Песнь одиночества и света (Лэйн/Ноа)

На базе было полутемно, только мягкий свет от кухни и бутылка вина на столе. Ноа сидел, склонившись над бокалом. Очки сползли на нос. Он был молчалив, взгляд — где-то вдалеке. Он корил себя за то, что позволил своему другу одному спуститься туда, где от него хотели избавиться. Повезло хотя бы, что остался жив, но все же… Нет никаких гарантий, что Лестер будет в порядке. Лэйн пришла тихо, почти неслышно. Не хотела его тревожить. Но Ноа все равно услышал. — Привет, — хрипло сказал он, не оборачиваясь. — Ты… вовремя. Я бы сам не позвал. — Я знаю. Но хотела быть рядом. Я… слышала про Лестера. Мне жаль… Он не ответил сразу. Только налил ей бокал, протянул не глядя. Лэйн села рядом. Между ними было молчание — но оно не давило. Оно было общее. — Когда близкий человек вдруг висит между жизнью и смертью, — сказал он, — ты начинаешь замечать, как быстро проходит все остальное. Она посмотрела на него. Свет лампы мягко подсвечивал его лицо. Щеки чуть румяные от вина. Он казался усталым и настоящим. — С Лестером все будет хорошо, — мягко сказала Лэйн. — Он всегда выкарабкивался. И сделает это снова. — Хотелось бы, — тихо ответил Ноа, отпивая вино из бокала. Снова тишина. Снова молчание, но такое близкое и родное, что его даже не хотелось нарушать. Каждый думал о чем-то своем — на обоих навалилась куча всего. — Он и правда раньше встречался с женщинами постарше? — спросила девушка, на что Ноа наконец рассмеялся. Диалог вдруг принял совсем другой оборот. Они выпивали и смеялись с поступков общего друга. Вспоминали общую готовку в Роткове, когда к Ноа никто не хотел подходить на пушечный выстрел, но Лэйн он к себе подпустил. Не без резкости, но все же. Воспоминания лились рекой, сейчас им вдвоем было так хорошо, что смех даже не планировал останавливаться. И тогда она, почти смеясь, сказала: — Можно?.. — Что? Лэйн потянулась, сняла с него очки, аккуратно надела их себе. Немного съехали, но ей было все равно. — Ну как? Идут? Он посмотрел на нее и искренне улыбнулся. — Тебе все идет. Особенно то, что ты крадешь у меня. — Может, еще что-нибудь украду, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. И тогда он резко наклонился и поцеловал ее. Нежно, но с внутренней ломкой. Слишком сильно хотелось. Слишком долго сдерживался. Лэйн ахнула, но не отстранилась. Ответила. Его рука легла на ее щеку. Но в следующую секунду оба резко отшатнулись. — Прости… — выдохнула она. — Это… было лишним. — Я… — Ноа встал нервно. — Прости, это вино. Я просто… я не должен был. — Все в порядке, — она улыбнулась неловко. — Я пойду в свою комнату. Она ушла, сердце бешено колотилось. Дверь закрылась, и Лейн оперлась на нее спиной. Губы предательски требовали назад губы Ноа, а тело просило его руки. Девушка решила лечь в свою кровать, но она не могла заснуть. Ни минуты. Все тело горело от одного поцелуя и от желания продолжения. И спустя пятнадцать минут тишина была нарушена легким стуком. Она не ответила. Просто встала и открыла дверь. Ноа стоял там. В футболке, босиком. Волосы растрепаны. В глазах — то же напряжение. — Я пытался лечь спать, — прошептал он. — Не получилось. Она отступила в сторону, пропуская его в свою комнату. Слов больше не нужно. Он подошел, взял ее за талию, медленно притянул. Поцеловал — дольше. Глубже. На этот раз без попытки остановиться. Руки скользнули под ткань ее топа. Ее пальцы — в его волосы. Их тела прижались, голоса сорвались на шепот. — Я не знаю, к чему это ведет, — выдохнул он, — но если ты позволишь… я останусь. — Останься, — ответила она. — Мне никогда не хотелось, чтобы кто-то оставался — так сильно, как сейчас. Ноа закрыл за собой дверь. Комната Лэйн наполнилась теплым светом, запахом вина и его присутствием — таким плотным, будто он был здесь всегда. Он подошел ближе, не касаясь. Смотрел, будто боялся спугнуть. Лэйн сделала шаг, положила ладони на его грудь, ощутила биение сердца. Оно било так же быстро, как и ее собственное. — Уверен? — прошептала она. — Я никогда не был уверен ни в чем, как в этом. Он наклонился. Поцеловал ее снова, медленно, сдержанно, будто пробовал вкус, который боялся забыть. Его руки скользнули по ее спине, осторожно, словно изучая заново. Пальцы Лэйн потянулись к краю футболки Ноа, вынуждая его избавиться от мешающих элементов. Кожа под ней была горячей. Ее губы прошлись по его ключице, и Ноа тихо выдохнул ее имя. Когда они остались почти обнаженными, он остановился. — Ты так красива, что мне хочется остановить время, — сказал он. — Просто смотреть. Она улыбнулась, потянула его на кровать. — Тогда смотри. Но прикасаться тоже можно. Он лег рядом, ее тело прижалось к его. Он провел губами по ее шее, груди, медленно, с лаской, будто лечил каждым поцелуем. Его ладони скользили по ее бокам, бедрам, не торопясь. Он вошел в нее осторожно. Глубоко. Она выгнулась к нему, запуская пальцы в его волосы. Их движения были медленными, полными дыхания, взгляда, поцелуев — как танец в темноте. — Ты чувствуешь? — прошептал он. — Всего тебя, — ответила Лэйн. — До самой души. Он улыбнулся. Прижался к ее лбу. — Тогда не отпускай. Она обвила его ногами, обняла крепче, не давая уйти ни телом, ни мыслями. Тело Лэйн выгибалось под ним, грудь касалась его кожи, и Ноа замер на секунду — просто, чтобы почувствовать, насколько она теплая. Как ее дыхание цепляется за его шею. Как ее пальцы медленно сползают вниз по его спине, обжигая. Он двигался в ней неторопливо. С каждым толчком — чуть глубже. Чуть увереннее. И она отвечала — бедрами, ногтями, голосом, который звучал в темноте, будто молитва. — Еще… — выдохнула она. — Не останавливайся, прошу. Он послушался. Не потому что должен. Потому что не мог иначе. Его ладонь скользнула вниз, между ее ног. Он чувствовал, как она дрожит. Кончиками пальцев дразнил ее, пока вторая рука держала ее бедро. Его рот снова на ее груди — медленно, влажно, горячо. Она застонала громче, и он почти сорвался, но сдержал себя — хотел, чтобы она первая. Чтобы почувствовала себя так, как никто не давал ей раньше. Ноа ускорился — но мягко. Ее пальцы вцеплялись в его плечи почти до крови, бедра дрожали. Вырвался вздох, губы приоткрылись, глаза прикрылись. — Ноа… я… — и она кончила. С тихим криком. Волна прошла через ее тело, заставляя его выгнуться, судорожно вцепиться в нее. Он продолжил, не останавливаясь, пока она не пришла в себя, не посмотрела на него — с этой истиной в глазах, будто он не просто доставил ей удовольствие… а сломал стены. И тогда он отпустил себя. Глубокий толчок. Еще один. Тело содрогнулось. Его голос — хриплый, почти стон — потерялся в ее шее, когда он разрядился в ней, весь, до последней капли. Тишина. Только дыхание. Он не вышел сразу. Остался внутри. Ее рука гладила его волосы, а его пальцы все еще были на ее животе. Он целовал ее плечо, шею, щеку. Они остались так, слипшиеся, уставшие, но спокойные. — Я знал, что это будет красиво, — выдохнул он. — Но не думал, что настолько. — Потому что ты думал о боли, — сказала она. — А я — о том, как сделать тебя счастливым. И в этом мгновении они впервые почувствовали: что-то началось. И назад уже не хочется. Ноа снова затвердел внутри девушки — так неожиданно и приятно. Он сразу же начал наращивать темп, ловя губами стоны Лэйн. Ему было ее мало… нет. Им обоим было мало друг друга. Потом он вышел и опустился между ее ног. Губами коснулся бедра, язык заскользил по внутренней стороне, пока не добрался до самого центра. Она вся все еще влажная, открытая, пульсирующая от желания. Он дразнил ее языком — медленно, с нажимом. Сначала кругами, потом точечно по чувствительной точке. Лэйн вскрикнула, выгнулась, закинула ноги ему на плечи. Пальцы в его волосах сжали корни. Ее стон — низкий, затихающий и снова нарастающий. — Боже… Ноа… — она потеряла контроль, бедра дернулись, спина снова выгнулась. — Я сейчас… Он не остановился, только сильнее втянул ее в себя. Сосал, облизывал, ввел в нее палец — медленно, точно. Второй. Она закричала, ее тело взорвалось под ним, мышцы сжались, как будто хотели удержать его внутри навсегда. Она кончила — резко, мокро, с криком, который заполнил всю комнату. Он поднялся, рот блестел от ее сока, и она сразу потянула его вниз. Поцеловала жадно, жестко, чувствуя вкус себя на его губах. Теперь она опрокинула его на спину и опустилась вниз. Губы, язык, рука — все работало в унисон. Она взяла его глубоко, с влажным звуком, медленно выводя из себя, а потом снова. Его рука на ее затылке, он смотрел, как она движется, как горит ее взгляд. Он застонал — хрипло, низко. — Хочешь почувствовать меня снова? — зашептала она, поднимаясь, скользя по нему своим телом. Он только кивнул, и она опустилась на него, взяла его полностью, до самого конца. Они двигались вместе — теперь быстрее, жарче, словно все, что было раньше, было только прелюдией. Ее грудь прыгала у него перед глазами, он схватил ее за талию, насаживая на себя, пока ее тело не начало дрожать снова. Она крикнула его имя, а он сорвался следом — в ней, с хриплым выдохом, с такой силой, будто выплеснул в нее все, что копилось годами. Они остались сцепленными, влажными, изможденными, но не отстранились. Ее рука гладила его шею. Его губы касались ее ключиц. — Это было… — начал Ноа. — Больше, чем просто, — перебила девушка. — Намного больше. Он улыбнулся, все еще внутри нее. Потому что в этот миг — все действительно на своем месте. Настала глубокая ночь. За окном — тишина, только редкие звуки машины приезжих солдат вдалеке. Комната наполовину освещена мягким светом уличных фонарей, проникающим сквозь щель в занавеске. Они лежат рядом. Обнаженные, вспотевшие, сбитые с ритма, но спокойные. Дышат в унисон. Лэйн лежит на боку, щекой на его плече. Пальцы медленно рисуют линии на его груди — бессмысленные, ленивые, нежные. Он отвечает так же: ладонью по изгибу ее спины, по бедру, чуть сжимая, будто проверяет — не исчезла ли она. — Не спишь? — ее голос зашептал в темноте, тихий, как дыхание. — Нет, — он гладил ее по волосам. — Хочу запомнить это. Каждую секунду. Она прижалась ближе, его нога обняла ее, и между ними снова проскакивает искра. Не страсть — потребность. Привязанность. Желание держать, не отпускать. — Я даже не знаю, что это было, — призналась она. — Но точно не просто секс. — Согласен, — его голос глубже, ниже. — Это было… как будто я вернулся домой. Хотя не знал, что ушел. Она молчала. И от этого молчания мурашки бежали по его коже. Не от тревоги — от значимости. — Я чувствую тебя внутри себя, — шепчет она. — Даже сейчас. Как будто ты не вышел. Он развернул ее к себе. Смотрел в глаза, такие темные в этой полутьме. Касался ее лица, подбородка, шеи. Скользнул ниже — между ног. Коснулся, снова ощущая, как она отозвалась на него даже сейчас, после всего. — А ты все еще теплая для меня, — усмехнулся он. — Вся. Живая. Настоящая. Он снова вошел в нее — медленно, почти лениво, но глубоко. Их тела соприкоснулись плавно, без спешки. Нет нужды гнаться — только быть рядом. Внутри. Вместе. Они двигались в медленном ритме, почти беззвучно. Это не секс — это что-то другое. Молчащее обещание. Он смотрел в ее лицо, ловил каждый вздох, каждый взгляд. Она не отводила глаз. Ноа сжал девушку в объятиях и последовал за ней. Сдержанно. Глубоко. Нежно. После — просто лежал с ней. Лоб ко лбу. Сердце к сердцу. — Останься, — просит она. — До утра. Парень не знал, что ему ответить. Сейчас пелена алкоголя уже ушла, и разум твердил ему возвращаться к себе в комнату. Твердил, что все это было ошибкой. Твердил, что Ноа не должно было быть здесь. Они лежали, все еще сплетенные, кожа к коже. Воздух в комнате был теплый, пахло потом, сексом и чем-то их общим — неуловимым, но настоящим. Лэйн уже почти заснула, пальцы лениво играли с его запястьем. А он смотрел в потолок. Молчание тянулось, как тонкая нить. — Ты ведь знаешь… — наконец произнес Ноа, тихо, будто боялся разрушить тишину, — что за тобой бегает куча мужчин. Она чуть приподняла голову, смотря на него. — Что? Он тяжело вздохнул. Не смотрел на нее, говорил в никуда: — Я видел. На собраниях, на выездах. Как они смотрят. Как стараются быть ближе, умнее, интереснее. И, честно, многие из них… гораздо лучше, чем я. Карьера. Уверенность. Без тараканов в голове. Она молчала. А он продолжил: — Я не из тех, кто вписывается в твой мир, Лэйн. Ты — как светлая галерея, белые стены, вино и музыка. А я… — он чуть усмехнулся, — я, черт возьми, подвал. Грубый, пыльный, со старыми инструментами и потрепанными обоями. Лэйн приподнялась на локтях, смотря прямо на Ноа: — Но ведь прямо сейчас я здесь, с тобой. Он повернул к ней голову. Лэйн взяла его за лицо, ладонями обхватывая щеки. — Потому что ты — не просто какой-то парень. Ты — тот, кто смотрит на меня, как будто видит. По-настоящему. Без глянца. Без роли. Без ожиданий. Он молчал. Только смотрел. И в этих глазах — все. — Ты — не подвал, — зашептала она. — Ты — реальность. Твои руки, твой голос, твоя правда. Мне с тобой можно быть собой. Не девочкой с обложки. Не чужой мечтой. Просто собой. Он сжал ее пальцы в своих. — Мне страшно, Лэйн, — признался он. — Страшно, что однажды ты поймешь, что заслуживаешь большего. — А я уже поняла, — ответила она. — И выбрала тебя. Тишина. И она впервые — не пугающая. Он притягивает ее к себе, целует лоб. — Черт, — выдохнул он. — Мне никогда не было так важно быть кем-то для кого-то. Она легла на него, снова прижимаясь щекой к его груди. — Тогда просто будь. Для меня. Здесь. Сейчас. И он остался. Потому что впервые не хотел убегать. Теперь разум твердил абсолютно иное: здесь и сейчас Ноа на своем месте.