Глава 3. Чувствуй себя как дома.

Он ломился в дверь так, будто не мог снести её с полпинка. Барабанил по тонкой деревяшке и всё приговаривал: — Открой, прелесть моя, иначе хуже будет. А я металась по квартире не в силах что-либо сделать. Я знала, что будет хуже. Будет намного хуже. Бежать некуда. Только в окно. А окно под крышей и тогда я точно помру во цвете лет, разбившись о брусчатку. И крутило поэтому мой желудок в разные стороны. Я попалась! Впервые в жизни меня нашли! — Бездна... Бездна... — я пыталась распихать все свои горшки по укрытиям. За занавески, за тумбы, под стол. Лишь бы он ничего с ними не сделал. Лишь бы не повредил. — Я вернусь. Я заберу вас… Я выбирала оружие, хватала всё, что попадётся под руку, а потом бросала обратно. А всё потому что понимала – ни один нож, ни одна скалка не справятся с демоном. Откинет и не заметит. А значит оставался один вариант – водосточная труба в метре от окна. Железная, гладкая, мокрая и скользкая из-за ледяного дождя. Но только я взобралась на подоконник и открыла дрожащими руками окно, только решилась, дверь тут же слетела с петель. Рухнула плашмя на деревянный пол, подняв вверх каждую пылинку. Я не успела даже высунуться наружу, как всю стену, подоконник, занавески, абсолютно всё объяло голубое пламя. Он зло хлестал меня по ногам и рукам. Резкая боль охватила не только обожжённые пальцы. Огненные обручи сжались вокруг груди и шеи. Я задохнулась от мгновенного осознания – горели мои растения. Пищали в голове. Тянулись пылающими веточками за помощью, беспомощно сжимая воздух. Качались в попытке отодвинуться от огня. Я с визгом рухнула с подоконника прямо на пол и на четвереньках попыталась достать полыхающие цветы из укрытий. Обжигаясь, задыхаясь от слёз и дыма, я срывала объятые синим пламенем занавески и отбрасывала их в сторону. Руки щипало и жгло, а в нос бил едкий запах гари и густой дым. — Дура! — сильные руки схватили меня за шкирку и оттянули от костровища, в которое превратилась моя квартира всего за несколько секунд. Когда-то красивые голубые занавески превратились в пепел. А мои растения горели совсем недолго – остались только глиняные горшочки да рассыпавшаяся земля. — Урод! Урод! Ненавижу! — я верещала и пиналась, обливаясь горячими слезами. Горло сжимали рыдания, идущие прямо от сердца. Всё пропало. Они все погибли. У меня больше ничего нет. — Ты убил их! Ненавижу! — Да успокойся, дура! Он попытался встряхнуть меня. Но вместо того, чтобы успокоиться, я ощутила прилив энергии. Ярость захлестнула меня, потекла по венам раскалённым железом. В руках появилась неведомая до сих пор сила. И тогда я вывернулась из захвата, оставив в кулаке демона только тёплую кофту. Я лишь мельком увидела его удивлённые серые глаза, прежде чем броситься на него с кулаками. Я кусалась, царапалась, пиналась в попытках причинить демону хотя бы десятую часть той боли, что испытывала сама. Кажется, на зубах я ощутила солоноватую кровь. Вот только непонятно, чью именно. — Да угомонись ты! — он пытался стряхнуть меня с руки. Но я вцепилась ещё сильнее и попыталась добраться до шеи. — Таэлия! Твою мать! Я рвала его волосы. Тянула на себя в попытках хотя бы откусить ему ухо или вцепиться в сонную артерию. Во мне бушевало что-то странное, будто бы животное – я хотела убить его. Я хотела сделать ему больно. Хотела, чтобы он сгорел так же, как и мои растения. Чтобы он корчился от боли и обливался слезами. Пол под ногами дрожал. Мои руки тоже дрожали, пока я тянулась к глазам Рэна. Вот только он увернулся и схватил меня за горло. Дыхание мигом сбилось. — Поспи пока что. Я хотела ответить, что пошёл бы он к Бездне, вот только в глазах вдруг потемнело. И я больше ничего не чувствовала. Ничего, кроме пустоты.

***

Они почувствовали, как пол перестал дрожать. Рэн подхватил обмякшую девушку на руки и замер. Наконец-то он ощущал в своих руках привычную силу. Он прижал девушку к себе и облегчённо выдохнул. Раны и укусы на запястьях, лице и шее стали затягиваться. Вокруг привычно пахло дымом и гарью. — Знатно она тебя потрепала, — Риан сдержал улыбку, переступая порог небольшой квартиры. В помещении стало как-то тесно. — А ты стоял и смотрел, — недовольно произнёс Даррэн, пытаясь отойти подальше от зелёного плюща, который вцепился в его волосы из всех своих скудных сил. — Ещё один прицепился, Бездна подери. — А что мне оставалось делать? Я же не могу бить женщину, тем более она в своём праве, — Риан подхватил коричневый горшок с плющом и оторвал его от волос Даррэна вместе с неплохим таким белым клоком. — Ай, аккуратнее... В каком таком праве? Это она меня отравила, если ты не забыл. — Не забыл, — Риан собрал все листья и ветви плюща в хвостик и аккуратно сжал его, чтобы растение поняло – сопротивление бесполезно. Плющ утих и потянулся к девушке. — Но ты спалил её квартиру и все цветочные горшки. Видишь, что они какие-то живые? — Ой да трава травой, а криков на всю страну, — Рэн поморщился, подхватывая Таэлию поудобнее, чтобы её голова не сильно запрокидывалась. — Что-то голова разболелась... — Конечно! Она же тебе половину волос вырвала, — Риан не выдержал и всё-таки рассмеялся. — На, горшок забери. — Да на кой он мне нужен!

Два часа спустя

Теперь она не была такой яркой и жизнерадостной как в их первую встречу. Даже обидно, что она теперь вряд ли посмотрит на него с таким восхищением и трепетом как в прошлый вечер. Но всё-таки было приятно просто посидеть рядом с ней и насладиться тишиной. Тишина будет недолгой – девчонка очухается и снова начнёт орать и трепыхаться. Но бежать в этот раз некуда. Пока что он не мог строить порталы на дальние расстояния, сил не хватало, но до ШИС он дотянул, отказавшись от помощи Риана. А что может быть лучше защищённого со всех сторон замка, где каждый адепт – сильный охранник? Теперь за ней будет лучший присмотр, который он бы не смог организовать в одиночку. — Не трогай меня. Сожгу, — Даррэн в очередной раз отмахнулся от слишком уж настойчивого плюща. Тот активно доставал его на удивление прочными ветками, параллельно держа Таэлию за руку. — Или высажу в песок и ты больше никогда её не увидишь. Плющ отпрянул и недовольно зашелестел, но больше не приставал. Даррэн вообще многое видел, но такую магию - впервые. С растениями можно делать многое, как и с землёй. Ведьмы, несмотря на внешнюю безобидность, скрывали в себе огромную силу. Поэтому он бы и не удивился, будь она обычной рядовой ведьмой. Вот только было одно «но». Какая ведьма может наделять разумом бездушную траву? Какая ведьма может сотрясти землю настолько сильно, чтобы дрожали дома? Даррэн аккуратно убрал прядь с испачканного сажей лица, пытаясь запомнить её умиротворённость и спокойствие – совсем скоро это всё пропадёт. И она опять начнёт орать и драться. Его пальцы медленно опустились к её рукам, проверить, все ли ожоги затянулись, остались ли ссадины. Кожа была точно такая же как и прошлой ночью. Гладкая и чистая. Но как бы ему ни нравилась её кожа, спускать ей с рук всё то, что она сделала, он не собирался.

***

Голова у меня гудела. Сколько бы я ни старалась ухватиться за реальность, она всё время ускользала. Я не могла даже веками пошевелить – ресницы будто кто-то склеил. Но я прекрасно ощущала, как кое-то трогает мои волосы, как мужские пальцы гладят мою руку. Я не чувствовала ни страха, ни злости. Только умиротворение. Мне нравились прикосновения Рэна – они с самой первой встречи вызывали внутри что-то незнакомое, но при этом удивительно приятное. Но не сейчас. Сейчас я ощущала пустоту. Неужели чем-то опоил? — Не трогай меня… — в горле пересохло. Я хрипела, как старая бабка. — Ненавижу. — Ты теперь моя, — Рэн опять убрал мои волосы со лба. А я просто не смогла поднять руку, чтобы ударить его как следует. Сил не было. — Ненавидишь или нет – это не столь важно. Я буду трогать тебя когда и где захочу. — Пошёл ты. — Пойду. А ты нет, — он поднял мою руку и прикоснулся сухими губами к тыльной стороне ладони. И снова эта приятная тяжесть в животе. Нет! Нельзя! Фу! — Ты останешься в этой комнате со своим плющом. Попытаешься сбежать – тебя поймают. Вокруг все только за меня. Тебе никто не поможет. Так что чувствуй себя как дома. — Плющик жив?! И я наконец-то разлепила глаза. Света от огня свечей было немного, поэтому глаза ничего особо не слепило. Во мне нашлись силы. Я отбросила руку Рэна в сторону, села в кровати и схватила горшочек с Плющиком. Плющ радостно взмахнул ветками и обвился вокруг моей шеи. — Мой маленький… — на глаза совершенно неожиданно набежали слёзы. — Мой хорошенький… Страшно тебе,да? — Только не реви, умоляю. — Пошёл ты, — совершенно без зла. Я не злилась больше. Я была расстроена и разочарована в собственной жизни. — Ты всех убил. Я хотела домой. К маме. Чтобы она опять обняла меня прямо как в детстве и мы сидели бы вместе перед камином. Но ни мамы, ни дома больше нет. Теперь только я и Плющик. — Не реви, — практически приказ. Из-за подобного тона, такого строгого и даже злого, я ещё сильнее захотела плакать. — Бездна. Не жди, что я буду тебя успокаивать. Я и не ждала поддержки и успокоения – он наверняка хотел чем-то наказать меня и теперь только и ждал, когда я стану полностью несчастной. Но его раздражение всё равно было неприятно. — Я и не жду, — я всхлипнула. — Ты всё уничтожил. Всё забрал. — Ты тоже… — Я забрала у тебя деньги! И всё! А ты сжёг моих друзей. Они были со мной так долго… Розочка всегда была рядом… — Это просто трава, посадишь ещё, — Рэн махнул рукой и сделал шаг к двери. А затем ещё и ещё. — Это не просто трава, — и я опять заревела. Всхлипывая, гладила листву Плющика, единственного существа, что осталось со мной. — Не просто трава… Я почувствовала себя ещё более одинокой, чем минуту назад. — Бездна… Ну хорош реветь! Рэн взялся за ручку двери, но почему-то не вышел. Стоял и смотрел на меня, как на зверушку в клетке.