Глава 3. Становление.

Я в ужасе вспоминала то, что сейчас видела. Если становление закончится так, как мне сейчас показал храм, я ни за что не отдам Ришелье в руки Всадников. Я встала с пола и посмотрела на скелет, висящий на стене. Его глаза погасли, а дым перестал идти из его рта. Я вышла из круглой комнаты и остановилась. На меня смотрели два серых, холодных глаза кардинала Ришелье. Мне вспомнились её кровавые глаза, полные боли, скорби и мольбы. Я невольно вздрогнула. – Ну что? – спросила Арман. Её голос не был хриплым, он звучал как обычно. – Риша, - я взяла её руку и сжала в своей. – То, что я видела – хуже, чем смерть. Прошу тебя, одумайся! Не делай этого только ради победы! – Я должна, Луи, - спокойно сказала Ришелье. – Так нужно. Я вздохнула. Мне вспомнилась жуткая картина, которую я видела пару минут назад. – Это не может привести к смертельному исходу, - сказала кардинал, сжимая мою руку. – Всадники позаботятся об этом. Я лишь кивнула. Конечно, я знала, что она не умрёт, однако её мучения, экоторые я видела, были в сто раз хуже и страшнее смерти. Мы вместе вернулись в главный зал. Я больше не пыталась отговорить Ришелье от её задумки, однако я каждый раз содрогалась, вспоминая о том, что видела. Я встала в том проходе, что вёл к выходу их храма, а кардинал вышла в центр зала и встала в начертанный на полу круг. – Да явитесь же мне, мои покровители, - заговорила Риша громким голосом. – Ибо принято мною решение! Имеющие уши – не услышат, имеющие глаза – не увидят! Неожиданно вокруг неё завертелись четыре вихря, а все рисунки в зале загорелись теми самыми различными цветами, как в моём видении. От этого мне сделалось жутко. Наконец четыре вихря перестали вращаться, и вокруг Арман встали четыре Всадника Апокалипсиса. Их скелеты, нарисованные на полу, завертелись в «Пляске Смерти». – Ты приняла верное решение, - сказала Рише Война. – Если ты готова, мы начнём. – Я готова, - подтвердила кардинал, закрыв глаза. Всадники протянули руки и указали на Ришелье. Затем они закрыли глаза и принялись читать заклинание:

– Чумой Чумы, голодом Голода, войной Войны, смертью Смерти! Мы заклинаем тебя всеми силами нашими,

Ибо принято было тобой неотступное решение,

Ибо приклонилась ты перед нами уж давно,

И ибо покровительствуем мы тебе с самой жизни и до самой смерти!

Прими силы наши, душа твоя неповинная,

Стань палачом правосудия смертельного,

Стань судьёй и суди – кому жить, кому мёртвым быть,

Суди – кто враг тебе, а кто друг,

Суди по людям и душам, ибо глядеть в души дано тебе,

Стань Заразителем, стань Уносителем, стань Воевателем и стань Убивателем!

Едва Всадники произнесли эти строчки, смысл которых был ясен мне лишь наполовину, вокруг Ришелье появился вихрь, похожий на те, что принесли с собой самих Всадников. Я всё это время стояла в проходе коридора и наблюдала за происходящим. Моё сердце бешено колотилось от тревоги, которую я испытывала за Ришелье. Я не знала, что произойдёт после становления и могла лишь надеяться, что с кардиналом не произойдёт того, что мне показал скелет в моём видении. Наконец вихрь вокруг Арман рассеялся, и я увидела, как она без сил упала на пол. Рядом с ней появился тот самый меч, который ей когда-то отдала Война. – Готово! – сказал Смерть своим холодным, глухим голосом. – Она приняла наши силы, мы своё дело сделали. Остальное – за ней. И он исчез в чёрном вихре, а его примеру последовали Чума и Голод. В зале осталась лишь Война. Она присела и склонилась над Ришей. Она убрала волосы с лица девушки и ласково коснулась пальцами лица кардинала. – Твоё сердце будет покойно, - тихо сказала Война. – Оно будет покойно, пока ты не узнаешь страшную тайну, которую пытаешься разгадать. Твоё сердце будет покойно до последнего удара. После этого Война поцеловала Ришелье в лоб и тоже исчезла в вихре. Рисунки на стенах и полу зала погасли, а четыре скелета перестали танцевать «Пляску Смерти». Теперь зал освещался лишь факелами, а посреди лежала «ведьма, отдавшая душу Всадникам Апокалипсиса ради победы». Я прошла по коридору и поднялась по лестнице к выходу из храма. – Имеющие уши – не услышат, имеющие глаза не увидят! – произнесла я, и кирпичи сдвинулись в сторону, давая мне проход. Я знала, что Риша сможет выйти сама, когда придёт время. Я вернулась в Лувр и продолжила свои наблюдения за подготовкой наших войск. Теперь я была уверена, что с кардиналом всё будет хорошо. Однако меня волновало нечто другое. Стоя около окна в своём кабинете, я задумалась над словами Войны. Тайна, которую так хотела разгадать Ришелье, была в том: кто помог Бекингэму с проектом по постройке такого-же корабля, как наши. Но больше всего меня напрягли слова Войны: «Твоё сердце будет покойно до последнего удара,». Это могло означать только одно – Ришелье узнает эту тайну после своей смерти.