Я вижу, как в тумане ты плывёшь

Лэйн 11:23

Это было лишним.

Даже не так. Это было вопиющей наглостью! Вломиться в её дом, хозяйничать на её кухне, оставлять непонятные подарки с замысловатыми записками. Складывается ощущение, что чем ближе Лэйн подпускает Пьеро к себе, тем инициативнее он начинает действовать, и проблема лишь в том, что, как бы она ни пыталась, проблемы в этом она не видит. Лэйн не вспомнит, была ли когда-то в её голове такая каша. Она всегда жила по чёткому расписанию, подчинялась строгому своду правил и просто не имела свободного времени для лишних мыслей. Возможно она свернула с натоптанной дорожки в момент, когда с особой эйфорией перевозила вещи в новую квартиру. Или когда сдуру ответила на первое сообщение Пьеро. Или когда впервые раздвинула ноги перед почти незнакомцем. Так мало возможных активаторов, но так много вопросов. Цветы до смешного правильно вписывались в интерьер её кухни и пахли слишком хорошо. У Лэйн не хватило наглости избавиться от этих отчасти живых существ. Чего греха таить, — стоило увидеть их в своём доме, в глубине её сердца начал просыпаться давно забытый сентимент. Это были первые цветы в её жизни и, оказывается, получать их до постыдного приятно, пусть и таким неординарным образом. Поэтому Лэйн глупо любовалась ими остаток вечера и молча ненавидела. Пьеро 11:28 Как же так, Лэйн? Я с особой внимательностью выбирал каждый цветок, желал, чтобы ты увидела в этом букете себя. Прости. Обещаю, в следующий раз я переверну всю округу, но найду для тебя камелию.

Лэйн 11:30

К чёрту твои цветы. Ты вломился ко мне в квартиру.

Пьеро 11:30 Прости мне эту маленькую шалость.

То есть, вот как это называется в наше время? Не «статья о нарушении неприкосновенности жилища», а «маленькая шалость»? Возможно Лэйн не мыслит в современной абьюзивной романтике, но обычная романтика для неё вещь ещё более замысловатая и непонятная. Почему-то поздно приходит озарение, что от Пьеро в принципе этого ожидать и стоило. Хотя, может, Лэйн и догадывалась об этом где-то в глубине души, но задвигала эти предположения куда подальше, запечатывая их в коробке «ненужное». В любом случае, ругает Лэйн больше себя чем Пьеро. Точнее, ругает только себя. Мало было провокаций с её стороны, мало ответных, развёрнутых сообщений, так теперь она ещё пытается заставить себя ощутить реально существующую угрозу в реально существующей проблеме. Но не может. Может только ненавидеть себя за то, что не может почувствовать то, что почувствовал бы любой другой нормальный человек. Но Лэйн не собирается так просто сдаваться.

Лэйн 11:33

Прекрати, по-хорошему прошу. Это преступление.

Пьеро 11:33 Я бы узнал, как ты будешь просить по-плохому.

Изводит. Провоцирует сам, также как и она не видит проблемы. Чокнутый, отбитый на голову, но такой интригующий. Лэйн сжимает кулаки под партой и агрессивно печатает.

Лэйн 11:34

Просто остановись. Мне страшно.

Пьеро 11:34 Чего именно ты боишься, Лэйн?

Лэйн боится, что заиграется. Боится, что погрязнет в нём настолько, что пойдёт ко дну и захлебнётся. Боится неправильных чувств. Боится — знает — что это не закончится ничем хорошим. Боится, что они узнают. Но только не его.

Лэйн 11:35

Тебя.

Но продолжает убеждать себя в обратном. Пьеро 11:36 Не нужно этого, блаженная. Ты можешь обвести вокруг пальца любого, можешь менять маски сколько угодно и топить других в возведённой вокруг себя лжи, но меня ты не проведёшь. Со мной ты будешь честна.

Кажется, кто-то страдает манией величия. Где-то Пьеро прав, — Лэйн действительно не помнит когда в последний раз была с кем-то искренней. Она затерялась в текстурах, слилась с серой толпой и ещё в подростковом возрасте поняла, что «самовыражение» — это не для неё. Лэйн щёлкает логарифмические уравнения как орешки, помнит порядок и годы регентства правителей Российской империи и знает французский на разговорном уровне, но понятие «честности» размылось в её понимании блёклым пятном, насыщаемым природной сухостью и равнодушием родителей. Ей было с кого брать пример. Такое положение её вполне устраивает. Не устраивает лишь Пьеро, и если этот напыщенный индюк думает, что Лэйн будет плясать под его гитару, то у неё для него плохие новости. Из груди вырывается нервный смешок, Лэйн тут же прикрывает рот рукой и косится по сторонам, надеясь, что сидящие вокруг студенты не обратили на неё внимания. Если бы рядом сидела Анна, точно покрутила бы пальцем у виска, но той нездоровилось с утра, и Лэйн ничего не может поделать с тем, что радуется настигшему её одиночеству. Она села подальше от остальных, спряталась в тени, намереваясь до конца разобраться в насущной проблеме и не создавать себе ещё больших. В голове всплывает давно забытый родительский способ их решения — игнор. Гипнотизируя пространство перед собой, Лэйн непроизвольно мотает головой из стороны в сторону, будто она в действительности ведёт диалог с самим Пьеро. Словно он не находится на другом конце телефонного повода, а сидит прямо перед ней и просверливает в её лбу дырку своими бездонными глазами-чернилами. Нет, ни за что она не пойдёт у него на поводу, не примет правила его игры, в которой она заведомо проиграла. Лэйн блокирует телефон и переворачивает его экраном вниз. Скрещенные на груди руки и бесконечное дёрганье плечами буквально вопят о том, что она недовольна возникшей ситуацией. Недовольна собой. Чёрт. Было так много возможностей избежать этого дерьма (например, не рождаться), но Лэйн, в голове которой бунтовал настоящий цирк уродов, решила плыть по течению и не заострять внимание на мелочах. Мелочах. Лэйн всегда продумывала тысячу сценариев. Протаптывала скрытые пути, искала лазейки, складывала воедино все кусочки и исправляла неисправимое, но сейчас в её мыслях беспросветный туман. Может, этот Пьеро уже вламывался к ней домой и подсыпал что-то в напитки? Она просто не хочет верить, что когда-то смогла допустить такую оплошность. Ей хочется, так искренне хочется винить Пьеро в том, что он с ней сделал, но пробивающийся из самых глубин росток здравого рассудка кричит, что во всём виновата она сама. В задницу. На слабую вибрацию телефона она не реагирует никак и старательно делает вид, что ей интересна дурацкая лекция. Закинув ногу на ногу, Лэйн отбрасывает волосы назад и берёт в руки ручку. Лекция. Учёба. Высший балл. Ей нет никакого дела до чужих сентиментов и любовных драм. Есть только она, существующая в этом отрезке времени, сонный голос преподавателя, чёрт которого разберёт, и... ещё одна грёбаная вибрация. Пошёл нахрен. Пошёл нахрен! Ёрзая из стороны в сторону, Лэйн дёргает рукой, но тут же останавливает себя. Скрипучий стул до ужаса неудобный, воротник рубашки начинает давить на горло, и она расстёгивает пару верхних пуговиц. Жарко. В этих идиотских римских аудиториях ей всегда становится жарко. Вибрация. Лэйн хватает телефон и едва удерживается, чтобы не разломать его об стену. Да вашу ж мать! Она всё равно рано или поздно прочитает эти сообщения, не так ли? Лучше она сделает это сейчас и продолжит придерживаться своей тактики. Пьеро 11:39 Ты такая забавная со стороны. Наблюдать за тобой — одно удовольствие.

Словно по команде «смирно!» Лэйн выпрямляет спину и боязливо осматривается по сторонам. Твою мать! Твою мать! Твою мать! Где ты? Где же ты? Выйди из тени, прекрати же эти мучения! Он где-то рядом. Он всегда рядом. Лэйн анализирует взглядом каждого студента. Чёрт, их здесь три потока по тридцать человек! Кто ты? Пьеро 11:40 Не улыбайся так вымученно. Я знаю, какую борьбу ты ведёшь. Она лишь у тебя в голове.

Может, представить, что это всё происходит не с ней? Будто она главная героиня дурацкого ромкома двухтысячных, постоянно попадающая в нелепые ситуации. Ладно, в жуткие ситуации, но это все мелочи. В конце ведь героиня начинает жить счастливой беззаботной жизнью. Ведь так? Пьеро 11:41 И не ёрзай так неугомонно. Не делай жизнь ещё невыносимее.

Да он просто над ней издевается!

Лэйн 11:43

Издеваешься? Кичишься своим превосходством? Так уж и быть, я потешу твоё эго и позволю наблюдать за собой.

Словно находясь под надзором видеокамер, Лэйн слегка мотает головой, заставляя каштановые волосы расплыться по худой спине лёгкой волной. Ловким движением пальцы освобождают третью пуговку из плена тугой петельки, рука медленно ведёт выше и раскрывает воротник рубашки, открывая взору точёные ключицы. Если Пьеро находится где-то в этой аудитории, пусть смотрит. Пусть наблюдает из тени и давится собственной слюной, съедаемый простой истиной — Лэйн ему не достанется. В его голове она останется лишь образом — хрупким, расплывающимся, иллюзорным — но его капкан так и останется пустым. Идеальная жертва пока не найдена. Лэйн запрокидывает голову, поглаживает ладонью шею и едва сдерживается, чтобы не издать тихий стон. Кажется, ей начинает нравится их игра. Или это эфемерное чувство победы? Но ведь судьи ещё не вынесли приговор. Она лениво смотрит на новое уведомление и подавляет возмущённый звук. Пьеро 11:45 Ты, конечно, бесподобна, но, если ты хотела впечатлить меня, просто будь искренней. Не нужно этой фальши, Лэйн.

Нервно кусая губы, она печатает активно, противно стуча ногтями по экрану и вкладывая в строчки столько пассивной агрессии, сколько вместится.

Лэйн 11:46

Ты — не центр вселенной. Спустись с небес на землю и поработай со своей самооценкой. Аж тошно.

Пьеро 11:46 Несмотря на твоё патологически угрюмое выражение лица, я вижу все отображающиеся на нём эмоции. И эти — не твои.

Лэйн 11:47

Знаешь, я поняла. Это глупый блеф. Прошу, займись чем-то полезным.

Телефон блокируется и валится на парту с громким стуком, привлекая внимание впереди сидящих студентов. Лэйн одаривает их раздражённым взглядом и отворачивается к окну. Когда среди толстых стволов деревьев различается высокое чёрное пятно, она прикрывает глаза и уверяет себя, что это была галлюцинация. Лэйн просто слишком много думает. Наверное, ей капельку обидно. Совсем немножко. Не то чтобы она ожидала от Пьеро глубокомысленных комплиментов и великих похвал, но... погодите, ничего она от него не ждала! Глупое, идиотское наваждение! Она снова забыла о существующей реальности и пошла развлекаться с этим безумцем. Зачем она это сделала? Зачем захотела привлечь его внимание? И главное, почему так отчаянно ждёт новое уведомление? Которое, к слову, всплывает в этот же момент. Пьеро 11:48 Голубая рубашка создаёт красивый контраст с цветом твоих волос. Кстати, мне всегда казалось, что они пахнут кокосом и чем-то пряным.

Словно в бреду Лэйн опускает взгляд, вспоминая, что сегодня на ней. Рубашка. Голубая. Она не сдаётся, а искренне интересуется.

Лэйн 11:49

И как много ты знаешь?

Никогда не имевшая вредных привычек, Лэйн не замечает, как подносит большой палец ко рту и начинает нервно грызть ноготь. Пьеро печатает неторопливо, изредка останавливаясь, словно до мельчайших деталей вспоминает каждый прожитый ею день, распорядок дня, чем она завтракает, чем занимается в свободное время. Лихорадочно дёргая ногой под партой, Лэйн с застывшей в глазах паникой вспоминает каждый одинокий вечер, каждую выпитую до дна бутылку вина и зажатый в руках розовый вибратор. Хмельная голова, приглушённый свет, тихая музыка и незашторенное окно. Он видел всё. Чёрт. Главное не подать вида. Лэйн отмахивается от воспоминаний и принимает привычный вид, открывая всплывшее уведомление. Пьеро 11:52 В выходной день ты встаёшь в 9:30, с утра полчаса занимаешься йогой. Обувь в твоей прихожей стоит ровно, как по линеечке. Смею предположить, что это отголоски жизни в родительском доме. Кстати о них: каждую вторую пятницу месяца тебя нет дома, потому что ты уезжаешь к ним на ненавистный ужин. Да, Лэйн, я знаю, что твои родители не сахар и очень тебе сочувствую. Хотел бы рассказать тебе о своих, но пока рано. Если ты ходишь кругами по гостиной и держишься за низ живота, значит у тебя первый день цикла. Если ты наводишь чистоту, то обязательно в наушниках, негромко подпевая. Если и в гостиной, и в кухне у тебя горит свет до четырех часов утра, значит тебе либо тревожно, либо ты просто не можешь заснуть, либо тебе страшно находиться в квартире одной. Знала бы ты, Лэйн, как исступленно я останавливал себя, лишь бы не подняться к тебе и не защитить тебя от всех кошмаров. Я сделал бы это тогда, и сделаю это — рано или поздно. Но, если бы ты так легко позволила, это было бы не настолько интересно, согласна? Я не причиню тебе вреда, Лэйн. Просто хочу, чтоб ты знала, я всегда буду рядом.

Сердце неистово пробивает грудную клетку, звон в ушах заглушает все внешние звуки. Это не блеф. Пьеро действительно сталкерит её на протяжении... какого времени? С самого первого сообщения? С первой встречи? Но когда именно произошла эта встреча? А главное... Лэйн снова озирается по сторонам. Должна же быть хоть какая-нибудь отличительная черта, хоть какой-то намёк. Для Пьеро это игра, ведь так? Значит, он точно мог оставить зацепку где-то здесь, где-то рядом, может, именно в этой аудитории. Насколько дельно всматриваться в каждого сидящего здесь парня? Вон те с параллельной группы, сидящие чуть впереди, увлечены какой-то игрой на телефоне и явно не обеспокоены тем, как правильно сталкерить ни в чём неповинных девушек. Её сокурсники-дуралеи сидят с ней на одном ряду и заняты чем угодно, но только не лекцией. Кто-то дрыхнет, кто-то заткнул уши наушниками, кто-то тихо переговаривается с соседом, а парень прямо перед ней, кажется, с самого утра ссорится по переписке со своей девушкой. Повернув голову к соседнему ряду, Лэйн разочарованно вздыхает. Чёрт, словить бы хоть одну эмоцию на этих бестолковых лицах! Но иначе ведь быть не может, — Пьеро точно находится с ней в одном помещении. Может, она недостаточно внимательна? Погодите... Мысль прерывает вибрация. Пьеро 11:55 Вертись сколько хочешь, Лэйн. Ты узнаешь обо мне только тогда, когда я этого захочу.

Дешёвый понт. Глупая мужская самоуверенность, желание прыгнуть выше собственной головы и показать себя кем-то большим, чем ты есть. Несмотря на полное отсутствие опыта, Лэйн никогда не позволяла мужчинам играть с собой, даже если те очень старались. Чтобы вызвать нужные эмоции необходимо так мало. Лэйн печатает, но начинает верить в собственный блеф.

Лэйн 11:56

Поверь, если захочу, я сама найду тебя.

Пьеро 11:56 И что же ты будешь делать?

Лэйн ещё не решила, но, следуя своей тактике и кричащим в груди эмоциям, отвечает наобум.

Лэйн 11:56

Убью, если понадобится.

Пьеро 11:57 Слишком много «если», Лэйн. Не пора ли перейти к действиям?

Лэйн 11:57

Люблю эффект неожиданности.

Пьеро 11:57 Думаю, ты успела понять, что я тоже. Мы отлично посоревнуемся.

Возвращаясь к возникшей ранее мысли, Лэйн оборачивается и ловит пронизывающий её взгляд. Знакомый хитрый прищур, ровная осанка, небрежно крутящийся в пальцах телефон. Весь вид этого на первый взгляд спокойного парня вопил о недостатке интриг и новых эмоций. Кажется, его зовут Макс. Сынок богатеньких родителей, наглый и беспринципный, привыкший добиваться своего, чего бы ему этого не стоило. Заноза в заднице всех преподавателей и горе-любовник, на которого магическим образом клевали все девчонки с потока. И которого Лэйн грубо отшила в конце первого курса. Насколько её догадка может быть правдива? Велика ли вероятность, что задетое мужское эго просто не выдержало такого исхода событий? Вполне возможно, что привыкший к бесконечному женскому вниманию Макс мог затаить обиду, разработать план и начать кошмарить Лэйн в знак отмщения. Что, если он надеялся привязать её к себе, а потом вытереть об её чувства ноги, втоптать их в грязь? Может Лэйн и не являлась активным участником студенческого общества, но слухи в этом учебном заведении разлетаются с космической скоростью, и то, что Макс — самовлюблённый нахал и тот ещё сукин сын, не для кого не секрет. С другой стороны, между Пьеро и Максом не может быть ничего общего. Они буквально небо и земля, два совершенно разных мира, ни коим образом не пересекающихся. Пьеро умён, а Макс... Впрочем, гениальный человек зачастую безумен. Макс может и проявлял настойчивость в своих предложениях, но Лэйн не могла не заметить, что пудрить мозги он действительно умеет, — просто нужно быть чуть внимательнее, чтобы не попасться в его ловушку. Макс отрывает от неё взгляд на короткое мгновение, начиная печатать что-то в телефоне. Лэйн начинает гипнотизировать свой, ожидая нового уведомления, но разочаровывается уже через минуту. Ничего. У неё просто долбанная паранойя. Впрочем, она не может оставить предыдущее сообщение Пьеро без ответа.

Лэйн 12:00

Тогда желаю удачи.

Позади раздаётся тихий смешок. Ненавязчиво обернувшись, Лэйн наблюдает за смотрящим в телефон Максом. Совпадение или нет? Совпадение или нет?! Лихорадочные мысли прерывает трель звонка. Она не зацикливается на этом предположении, но откладывает его на ближайшую полку. Всё же проверить подозрения не будет лишним. На самом деле ей не нужен какой-то замысловатый план или стратегия. Лэйн будет достаточно написать Максу короткое сообщение с дурацким смайликом в конце, одеться «по-девичьи» и улыбаться на каждую его реплику. Но это метод подхода именно к Максу, с Пьеро нужно быть более изворотливой, бдительной, и если они действительно окажутся одним и тем же человеком, то ей будет необходимо найти эту тонкую грань между двумя совершенно разными личностями, научиться балансировать, зайти издалека так, чтобы Пьеро сам захотел показать себя. Спровоцировать. Поэтому вторую половину пары она проводит в раздумьях. А что написать? А как подступиться? С чего начать разговор? Может уровень социальной адаптации всю её жизнь и достигал отметки «полтора», на каком-то интуитивном уровне Лэйн находила к людям правильный подход. Или это благодаря бесконечному анализу в голове? Лэйн кажется, что за всю её жизнь её мозг не останавливался в размышлениях ни на секунду. Во время обеденного перерыва она занимает одну из пустующих скамеек в коридоре и сканирует взглядом толпу. Пьеро так и не ответил на её последнее сообщение, но Лэйн и не ожидает. Так она хотя бы вновь может ощутить мнимый контроль над своим личным пространством. В бесконечном, шумном потоке друг друга сменяют угрюмые, уставшие от жизни лица. На них нет ничего: ни стремлений, ни переживаний, ни печали, ни радости. Склад белых полотен, жухлых и отсыревших. Друг от друга их отличает лишь разноцветные радужки глаз, и те — тусклые, выгоревшие. Если глаза — зеркало души, то через что проходят души этих людей? Война на последнем издыхании? Жалкое смирение? Не может чужой взгляд источать настолько беспросветную пустоту. Хотя о чём это она? Иногда Лэйн задумывалась, как она выглядит со стороны. Практически в любых случаях её действия отточены, механичны, взгляд сосредоточен, она погружается в дело с головой. Но те редкие, злосчастные моменты, когда она покидает настоящий мир... Словно сама реальность отвергает её, изрыгает, как смертельно опасную бактерию. Чем она отличается от серой толпы? Будучи совсем юной Лэйн так отчаянно желала быть как все, не выделяться, старалась контролировать свои странности, но всё равно ощущала на себе чужие косые взгляды. С годами она приспособилась, но от навязчивого чувства неправильности так и не избавилась. И всё-таки она смогла добиться желаемого. Если ради того, чтобы стать полноценной частью общества ей необходимо было похоронить все свои цели и истинные желания, опустошить душу и жить по шаблону, что ж... Из окружающих её зол она выбрала меньшее. Из неживой толпы всегда обращал на себя внимание лишь один человек. Он шагал по университетским коридорам тяжёлой поступью, словно груз каждого человека на земле свалился на его крепкие плечи. Его взгляд, постоянно устремлённый в пространство, не был пустым. В нём томилась вселенская печаль, тоска по чему-то конкретному, усталость. Его улыбка была дрожащей, ломаной, но чаще всего — искренней. Он будто продолжал бороться, из последних сил цеплялся за пролетающую жизнь, выворачивал себя наизнанку, потому что хотел перестать существовать. Он обладал простым человеческим желанием — жить. И самым сложным для Лэйн всегда было смотреть в эти живые глаза. Уставшие, но полные эмоций, надежды. Такие непохожие на её собственные. Ян не смотрел на неё. Под его глазами залегли тёмные круги, кричащие о бессонной ночи. Облокотившись о стену, он кому-то слабо улыбался. Разглядывая его достаточно долгое время, Лэйн даже не заметила, что, стоя слишком близко к нему, ему что-то увлечённо рассказывала девушка. Слишком близко. Её пепельные волосы были собраны в аккуратной укладке, джинсы-клёш идеально подчёркивали худые ноги и небольшой зад, невысокий каблук прибавлял роста, но, судя по тому, как сильно она запрокидывала голову, её рост едва доставал до ста шестидесяти сантиметров. А Ян высокий. Чертовски высокий. Выше этой девчонки головы на две, если не больше. И это смотрится так... тошнотворно мило. Лэйн была самой высокой девочкой в классе. Ровно сто семьдесят пять сантиметров, «ну прям модель!» — по-доброму подтрунивали над ней некоторые учителя. Она не была полной, но и не была худой. Та самая дурацкая «середина»: широкие бёдра, мясистые ляжки, но узкая талия и торчащие рёбра. Широкие плечи, но небольшая грудь. Крепкие руки, но слишком тонкие запястья. Всё вместе это смотрелось несуразно, непривлекательно, словно её тело слепили из нескольких человек разных весовых категорий. А эта девушка... Даже со спины её вид источает хрупкость, пресловутую «женственность», непосредственность, но особое изящество. Будто она не встала за четыре часа до начала занятий и не истратила весь свой запас энергии на день на «идеальную картинку», а родилась такой. Такая маленькая, даже беззащитная. Улыбается широко, смотря Яну в глаза, заливисто смеётся. Отвратительно и наиграно. С каждой улыбкой она шагает ближе, хотя, казалось бы, куда ещё? На фоне Яна она кажется ещё более мелкой, и Лэйн задумывается, как громко эта особь будет визжать, если начать ломать ей кости на живую. Одну за одной, медленно... Кажется, что это не составило бы особого труда. Лэйн представляет их такими же хрупкими и тонкими, как идеально они помещались бы в её ладонь, слышит их хруст и надрывный женский крик. Губы трогает нервная улыбка. А если бы Лэйн подошла к ним? Если бы стёрла с её лица это счастливое выражение? Если бы сдавила пальцами её шею? Она выше и явно сильнее. Лэйн кажется, что ей хватило бы сил размозжить её череп об стену. Удар за ударом, пока слух режет истеричный визг, пока кровь капля за каплей окропляет её руки, пока... Пока Ян не поднимает на неё взгляд. Тёплый, уставший, немного потерянный, будто он слушает девчонку в пол-уха и витает где-то в своих мыслях. Кровавая сцена рассеивается, Лэйн моргает несколько раз и прячет возникшую не к месту улыбку. Она смотрит на Яна непозволительно долго, косит глаза на всё ещё стоящую подле него студентку и резко срывается с места. Какие чувства сейчас заполоняют её сердце? Что за жуткое наваждение? Нет, Лэйн ещё рано слетать с катушек. Она просто не привыкла к такому наплыву эмоций. Их с Яном близость, ворвавшийся в её жизнь беспринципный безумец Пьеро, участившиеся панические атаки. Когда столько времени живёшь по образцу, боишься лишний раз выйти за рамки и не получаешь от жизни ровным счётом ничего, резкая смена обстановки и решений пагубно влияет на психическое состояние. Лэйн плохо спит, в лихорадке мечется по постели от преследующих её кошмаров и слишком часто нервничает. Слишком. Всё навалившееся на неё за последние недели — это слишком. Холодный воздух немного отрезвляет. Накинутая на плечи куртка не спасает от кусачего ветра, но Лэйн жизненно необходимо прийти в себя. К чёрту Пьеро, к чёрту Яна, к чёрту вертящихся вокруг него студенток, к чёрту эти непонятные эмоции. Просто дышать и меньше думать. Дышать и меньше думать... Лэйн чувствует сверлящий спину взгляд и слышит неторопливые шаги. Ей не нужно оборачиваться, чтобы понять, — ощущения говорят сами за себя. Она идёт дальше, намереваясь остановится в менее людном месте и стараясь затупить болезненную надежду, чтобы шедший позади неё человек не останавливался. Боже, как же она запуталась. — Лэйн? Тихий голос Яна заставляет её остановиться. Они отошли к парковке, людей вокруг немного, они снуют туда-сюда по своим немудреным делам и не обращают на них никакого внимания. Обернувшись, Лэйн смотрит на него нарочито незаинтересованно. — Что-то хотел? Ян неловко прячет руки в карманы пальто, весь его вид кричит о вселенской усталости, и единственное, чего бы сейчас хотелось Лэйн, это положить его голову к себе на колени и заставить его поспать. В груди варятся давно забытые эмоции, Лэйн старается отогнать их, но она так устала сдерживаться, так устала копить всю эту дрянь в себе, что ей становится тяжелее с каждой проведённой в тишине секундой. — С тобой всё в порядке? — Ты шёл за мной через всю территорию университета, чтобы задать этот вопрос? Мне казалось, у тебя были дела поважнее. — Ты о Саре? — спрашивает Ян весело. — Ревнуешь? — К дешёвой кукле, готовой на всё, лишь бы заполучить мужское внимание? Ни за что. — Ай, как грубо. С его лица не сходит самодовольное выражение, Лэйн мысленно ругает себя, но, несмотря на свой промах, на сердце начинает постепенно легчать. Главное — вовремя остановиться. — Может, поэтому тебя не было на лекции? Наши встречи уже не впечатляют? — Притормози, Лэйн, — Ян вновь улыбается, но более вымученно. — Я всего-навсего работал в ночь. Не смог поднять себя с утра. Чувствуя, как шея покрывается алыми пятнами от стыда, Лэйн мечтает прямо сейчас провалиться сквозь землю. Господи, да у него же на лице всё написано! Ян не просто «не смог себя поднять», — он явно страдает хроническим недосыпом. Вблизи Лэйн рассматривает немного припухшие глаза, залёгшие под ними фиолетовые синяки. Что же за работа такая, где он так истощает себя? Ради чего он так старается? Или кого? — Так к чему этот концерт, Лэйн? — его голос вырывает из мыслей. Он уже не звучит так тихо и весело, в нём прорезается что-то стальное и непоколебимое, словно ещё немного, и Ян сам не сдержит эмоций. Лэйн глубоко вдыхает и на выдохе произносит: — Далеко припарковал машину? Честно говоря, она плохо помнит, как они заваливаются на задние сидения старенького пикапа. Всё её существо наполняет предвкушение, Лэйн с азартом седлает бёдра Яна, стягивает с него пальто, лохматит волосы. Его большие ладони скользят по её ногам, зарываются под юбку и полностью её задирают. Лэйн начинает жалеть, что заместо чулков надела дурацкие колготки. Она чувствует исходящий от Яна уже привычный запах сигарет и зарывается носом в его шею, сначала размашисто лижет, а после впивается в кожу зубами. Интересно, как на его бледной коже смотрелся бы алеющий синяк? Или глубокий след от её зубов? Позволил бы он оставить на своём теле её отметку? И не где-то на груди или ключице, а именно на шее, на самом видном месте, прямо здесь, на этом сладком местечке под челюстью... — Эй, дикая, — пальцы Яна зарываются в её волосы и больно тянут назад, заставляя оторваться от своего увлекательного занятия. — Убить меня решила? Лэйн косит взгляд на образовавшийся на его шее немаленький засос и не может сдержать улыбки. Надо же, как так получилось? — Прости. — По лицу вижу, ты совсем не раскаиваешься. Ян не выглядит рассерженным или удивлённым, — только ещё больше распалённым. Его щёки немного покраснели, взгляд захмелел, даже прежняя усталость сошла с лица. — Просто не люблю делиться, — твёрдо говорит Лэйн, хватаясь за пряжку его ремня. Вдруг пальцы Яна грубой хваткой впиваются в её запястья и отводят руки за спину. Наклонившись, касается губами уха и недобро интересуется: — Кажется, ты что-то путаешь, — пальцы сжимаются крепко, оставляют свежие синяки, и Лэйн тихо стонет, едва вслушиваясь в его рычащий шёпот. — Мы ничем друг другу не обязаны, забыла? — Ты либо трахаешься только со мной, либо со всеми подряд, но обо мне можешь забыть, — раздражённо отвечает Лэйн, пытаясь выпутаться из сильной хватки, но всё без толку. Ян чётко зафиксировал её на месте, оплёл своими длинными руками и сводит её с ума одним только немым запретом подобраться ближе. — Как интересно... — его мурчащий шёпот пускает мурашки по телу. — И что же мне мешает выйти из машины прямо сейчас? — Убью нахрен. Всё её тело словно прошибает давно забытая сила. Сама того не осознавая, Лэйн удачно дёргает руками, выпутываясь из крепкого захвата одним резким движением. Возможно затуманенный возбуждением разум прибавляет ей сноровки, она готова рвать, залезть Яну под кожу и обосноваться там на ближайшее время, кипеть в его венах, распалять до предела, но ни за что не отпускать. На задворках пролетает мысль, что сегодня она слишком часто задумывается об убийствах, но важно не это. Куда важнее, что она, гонимая почти болезненными ощущениями внизу живота, обхватывает лицо Яна руками и врезается в его губы поцелуем. Грубым, напористым, жадным. Таким, словно Ян — ускользающий от неё мираж, лелеющий последнюю жалкую надежду на спасение. Лэйн знает, как он этого хотел. Помнит, как кружил губами по её челюсти, ненавязчиво переходил к щекам, как тоскливо выдыхал в её губы и почти подбирался к своей цели, но Лэйн каждый раз отворачивала лицо. И нет, дело не в самом Яне. У него красивые пухлые губы, и она соврёт, если скажет, что никогда не грезила о том, как приятно было бы их целовать. Поцелуи — это личное. Кого попало в губы не целуют, это что-то о бесконечной нежности, незапятнанное и неизвращённое. В губы целуют тех, к кому испытывают чувства, кого хотят удержать рядом, кого хотят окутать лаской и уберечь. Лэйн же... Лэйн даёт Яну то, что он хочет. Вот в чём дело. Она поступилась своими принципами, чтобы удержать его в этом моменте, не дать ему уйти, и сделает это ещё хоть тысячу раз. К тому же целовать его действительно приятно. Ян медлит, скользит ладонями по её щекам, мягко поглаживая. Превращается в большого кота, которому не достаёт ласки. Жаль Лэйн не та, что может дать ему желаемое. Сейчас она способна на меньшее. Будто по щелчку Ян перестаёт вредничать и становится более податливым. Он, кажется, не планирует отрываться от её губ ни на секунду, но Лэйн не против. Наконец добравшись до ширинки, она расстёгивает молнию и достаёт налитый кровью орган. Делает пару поступательных движений, сжимает, прикусывает покрасневшие от долгого поцелуя губы и ловит своими тихий стон. Приходится оторваться друг от друга, чтобы Лэйн смогла стянуть с себя колготки с бельем. Неловкими движениями, переступая коленями на неудобном сидении и подгоняемая пристальным взглядом Яна, который имеет наглость не только наблюдать, но и беспринципно водить рукой по собственному члену, она справляется с этой задачей и возвращается на место. По бёдрам течёт, ей не нужна подготовка, чтобы принять в себя его размеры, но, стоит ей пристроиться, Ян её останавливает. — Погоди. Там, во внутреннем кармане пальто... — Хочу без презерватива. Могу доверять тебе? Ян, явно не ожидавший такого предложения, слишком очаровательно хлопает глазами и тут же кивает, сглатывая. Нет, Лэйн точно сходит с ума. Буквально. Она не может думать ни о чём другом, кроме заполняющего её члена. Ей необходимо прочувствовать все неровности, каждую вздутую венку. Хочет ощутить, как орган пульсирует внутри в преддверии оргазма, хочет сжимать интенсивнее, видеть на лице Яна сменяющие друг друга эмоции, надломленные брови, туманный взгляд, ловить его стоны губами. Ей жизненно необходимо видеть какое удовольствие она доставляет ему. С шумным выдохом она скользит на горячий член, рука зарывается в чёрные волосы, сжимает и все лишние мысли покидают голову окончательно. Руки Яна, тёплые и грубые, мнут её ягодицы, разводят в стороны. Лёгким движением он заставляет Лэйн приподняться и опуститься вновь с пошлым хлюпающим звуком. Губы врезаются в губы, Лэйн кусает и сжимает, Ян — гладит и подталкивает ближе, словно хочет врасти в неё, словно ему всё ещё мало. Кажется, пагубные привычки передаются половым путём. Лэйн набирает темп, вращает бёдрами в идеальном направлении и сгорает от жары. Настолько увлеклись друг другом, что забыли раздеться. Не заморачиваясь, она стягивает рубашку через голову, Ян тут же льнёт губами к её ключицам, спускается к груди и одним движением, скрывающим в себе какую-то нечеловеческую силу, тянет лифчик ниже. Кажется, одна лямка с треском отлетает, но Лэйн плевать. Его губы накрывают сосок, слегка прикусывают, оставляют рядом небольшой засос. Теперь они почти квиты. Ян подмахивает бёдрами, создавая безупречный ритм. Лэйн обхватывает его шею руками, стонет громче, чувствуя скользящий по клитору палец и почти сдаётся желанию поцеловать его снова. От его взора не уходит её неуверенное движение. Зарывшись рукой в её волосы, Ян притягивает её ближе, но, вместо того, чтобы поцеловать, наклоняется к уху и хрипит: — Требуешь — соответствуй, Лэйн. И, опустив её волосы, сжимает пальцы на шее. Оргазм накрывает волной, ледяными мурашками проходится по телу. Лэйн успевает почувствовать, как сжимает внутри член, слышит гортанный стон Яна. В глазах искрится, бёдра дрожат, она отдаёт своё размякшее тело в его власть и успевает забыть, что трахаются они без презерватива. Мысль не успевает обосноваться в голове, так как в этот же момент Ян поднимает её с себя, а в следующую секунду Лэйн чувствует горячие потёки спермы где-то на внутренней стороне бедра. — Что... что ты сказал? — спрашивает она, пытаясь отдышаться. Ей же не могло показаться? — Ничего особенного. В полусонном состоянии Лэйн старается привести себя в порядок. Кажется, вторая пара уже началась, но она старается не думать о том, как ей может влететь за опоздание. Разберётся на ходу, а с преподавателем поговорит на перерыве. Давно готовый, Ян послушно ждёт её на соседнем сидении и подозрительно молчит. Обычно он начинает болтать о всякой ерунде, пытается разрядить обстановку или просто вызвать на лице Лэйн улыбку. Сейчас он кажется задумчивым и слегка потерянным. — Всё в порядке? — вырывается изо рта Лэйн быстрее, чем она успевает подумать. — Конечно, — его лицо тут же приобретает расслабленный вид. — Ты иди, я приду ко второй половине. Не заваливаться же нам с опозданием вдвоём. Его слова звучат без упрёка или обиды, но Лэйн от чего-то сдавливает грудь невидимым стыдом. Ян и так в шатком положении, а тут она своими гениальными идеями перепихнуться прямо посреди учебного дня делает ситуацию ещё хуже. Ей не хочется быть виновницей его неудач. — Уверен? — посмотрев на часы, Лэйн предлагает: — Пара началась только что, мог бы подождать минут десять. — Иди, Лэйн. Не создавай себе лишних проблем. Со смешанными чувствами Лэйн покидает машину и кротко осматривается по сторонам. На территории никого, лишь где-то вдалеке угадываются опаздывающие студенты. В кармане куртки вибрирует телефон. Прикидывая один из самых худших вариантов, Лэйн готовится к гневному сообщению отца, но на экране телефона всплывает всего лишь уведомление от Пьеро. Надо же, как во время. Пьеро 12:42 Развлекаешься по полной, Лэйн? Похвально. Только не забывай, что рано или поздно придётся сделать выбор. Нет, такие резкие выпады точно в скором времени доведут её до инсульта. Да как он, чёрт возьми, это делает? Если только... Если только Пьеро успел заметить куда и с кем она направлялась. На всякий случай она оборачивается к пикапу, но всё ещё сидящий на заднем сидении Ян лишь задумчиво поправляет ремешок от часов. Нет, он не мог так быстро спрятать телефон и явно не стал бы так рисковать. Чтобы убедиться наверняка, Лэйн ещё с минуту гипнотизирует его сгорбленную, понурую позу, но не замечает ничего необычного. Ладно, у неё не остаётся выбора. Оставив сообщение Пьеро без ответа, она листает список контактов ниже и находит давно забытую, ничем не примечательную переписку. В последнем сообщении красуется огорчённое максовское «ладно, понял». Лэйн решает обойтись без прелюдий и рубит с плеча.

Лэйн 12:44

Есть планы на завтра?