Глава 4. Плакса.

Полулёжа я смотрела в его синие глаза, что снова сверкали в полутьме. Он держал мой взгляд, не позволял отворачиваться, пока горячие губы нежно касались моего оголённого колена. Я не могла пошевелиться, не могла даже произнести ни единого слова. Единственное, что имело значение – его прикосновения. Его длинные пальцы, так легко касающиеся моей кожи. — Смотри на меня, — он не шептал, он практически рычал. Сильные мужские руки медленно разводили мои колени в стороны, задирая юбку слишком уж неприлично. Кожу обдало приятным холодком, мурашки тут же побежали вверх к животу. — В прошлый раз ты так не стеснялась. Я так хотела его поцеловать, так хотела прижать к себе, заставить лечь сверху. Но он утомительно долго приближался ко мне. Его прикосновения лишь легко покалывали, не давая такого жара, который был мне так нужен. Внутри у меня всё пульсировало, требовало высвобождения и будто бы управляло всеми моими действиями. — Я… — и я задохнулась, когда Рэн резко прижался к моим бёдрам, заставив обхватить ногами его талию. — Я… — Что такое, прелесть моя? — усмехнулся он. — Зайчик съел язычок? Я ощущала его желание. Ещё сильнее, чем в первый раз. Ещё горячее. Он аккуратно двигал бёдрами, позволяя мне вовсю прочувствовать всю длину, скрытую лишь плотными брюками. Я задыхалась, молча умоляя его сжать мои ноги посильнее, погасить хотя бы часть того огня, что обжигал живот изнутри. Но единственное, что могла сделать – это потянуть демона к себе, приблизиться к его лицу, обжечь дыханием губы. Но я не рискнула поцеловать его, просто не смогла коснуться его губ. — Кому ты принадлежишь, котёнок? — прошептал он, всё сильнее вжимаясь в меня. Я тихо охнула, впиваясь ногтями в белую рубашку, которая так хорошо смотрелась на тёмной коже. Я не могла думать. Не могла отвлекаться. Теперь только он существовал в моём мире. И, Бездна, как я его хотела. — Только себе. — Ответ неправильный. И тут вдруг он схватил меня за волосы, заставил запрокинуть голову и впился в мои губы поцелуем. Голодным. Жёстким. И таким горячим. Я резко открыла глаза, понимая лишь одно – ото сна со мной осталось лишь жгучее возбуждение, вибрирующее под кожей. Я откинулась на подушку и вытерла горячий лоб рукавом. — Бездна, чё это я как пубертатный подросток? — мало того, что щёки у меня горели алым пламенем, так ещё и лицо опухло после долгих слёз. — О чём я вообще думаю, а, Плющик? Плющик встрепенулся, выпрямился и будто бы пожал плечами. Я погладила нежные листочки, потрогала всё ещё влажную землю и снова откинулась на подушках. — Ничего, родной. Ничего. Мы с тобой ещё поживём, — я сглотнула очередной приступ слёз. Всё во мне смешалось, все чувства обострились, все эмоции вылезли наружу. Я перестала ощущать себя человеком, скорее комком оголённых нервов. Только дотронься и я уже верещу то ли от боли, то ли от желания. Практически в темноте, разгоняемой только почти что догоревшей свечкой, я глянула на окно. Была ночь. Небо заволокло чёрными облаками, поэтому ни звёзд, ни луны видно не было. Да что тут говорить: дальше оконной рамы ничего не было видно, как бы я ни приглядывалась. С моим человеческим зрением только со свечкой ходить. Снаружи холодно и, кажется, невероятно высоко от земли – в какой-то момент я открыла окно и высунулась наружу. Рэн, такой подлец, не взял ни одной моей вещи, а потом посадил куда-то в высокую башню, довёл до слёз и смылся, будто ничего не случилось. Даже не успокоил! — Рэн? — спросила я в пустоту, будто кто-то мог мне ответить, будто демон только и ждал, чтобы я его позвала. Конечно, мне никто не ответил. Никто не пришёл. И теперь мне было совершенно нечего делать. Я вскакивала с кровати, вышагивала по комнате, снова ложилась и опять вставала. Плющик лишь устало покачивал стеблями. А я продолжала мельтешить по ограниченному пространству. Теперь бежать точно некуда: за окном самая настоящая Бездна и неизвестно, сколько там падать до земли; дверь наглухо закрыта, даже ручка не проворачивалась. Сама же комната была небольшой и практически пустой. Кровать, тумбочка да табуретка. А ещё узкий шкаф в самом углу. И всё. Ни книг, ни альбомов, совершенно ничего. А я не хотела там оставаться. Как бы мне не нравился Рэн, боялась я его ещё больше. Высокий и страшный, глаза светятся, а загребущие руки так и норовят схватить меня и придушить ненароком. Надо было действовать. Надо было бежать. Вот только как, если вокруг одни приспешники демона? — Так, давай, иди сюда, — я понизила голос и схватила Плющика. Тот в ответ схватился за мои запястья, будто боялся, что я уроню горшок. — Мне нужно, чтобы ты нашёл выход. Любую щель, любую трещину. Хоть что-то, с чем мы бы могли работать. Если бы у Плющика были глаза, он бы с сомнением на меня посмотрел. А была бы голова, так ещё и покачал бы ею в неодобрении. — Да ладно тебе, я это в книжке читала. Только найди, а я что-нибудь придумаю. И я подняла Плющика над головой. Тот старательно вытянулся и начал сканировать местность. То тянул меня к одной стене, то перекидывал внимание на другую. То вертелся вокруг потухшей люстры, то возвращался к окну. Признаться, совсем скоро мои руки затекли, а потом и плечи заболели, рискуя опрокинуть единственный наш горшок прямо мне на голову. Я дышала с большой натяжкой и максимально тихо, чтобы не сбивать Плющика с его важной миссии. — Ну что ты там? Нашёл? — за это я и получила шлепок по макушке. — Ладно-ладно... Держу. Я держала всего несколько минут, а по ощущениям больше часа. Руки просто горели огнём от боли и в какой-то момент я чувствовала только это. Но Плющик, вредное растение, наотрез отказался спускаться вниз. Хватался стеблями за люстру и повисал, как только я хоть немного опускала руки. — Ну что? — уже без всякой веры, измождённо. Я ощущала, как моя энергия льётся в Плющика, как он становится немного тяжелее. Взамен этого я слабела. В голову тогда даже вошла шальная мысль: пускай Рэн делает со мной всё, что хочет. — Нашёл? И вдруг, когда мы снова делали почётный круг по комнате, Плющик замер возле шкафа. Потрогал его так подозрительно своими листочками и будто бы зашелестел в волнении. Я ощутила прилив радости и гордости, но не свои – это Плющик активно собой гордился. Я же могла только облегчённо опустить руки. Кровь тут же прилила обратно в конечности. Кожу будто прокололо сотнями тысяч маленьких иголок. — Какой же ты у меня умница. Какой же молодец... — возле шкафа и правда была тонкая трещина, которая, изгибаясь, уходила за его заднюю стенку. — Сейчас, мой хороший. Я поставила Плющика на пол, а сама взялась за шкаф. Обняла его покрепче и поднатужилась. Вот только сам шкаф не был таким уж лёгким, как казалось изначально. Несмотря на внешнюю хрупкость, сделан он был из массива, а не опилок. — Бездна, да что ж за день такой? Миллиметр за миллиметром я тянула на себя эту безднову махину. Кряхтела и пыхтела, отдавая все свои силы, лишь бы хоть немного сдвинуть шкаф с места. Мне бы только пролезть туда вместе с Плющиком. Мне бы только просочиться… Спустя, казалось бы, целую вечность, я стояла вся потная и уставшая, прислонившись лбом к дверце, и опять переосмысливала всю свою жизнь от самого начала. Где же я не туда свернула? Что я сделала не так, что теперь несу такое жестокое наказание? Подумаешь, парочку мужиков обманула! Ну, ладно, может и не парочку… — Бездна... — спина болела просто адски. — Устала, прелесть моя? Голос демона раздался слишком неожиданно и слишком уж близко. Я вскрикнула, выпрямилась и в ту же секунду ощутила боль в затылке.

***

Даррэн умел появляться неожиданно и тихо, хотя всегда предпочитал появляться громко и со спецэффектами. Но в этот раз ему захотелось чего-то спокойного, даже интимного – с ней по-другому нельзя. Вместо рёва огненного портала он хотел слышать её учащённое дыхание, её сердечко, так рьяно рвавшееся наружу. Он хотел взять её за запястье и сверкнуть глазами, чтобы опять ощутить горячую кровь, в испуге пульсирующую в венах. Вот только он совсем не ожидал увидеть, как Таэлия, любовно обнимаясь со шкафом, пыталась сдвинуть его с места. — Бездна... — она рвано выдохнула и выгнула спину, видимо, пытаясь снять напряжение. Рэн тихо выдохнул, заметив, как ткань юбки слишком уж откровенно обтянула её бёдра. — Устала, прелесть моя? Нагнуться к ней было ошибкой. Но так хотелось ощутить её запах. За это он и поплатился – в нос в ту же секунду прилетело резкой жгучей болью. — Ты чё тут делаешь?! — Таэлия, держась за голову, недовольно на него смотрела. Под взглядом чёрных глаз вся боль в носу исчезла. — Тебе не кажется, что вопросы тут должен задавать я? Это мой замок, — он сделал шаг к ней. Всего один, но всё тело вдруг бросило в жар. — Перестановку решила сделать? — Да, у вас тут всё слишком по-уродски, — делать ей шаг было некуда. Таэлия прижалась спиной к шкафу, прекрасно понимая – она попалась в ловушку. Даррэн ощущал жар её тела. Её частое дыхание сбивалось при каждом его движении. И, Бездна, как же ему это нравилось. Это был не страх. Вернее, не полное его проявление. В её глазах он видел что-то другое, что-то совершенно низменное. Что-то, что точно должно ему понравиться. — Врёшь, дорогая. Сбежать от меня хочешь? — Ну что ты... Да! И вообще! Ты во всём виноват! Она пыталась брыкаться, пыталась показать всю свою спесь. Но в итоге лишь сжималась, как маленький слепой котёнок. Даррэн нагнулся. Прикоснулся губами к мягким завиткам у виска, думая лишь об одном – хоть бы она не поняла, насколько сильно его желание. Она должна сама прикоснуться к нему. Должна сама захотеть — Ты... ты сжёг мои... — она рвано выдохнула. — Ненавижу... — Я создам для тебя целую оранжерею, моя хорошая. Там будут все цветы мира. Какие захочешь, — как-то совершенно незаметно её ладони оказались на его груди. Даррэн клыкасто улыбнулся. — Только представь: лучшие теплицы, витражные стёкла, мрамор и фонтаны. — Рэн... Даррэн сжал плечи девушки. Еле заметно, но достаточно властно, чтобы она не посмела вырваться. — Это всё будет твоим. Только твоим. Я создам для тебя лучший сад, — он шептал, почти касаясь губами её уха. — Но если ты меня ослушаешься, я сожгу его у тебя на глазах. Каждый цветочек лично раздавлю и спалю дотла, пока ты будешь реветь, забившись в угол. Ты же слышишь, как они кричат, да? Чувствуешь, как им больно? Вообще, он хотел разозлить девчонку. Что может быть лучше, чем злость, перерастающая в страсть? Он должен был схватить её руку, когда она захочет влепить ему пощёчину, прижать к себе и впиться поцелуем в мягкие девичьи губы. Но всё пошло не совсем по плану. Конечно, она занесла руку для удара, но смогла лишь слабо шлёпнуть его по груди. Прежде чем всхлипнуть и снова разреветься. Даррэн тяжело вздохнул. — Бездна, ладно, переборщил слегка. — Ты убийца... — она прикрывала лицо руками, а затем шмыгнула носом и уткнулась в его грудь. — Ненавижу тебя... Урод... Ты убил их всех! Я бы вернула тебе деньги! Я бы компенсировала! Ненавижу... — Ну всё. Всё, — Даррэн возвёл глаза к потолку. — Ну, не реви, не переношу женские слёзы. — Ненавижу... Ты трус и бабник! — последние прозвища были весьма неожиданными. Рэн вскинул брови. — Бездна, да почему ты такая плаксивая? — он начал аккуратно гладить её волосы, пока слёзы медленно, но верно вымачивали его рубашку. — Всё-всё. Я же пошутил. Даррэн в отчаянии посмотрел на горшок с плющом, который, казалось, стал раза в полтора больше. Тот будто бы недовольно на него косился и осуждающе качался. Бездна, кажется, он сам начинает сходить с ума. — Будь проклят тот день, когда я повёлся на твоё глубокое декольте.