А затем: — Понятно. Но тон её уже был совсем другим. Она подошла ближе, внимательно посмотрела на Катерину и неожиданно тихо сказала: — Тогда теперь понятно, почему магия вокруг дома последние дни ведёт себя так странно. После чего спокойно добавила: — Значит, готовьтесь. В этом доме теперь спокойствия точно не будет. Прошло ещё немного времени, прежде чем дом снова наполнился неожиданными гостями. После новости о двойне атмосфера внутри стала совсем иной. Даже привычные разговоры теперь неизбежно возвращались к одному и тому же: как проходит день, не усилилась ли слабость, не было ли всплесков магии, нормально ли спала, как чувствует себя ребёнок… точнее — уже двое. Катерина сама ещё не до конца привыкла к этой мысли. Иногда она просто сидела в кресле у окна, машинально поглаживая уже заметно округлившийся живот и пытаясь принять, насколько быстро всё изменилось. Слишком быстро. Слишком неожиданно. Именно в один из таких спокойных дней дверь дома открылась без лишних церемоний. На пороге появились сразу двое. Ванда и Северус. За последние месяцы они почти не появлялись — после войны оба занимались тем, что по остаткам собирали всё, что ещё могло представлять угрозу: скрытые тёмные артефакты, недобитые группы бывших сторонников Лорда, остатки запрещённых ритуалов. Часть времени они действительно провели в России, где всплыли несколько старых магических убежищ. Поэтому их возвращение было неожиданным. И эффектным. Потому что оба замерли буквально в дверях. Ванда первая заметила. Сначала взгляд на лицо Катерины. Потом ниже. И ещё ниже. Её брови медленно поднялись. — Нет... — тихо произнесла она. Катерина уже понимала, что сейчас будет. — Даже не начинай. Но было поздно. Ванда медленно вошла в комнату, не отрывая взгляда. — Вас вообще нельзя оставить одних? В её голосе смешались шок, отрицание и почти возмущение. Сириус, стоявший рядом, только довольно ухмыльнулся. — Очень приятно видеть тебя тоже. Снейп остановился чуть позади, окинул всю картину взглядом — Катерина, заметный живот, Сириус рядом, общий уютный хаос дома — и медленно прикрыл глаза, будто пытался принять это как медицинский факт. Потом сухо выдохнул: — Серьёзно... Его взгляд остановился на Сириусе. — От этой псины? Сириус сразу повернулся: — Осторожнее, Нюниус. — Это не оскорбление, а наблюдение, — холодно ответил Снейп. — Удивительно, что природа вообще допустила подобную комбинацию. Катерина не удержалась и рассмеялась. Ванда всё ещё смотрела так, будто пытается пересчитать происходящее заново. — Подожди... это правда? — Очень, — спокойно ответила Катерина. — Сколько? — Двое. На этот раз даже Снейп реально поднял взгляд. — Что? — Двойня, — невозмутимо уточнил Сириус с таким видом, будто теперь это уже звучало почти гордо. Ванда резко повернулась к нему. — Конечно двойня. Почему бы и нет. Вы же никогда не делаете ничего нормально. — Это уже начинает звучать как обвинение, — заметил он. Ванда подошла ближе. Теперь в её взгляде шок уже смешивался с чем-то гораздо более мягким. Она осторожно посмотрела на Катерину. — Ты как вообще? — Устаю быстрее. — Потому что два магических ребёнка тянут силу, — вмешался Снейп, уже мгновенно переходя в профессиональный режим анализа. Он внимательно посмотрел на её магический фон. — И весьма активно. Катерина прищурилась. — Ты даже с порога диагнозы ставишь? — Кто-то же должен, пока остальные улыбаются. Ванда тем временем уже осторожно присела рядом. — Ты хоть понимаешь, насколько это редкость? Катерина выдохнула. — Пока я понимаю только, что теперь мне все запрещают даже чашку самой поднять. — И правильно делают, — одновременно сказали Ванда и Снейп. Сириус довольно кивнул: — Наконец-то кто-то на моей стороне. Снейп перевёл на него взгляд. — Не обольщайся. Я просто не хочу потом собирать дом по кускам, когда её магия снова рванёт. И будто подтверждая его слова, в комнате на секунду дрогнули свечи. Очень мягко. Почти незаметно. Но все увидели. Ванда сразу уловила это первой. Её глаза сузились. — Уже реагируют. Катерина посмотрела на неё. — Что? — Дети. Ванда коснулась воздуха ладонью, ощущая колебание. — Магия дома откликнулась не на тебя. Теперь даже Снейп подошёл ближе. Свечи снова дрогнули. На этот раз сильнее. А маленькая ваза на полке чуть сдвинулась сама собой. Сириус медленно перевёл взгляд на живот Катерины. — Они сейчас это сделали? Ванда посмотрела на него почти с наслаждением от его растерянности. — Поздравляю. Они уже показывают характер. Снейп тихо, почти обречённо произнёс: — Если уже сейчас так, я заранее сочувствую всему дому. Катерина положила ладонь на живот. Очень отчётливо почувствовала: два разных слабых импульса. Два отдельных движения. Совсем лёгких. Но живых. Она замерла. — Они... Ванда сразу заметила выражение её лица. — Почувствовала? Катерина медленно кивнула. Сириус тоже увидел это. В комнате стало спокойно. Даже несмотря на Снейпа, который всё ещё смотрел на происходящее с видом человека, официально потерявшего веру в предсказуемость мира. — Нет, серьёзно, — наконец добавил он, скрестив руки. — Вас действительно нельзя было оставить без присмотра.