В неизвестном тебе направлении.

— ... короче, я подхожу и мацаю её за зад, а это оказался Курт, прикинь? Ну, помнишь, тот хрен с длинными волосами, финансист который? Его мало того что на трезвую голову с тёлкой перепутать как нехер делать, а тут я ещё угашенный в ноль! И вот, представь, он оборачивается и... Тусклые пейзажи неторопливо сменяют друг друга за окном. Впереди — однообразие подмёрзлой трассы, на светло-сером небе мерцает сонный полумесяц, предвещая нашествие холодного вечера. Пропуская бессмысленную болтовню мимо ушей, Лэйн может думать лишь о том, как она докатилась до такой жизни. Ей плевать на охренительные истории Макса, плевать, куда её везут, но если этот мудень в процессе разговора ещё раз дотронется до её коленки, Лэйн выдавит ему глаза. Это существо мужского пола удивительным образом смогло надломить её натренированное годами железное терпение. Изначально всё шло гладко. Макс без лишних вопросов согласился на встречу, заехал за ней без опозданий и даже угостил кофе. Привыкшая к горечи эспрессо, Лэйн с трудом проглотила приторно-сладкую жидкость с ванильным привкусом. После на Макса снизошло какое-то жалкое желание пооткровенничать. Он эмоционально рассказывал ей о том, как ему осточертели бесконечные родительские семинары, как он устал быть главным достоянием и «украшением» семьи и как ему надоело, что абсолютно каждый человек — а особенно девушки — клюют на его кошелёк, а не душу. Лэйн не прониклась его историей как следует, но сделала вид, что искренне ему сочувствует. А потом Макс выкурил какую-то вонючую херь и начал экспрессивно трындеть о всякой ерунде без остановки. Глаза слезились, в нос забивался едкий запах скуренной травы, голова кружилась настолько, что Лэйн казалось, что ей сорвёт крышу с ним за компанию. Открыв окно, Лэйн ёжится от холода на переднем сидении. Чёрт, угораздило же в такую погоду напялить тонкие капронки и короткую куртку! И ради чего? Часового сеанса психотерапии и прослушивания несвязной болтовни? Последняя надежда Лэйн разбивается вдребезги о стеклянные глаза Макса. Ну не верит она, что этот человек может скрываться за маской Пьеро. Насколько велика вероятность, что сидящий рядом человек является великолепным актёром? Примерно нулевая. Но раз она сама организовала этот спектакль, ей же и импровизировать на ходу торжественную завершающую сцену. Или же она может попытать удачу и задать наводящий вопрос. Мало ли? — Задумчивая такая, — говорит вдруг Макс и снова кладёт руку на её колено. Лэйн впивает ногти в ладонь и едва сдерживается, чтобы не совершить незапланированное убийство. — Ты вообще меня слушала? — Конечно, — украшает лицо приторной улыбкой, елозит на сидении, намекая Максу на жуткий дискомфорт. Макс, кажется, не понимает в этой жизни примерно ничего. Зато он улыбается как-то снисходительно, будто не верит ей ни на йоту, но прощает эту «глупенькость». Не убирая своей вонючей руки, он интересуется: — О чём хоть думала? Ладно, это единственный шанс. — Там, где все видят наивную любовь, которую невозможно вырвать из контекста, я вижу слепую одержимость той, кого Данте встречал лишь два раза в жизни. Понимаешь? Лэйн не знает, пытается ли она обвинить самого Данте, или просто испытывает что-то, похожее на зависть. Наверное, это кощунство. Тысячи культуроведов, художников, литературоведов твердят всему миру, что в «Комедии» любовь присутствует во всём тексте, — буквально. В каждой песне, строчке, каждом слове. Её нельзя увидеть, только ощутить. Понятие любви искажено временем, сменяющими друг друга поколениями, любовь предстаёт в разных образах и подобиях. Если присмотреться, она действительно есть везде. Лэйн просто не умеет её видеть. Или не хочет, — в зависимости от обстоятельств. А ещё ей надо бросать дурную привычку проецировать неудачи своей жизни на несуществующую любовь в средневековых энциклопедиях научных и богословских знаний. Дебри разума заносят её слишком далеко. Жаль только Макс не подхватывает её увлекательные рассуждения, а выдаёт лишь содержательное: — М-м-м. Последняя никчёмная попытка. — Ну, знаешь, «Божественная комедия»... — Не, из комедий мне больше по душе «Американский пирог». Это провал. Катастрофический, самый унизительный в её жизни провал. При всей её сообразительности, Лэйн не имеет ни малейшего понятия, что можно ответить на этот занимательный факт. Промолчать? Улыбнуться? Заплакать? Если Пьеро сейчас каким-то чудесным образом наблюдает за ней, то точно умирает со смеху. Это насколько она слепа, насколько невнимательна, что на полном серьезе решила потратить свой единственный свободный вечер на эту бесполезную встречу. Кое-что в её жизни неизменно, — как бы она ни пыталась вести себя так, словно это даётся ей легко, разбираться в людях она так и не научилась. Помимо отчаяния из-за зря потраченного времени она чувствует невыносимую тошноту от ванильно-орехово-лавандового-или-как-его-там латте и полный пакет аромата «ядрёная дедовская махорка» на себе. Просто повесьте её портрет крупным планом на «доску позора». — Лэйн, это всё, конечно, увлекательно... — прерывает он поток её мыслей, — но ты просто расслабься, окей? Да ни за что в жизни. — Я просто ответила на твой вопрос. Голос сквозит привычной сухостью и безжизненностью. Лэйн не просто напряжена, — ей кажется, что с каждой последующей минутой нахождения в этой машине из неё всё интенсивнее выкачивают кислород. Хочется раствориться в пространстве, исчезнуть по щелчку пальца и забыть сегодняшний вечер, как страшный сон. Зато теперь она убедилась, что генерирует самые отвратительные идеи. Грудь заполняет чувство вины, но виновата она в первую очередь перед собой: за то, что нарушила собственные принципы, что посвятила свои мысли каким-то глупым, совершенно бесполезным вещам, что пошла на поводу своего детского интереса. За то, что вновь облажалась — глупо и неотвратимо. Её никчёмность не знает границ. — Знаешь, я никогда не встречал таких девушек, как ты. Господи, только не это. — Такая необычная, сама себе на уме... — продолжает Макс, улыбаясь и не обращая внимания на её покрасневшие щёки. — Мне нравится экзотика. — Что, прости? Рассматривая лицо парня на предмет умственных повреждений, Лэйн едва не давится воздухом. Так фривольно её ещё не оскорбляли. — Вообще-то я делаю тебе комплимент, — разочарованно разъясняет Макс, сжимая пальцы на её колене. Не в силах больше сдерживаться, Лэйн ведёт ногой в сторону. Ей начинает надоедать этот концерт. — А, — сглатывает, прикидываясь дурочкой, — спасибо. Тошнота комком застряла в горле, руки начинают дрожать. Нет, ей срочно нужен новый план, или она грозится помереть от тревоги прямо в этом шикарном кожаном салоне. — Кхм, а куда мы едем? — спрашивает она прежде, чем Макс сразит её наповал своей очередной гениальной репликой. — В мой загородный дом. Обещаю, тебе понравится. Его сальный взгляд скользит по её ногам, едва прикрытых короткой юбкой, мимолётно мажет по раскрасневшемуся лицу и останавливается на глубоком вырезе кофты. Лэйн кажется, что её с головой окунули в грязь. Старательно скрывая дрожь в голосе, она непринуждённо интересуется: — И чем мы займёмся? Макс тихо посмеивается. — А с какой целью ты назначила эту встречу? Чёрт, изначально ведь было понятно, что этот придурок оценит её предложение по своему. Привыкшая продумывать тысячу шагов наперёд, Лэйн по какой-то неизвестной причине даже не составила запасной план. Макс находится под лёгкими наркотическими веществами, он похотлив, эмоционален и беспринципен. Любая лишняя фраза может спровоцировать непоправимые последствия, но подходящие слова не лезут в голову, а прыжок из машины на ходу начинает казаться не такой уж и плохой идеей. Понимая, что молчит подозрительно долго, Лэйн тихо отвечает: — Подумала, мы просто скоротаем вечер... — Я занятой человек, Лэйн. Я не коротаю вечера, а провожу их с пользой и удовольствием, — резко отвечает он, по его лицу проходит тень раздражения. Не к добру. — И сегодня это удовольствие доставишь мне ты. Она в полном дерьме. — Такие вещи обговаривают заранее, — Лэйн старается говорить ровным тоном и не показывать своего испуга. — Я не... Я не буду спать с тобой, Макс. — Избавь меня от этой херни. Ещё скажи, что ты девственница, — жадный взгляд вновь проходится по её телу, на лице расползается кривая улыбка. — Такие как ты, тихони, самые горячие и чокнутые на голову в постели. Мне жизненно необходима такая кукла в коллекции. Я — крылатое насекомое, ты — погребальный костёр... Я — крылатое насекомое, ты — погребальный костёр... — Я не кукла... Фраза звучит жалко и немощно, Лэйн чувствует, как дрожит нижняя губа. Комок в горле приобретает более масштабные размеры, и она с ужасом осознаёт, что вот-вот заплачет. Я — пробуждающийся ад и изнуритель богов... — Как же не кукла? — грубые пальцы обхватывают её лицо, Макс смотрит в глаза, но Лэйн чувствует себя расхристанной под скальпелем жабой. — Стеклянные, пустые глаза, ртом едва шевелишь, когда говоришь, кожа чистая, бледная. Даже эта родинка под глазом будто нарисованная. Ты — уникальный экспонат, Лэйн. Неужели не нравится чувствовать себя особенной? Застыв в одной позе, она проглатывает все слова и не находится с ответом. Макс небрежно отпускает её лицо и возвращает взгляд на дорогу. Лэйн мечтает, чтобы из неоткуда выскочила здоровая фура и сбила их на высокой скорости. Или всё же прыжок на ходу? Она не договорится с этим человеком. Не вразумит, не переубедит, не построит конструктивный диалог — всё без толку, Лэйн только спровоцирует его гнев. Поедет добровольно — её просто трахнут, начнёт пререкаться — изобьют. Либо изобьют, а потом трахнут. Варианты восхищают своим разнообразием. — Признаюсь, я был зол на тебя, — вновь говорит он. — Не думал, что у какой-то девки хватит наглости отшить меня. Я даже хотел отомстить тебе. Ну, знаешь, двадцать первый век на дворе. Найти рандом фотку, где девчонка снимает свой голый зад, присобачить заместо её лица — твоё, да разослать всем по тихой. Папку-ректора Кондратий бы хватил. Во что превратилась её жизнь? В какой момент Лэйн начали окружать одни неуравновешенные психопаты? Это же какую ошибку надо было допустить, чтобы вляпаться вот так... — Но я не сделала тебе ничего плохого. Лэйн не оправдывается, конечно нет. Она больше рассуждает вслух, искренне желает понять, в чём же её вина. Пока не выходит. — Возможно, — Макс неопределённо жмёт плечами, — но ты спровоцировала мою агрессию, Лэйн. Тебя мама с папой в детстве не учили, как нужно вести себя с мужчинами? Нет, это была последняя капля. — Останови машину. — Если уйдёшь сейчас — исполню задуманное, поверь. Вылетишь из универа с клеймом шалавы и до конца жизни останешься сидеть у папки на цепи. Подходящих слов не остаётся, разум Лэйн заполняет сумасшедший накал эмоций. Одна противная, наполненная горечью и обидой слеза всё же скатывается по её щеке, но она не даёт унижению завладеть собой. Вместо этого она концентрирует внимание на гневе, а в следующую секунду резко хватается за руль и сворачивает на обочину, намереваясь придушить ублюдка собственными руками. — Ах ты сука! Слух режет противный скрип шин об асфальт, машина не улетает в кювет разве что благодаря помощи божественных сил. Макс даёт по тормозам и хватается за руль, и Лэйн, потеряв его внимание, действует быстро. Рука тянется к дверной ручке, но стоит ей взяться за неё, грубые пальцы хватают её за волосы и тянут назад. — Далеко собралась, шизанутая? Это конец, Лэйн в полной заднице. Ей не вырваться из сильной мужской хватки, как бы она ни пыталась. В её арсенале есть примерно пара секунд, чтобы понять, каким будет следующее действие этого придурка. Лэйн дёргается в захвате, наобум машет локтями назад, но всё бестолку. Макс кроет её матом, стягивает волосы с нечеловеческой силой и пытается зафиксировать на месте. Если бы она была отбитым на голову извращенцем, любящим трахать всё, что шевелится, как бы она обездвижила свою жертву? Заломать руки слишком легко, ногами она никак себе не поможет. Если только подключить голову. Буквально. Склонив голову вперёд, она расслабляется в захвате. — Ты хоть знаешь, какие проблемы нажила себе, тварь? — шипит он ей в ухо, немного ослабив хватку в волосах. — Я устрою тебе весёлую жизнь, будешь ходить оглядываться... Нашёл, чем запугивать. В этом квесте Лэйн уже заядлый игрок. — Вот так. Успокоишься — будет не так больно. Наверное. Макс перестаёт удерживать её и тянется рукой к бардачку. У Лэйн есть ровно одно мгновенье. Резко повернувшись, она обеими руками берётся за его голову и со всей силы впечатывает виском в приборную панель. Ублюдок быстро затихает. Лэйн опасливо поднимает взгляд. Скрюченный в неудобной позе, Макс откинулся на сиденье в бессознанке, из виска текла кровь. Чтобы успокоить себя, она быстро находит на его шее пульс. Живой, и ладно. Открыв дверь, Лэйн пулей вылетает из машины. Холод вечерней трассы пронизывает до костей. На пустынной дороге ни души, — кажется, до ближайшей заправки топать минут двадцать. А может побежать? Такие как Макс — те ещё живучие сукины дети, шестое чувство подсказывает ей, что очнётся тот быстро. Лэйн делает несколько опасливых шагов. На всякий случай оборачивается, выдыхает, не заметив за собой слежки. Ещё шаг — она сходит на обочину, дурацкие сапоги на небольшом каблуке подводят и она поскальзывается, чудом не упав на задницу. А затем Лэйн срывается на бег. Бежать. Нужно просто бежать — ничего сложного. Быстрее доберётся до заправки, отогреется и вызовет себе такси. Все остальные проблемы второсортны. И неважно, что она действительно нажила их себе вдвое больше. В черепную коробку ломится разъярённая толпа мыслей. Лэйн успевает напомнить себе о своей ничтожности, насколько она наивна и глупа. Успевает воспроизвести в мыслях картину, на которой родители выбивают из неё всю спесь после того, как Макс на самом деле исполнит задуманное. Представляет сковывающие её шею и руки кандалы и незажившие шрамы от грубого железа спустя время. Лэйн одинока. Она знала это всегда и спокойно воспринимала этот факт, но почему-то именно сейчас ей до слёз больно. На этой огромной планете не существует ни одного человека, который мог бы спасти её, оказаться рядом в нужный момент, стать её убежищем. Почему она никогда не испытывала нужды в нём? Почему только сейчас, когда её жизни угрожает опасность, Лэйн вдруг начала сожалеть о том, что так и не успела понять, что значит быть любимой кем-то? Отец никогда не «беседовал по-мужски» с её одноклассниками, которые всю младшую школу дёргали её за косички и задирали юбки. Мать никогда не защищала её перед дворовыми девчонками, которые тыкали в неё пальцем и смеялись, когда Лэйн сидела одна в уголке песочницы и молча играла в куклы, — ей по сей день непонятно, что тогда она делала не так. Подруги не подставляли своё плечо, не говорили ей слов утешения, когда Лэйн запирали дома и устраивали бесконечные скандалы. А парни... О мужском поле у неё сложилось весьма специфичное мнение. Для Лэйн фраза «поступил, как настоящий мужчина» означает совсем не те исторически сложившиеся и принятые обществом «мужские» поступки. «Поступил, как настоящий мужчина» — это хватка на её заднице без прямого её согласия; это систематическое избиение и психологическое насилие над своей женой, матерью его детей; это «ты сама виновата» там, куда тебя завело идиотское стечение обстоятельств; это разрушительная совокупность всех смертных грехов вместе взятых, полное отсутствие контроля над своими эмоциями и смертельная жажда власти над тем, кто слабее. Почему-то на долю Лэйн выпало лицезреть десятки примеров. И никогда не постигнуть пленяющего, искреннего чувства любви, трепетной ласки и безвозмездной заботы. Стиснув зубы, Лэйн остервенело мотает головой, пытаясь смахнуть непрошенные, обжигающие холодом слёзы, и продолжает бежать. Бежать так быстро, чтобы каждая грёбаная мысль вылетела из головы, чтобы тонкий каблук продолжал отбивать пятки до боли, чтобы у неё не осталось сил сделать полноценный вдох. Сместить акцент внимания на что угодно, лишь бы не продолжать топить себя в этом мучительном чувстве обречённости. Самое тоскливое — картина перед её глазами не меняется. Лэйн словно застряла в проклятой фата-моргане — казалось, будто её отчаянную попытку выжить видел каждый, но не каждый пытался добраться до такого увлекательного явления. Небо затягивалось, просыпались первые мерцающие звёзды. За спиной Лэйн слышит хрипящий звук мотора и видит приближающиеся фары. Ей конец. Бежать быстрее бессмысленно, — автомобиль догонит её за считанные минуты. Может прыгнуть под колёса и облегчить себе жизнь? За одно испортила бы жизнь этому ублюдку. Раздаётся весёлое «бип-бип» и свист. В следующую секунду мимо неё пролетает разваливающийся пикап, из окон которого выглядывают насмешливые рожи. Настоящие мужчины. Ладно, как минимум она может порадоваться, что Макс либо всё ещё в отключке, либо поехал в другом направлении. И что треклятый пикап не остановился. Провожая автомобиль взглядом, Лэйн вдруг озаряет. Ян. Нет, ни за что. Страшнее всего показать свою слабость, а после получить отказ. Никогда в жизни она не отмоется от такого позора. Но ведь Ян так охотно шёл ей на встречу всё время... Или это из-за перспективы безотказного перепихона? Даже если и так, зачем он бежал за ней по университетскому коридору, с какой целью был рядом, когда Лэйн едва могла глотать воздух, и сделал всё, чтобы ей стало легче? Зачем всячески пытается словить её взгляд в переполненной аудитории? Почему смотрит побитым щенком каждый раз, когда Лэйн сторонится его? Она так незаслуженно жестоко отвергала даже малейшие знаки внимания со стороны Яна, что не замечала бесконечную тоску в его глазах. Насколько правильным будет требовать что-то от него сейчас? Насколько лицемерным будет считаться звонок тому, кто видит в ней не просто объект, а человека, стоящего его времени и энергии? Лэйн не может так спокойно поверить в это, но факты говорят об обратном. Она всего-навсего потеряна и до чёртиков напугана, и если её просьба вызовет сомнительную реакцию, она обещает себе никогда в жизни больше не потревожить его покой. Онемевшими пальцами Лэйн достаёт из кармана куртки телефон. Она понимает, что руки дрожат не от пронизывающего всё тело морозного воздуха, а от волнения. Если в голосе Яна послышится хотя бы толика сомнения — она тут же сбросит трубку. В конце концов, это действительно её единственный шанс. Обернувшись и не заметив преследующего её автомобиля, Лэйн решает остановиться и отдышаться. Нужный номер находится быстро, телефонные гудки звучат оглушающим звоном церковного колокола, а уже через пару секунд в трубке слышится уставший голос. — Лэйн? Господи, как она рада его слышать. — Ян! Я... прости, что отвлекаю тебя. Мне просто... мне... — голос дрожит, Лэйн старается глотать воздух и звучать спокойно, но заполонившая её сердце тревога не даёт сообразно озвучивать мысли. — Я одна посреди пустой трассы, мне страшно... — Я сейчас приеду, Лэйн. Слышишь? Просто скинь мне свою геолокацию и не вешай трубку. — Я... хорошо. Дрожащими пальцами Лэйн стучит по экрану телефона, психует, не попадая с первого раза по нужной иконке. На том конце провода слышится возня и тревожное дыхание Яна. — Чёрт... — Я уже подхожу к машине. Просто постарайся успокоиться, хорошо? Лэйн? — Да, просто... холодно. Я не могу... Вдалеке слышится звук рычащего мотора. Обернувшись, Лэйн хватает одного короткого мгновения, чтобы различить вдалеке силуэт громоздкого чёрного джипа Макса. Трясущаяся рука едва удерживает телефон. — Ян, он едет за мной! — Кто он, Лэйн?! Твою мать... Просто скажи, на какой ты трассе? Она вновь срывается на бег. С каждой секундой звук мотора всё ближе, Макс, казалось, преследует её на максимальной скорости. Этот хмырь просто собьёт её к хренам собачьим, размажет её тело по земле так, что параллельно следам от шин будет тянуться небрежная полоса её крови и плоти. Может, всё-таки смириться? — Лэйн?! Нет, она не погибнет. Не по вине этого ублюдка. — За рабочим кольцом, но мы... мы ехали долго и... Оглушительный звук сигнала прерывает её несвязное бормотание. Свет фар слепит слишком ярко, Лэйн осознаёт, что джип либо вот-вот собьёт её, либо перегородит ей дорогу, и тогда его владельцу ничего не будет стоить выйти и запихать её в машину силой. Не имея больше времени на раздумья, Лэйн сворачивает с обочины и, не найдя под ногами опоры, проваливается прямиком в кювет. Паника настолько затупила её внимательность, что Лэйн даже не успела заметить крутой спуск по этой стороне дороги. Она летит лицом в снег примерно три секунды и ещё столько же катится кубарем по земле. Телефон выпадает из рук, она отбивает себе колени и ладони и ударяется лбом обо что-то хрупкое, но твёрдое. Кажется, это заледеневшая лужа. В глазах начинает мутнеть. — Лэйн?! Где... ты... Слова из телефонной трубки слышатся обрывками, у неё не хватает сил сообразить, откуда исходит звук. Чувствуя стекающую по лбу струйку крови, едва заставляет себя приподняться. Джип, видимо, добившись своей цели, растворяется во тьме. Зато теперь Лэйн уверена, что осталась в одиночестве. — Я... еду, Лэйн... слышишь?... Просто... дай знать, что... ты цела. — М-м, — единственное, что она успевает пробормотать прежде, чем перед глазами предстаёт беспросветный мрак. Голова вот-вот расколется на несколько частей, все внешние звуки пропадают, оставляя Лэйн в мертвецкой тишине. Сколько она лежит вот так в снегу? Пять минут? Час? Неделю? Пальцы едва шевелятся, пытаясь нащупать опору, Лэйн понимает, что почти не чувствует коленей и всё, что выше. Чтоб она ещё раз надела короткую юбку в такую погоду... С трудом, но она всё же поднимает правую руку и, вкладывая в движение все силы, что имеются в её арсенале, начинает бить кулаком по своим ногам. Так не пойдёт, ей срочно нужно подниматься. Несмотря на всю абсурдность ситуации, Лэйн успевает порадоваться тому, что нашла себя едва дышащей в горе снега, а не оскорблённой и униженной под чужим мужским телом. Смерть от обморожения, оторванная конечность, потеря рассудка — всё что угодно, лишь бы не стать жертвой очередной мужской прихоти. Лэйн страшно подумать о том, как бы она ощущала себя, произойди это. То есть... Она ведь не была бы виновата. Ведь так? Но она же сама назначила встречу, невзирая на сомнительные слухи, не имела за пазухой никакого запасного плана и вполне могла догадаться, что её может ожидать. Ей просто необходимо было понять, убедиться, подтвердить или опровергнуть свою теорию. Чёртов Пьеро. Где его орлиный взор, когда он так нужен? Если бы не его появление в её жизни, она бы не оказалась в такой ситуации, не занималась бы этой ерундой и продолжила бы жить свою обычную, неприметную жизнь. Кого она обманывает. Перекладывая ответственность за свои действия на другого человека, она становится такой же, как подобные Максу. Чем же она тогда лучше? Лэйн могла бы воспевать о своей ничтожности бесконечное количество времени, но чтобы хоть как-то противостоять этому порыву, она находит в себе силы и начинает шевелиться. Перекатившись на живот, она подбирает под себя конечности, в глазах всё ещё мутнеет, голова кружится, но она вспоминает о незавершённом звонке. Ян. Он же ехал за ней, да? Он же найдёт её? Или её звонок ему был видением, навязчивым желанием, которому не суждено сбыться? Едва вглядываясь в пространство перед собой, Лэйн шарит онемевшими руками по снегу в поисках телефона. Лишь бы Ян был на проводе, лишь бы не забыл о ней, лишь бы... Отключён. Чёртов телефон разрядился от холода. А кто говорил, что будет легко? Выбора не остаётся. Лэйн либо продолжает лежать на месте и вновь отключается, либо встаёт и предпринимает хоть какие-то попытки добраться до цивилизации. Поднявшись, она едва не падает вновь. Дрожащие ноги еле удерживают тело, перед глазами продолжают мерцать звёзды. Главное не торопиться, шагать спокойно и неспешно, чтобы опять не завалиться на холодную землю. Из кювета Лэйн выбирается практически ползком, окоченевшие губы рвано ловят воздух, каждое движение стоит немыслимых усилий. Она не сразу осознаёт, что идёт прямо по дороге, пока глаза не начинает слепить приближающимся светом фар. Отойдя к обочине, снова чуть не падает, прикрывая лицо рукой. Чёрт, как же тяжело. Замёрзшая до костей, едва стоявшая на ногах Лэйн начинает сомневаться, что её хватит надолго. Фары перестают приближаться, сквозь шум ветра Лэйн слышит хлопок двери и угадывает приближающийся высокий силуэт. Она останавливается, уже не переживая о том, кто именно шагает в её сторону и с какой целью. Ей тяжело пошевелить пальцем, не то что убегать от незнакомца. Силуэт приближается быстро, на ходу снимает с себя длинное пальто и пытается до неё докричаться: — Лэйн! В взволнованном голосе она узнаёт Яна. Это не сон? Он правда здесь? — Ян?... Навряд ли он услышал её беззвучный хрип, но на большее Лэйн не способна. Оказавшись прямо перед ней, Ян накидывает на её плечи своё тяжелое пальто, застёгивает все пуговицы, закрывая от ветра, и тихо интересуется: — Можешь идти? — Угу, — мычит она и делает уверенный шаг вперёд, но тут же падает в его руки. Не говоря ни слова, Ян подхватывает её под онемевшими коленями, оплетает рукой талию и с фантастической лёгкостью поднимает на руки. — Какая холодная, боже... Лэйн прикрывает глаза, полностью доверяя Яну свою судьбу. Силится сказать банальное «спасибо», но губы окончательно перестали шевелиться. Чтобы оставаться в сознании, она вжимает шею и трётся щекой об воротник его пальто, стараясь уловить знакомый аромат. Ей всегда нравилось, как пах Ян. Смесь табачного дыма, едва уловимого геля для душа с запахом мяты и парфюм с верхними нотами чего-то алкогольного и базовыми — цветочного. Воротник сквозит его ароматом. Лэйн зарывается в него холодным носом и тихонько стонет от облегчения. Ощущение, словно вернулась домой после долгой командировки или тяжёлого рабочего дня. Прикрыв глаза, она представляет одноэтажный деревянный домик с парочкой комнат и небольшим садом. Сдержанный, непомпезный, только для двоих. Лэйн никогда не хотела жить в квартире. Она тайно мечтала иметь свою территорию, без лишних глаз и ушей в лице соседей. Мечтала о дымчатом котёнке, с серьёзным видом сторожащим порог её дома; о собственном огороде с выращиваемыми на нём домашними овощами и ягодами; о небольшом саду орхидей, благоухающими на террасе на заднем дворе. И всегда представляла в этом доме безликую фигуру. Кого-то, кто будет его неотъемлемой частью, кто будет ждать её возвращения. К которому захочется возвращаться. Почему-то именно сейчас, безвольно повиснув на руках Яна и едва оставаясь в сознании, Лэйн не только ощутила острую нужду в таком месте, но и на мгновенье почувствовала, словно оно у неё уже есть. Ян кладёт её на переднее сиденье, пристёгивает ремнём безопасности и закрывает дверь. Быстро оббегает машину, садится за руль и включает печку на максимум. Едва подняв руку, Лэйн подставляет ладонь под поток тёплого воздуха и ойкает. Ледяные пальцы больно обдаёт жаром. — Дай мне, — Ян перехватывает её руки и заключает в капкан своих, начиная мягко растирать. — Нельзя так резко. Если согревать постепенно, будет не так больно, согласна? Его улыбка такая поддерживающая и искренняя, что Лэйн начинает душить чувство вины. Ян снова оказался рядом, когда она не ожидала, снова подставил своё плечо, снова окутал её безвозмездной заботой, но ради чего? Чтобы через время снова стать отвергнутым? Чтобы вновь услышать колющее «не приближайся»? Чёрт, нужно было заканчивать с ним, как только появились первые звоночки. Что они имеют в итоге? Спутанные комки чувств и сплошная неопределённость, пусть Лэйн изначально и была настроена исключительно на выгодное сотрудничество. Конечно она настроена и сейчас, но когда к сугубо физическому влечению прибавляется что-то... извне, придерживаться изначального плана становится в разы труднее. Но в данный момент она эгоистично сконцентрирована на своих ощущениях. Руки Яна такие теплые, движения пропитаны такой незнакомой лаской, что хочется застрять в этом отрезке времени. Он умело держит лицо, но в зелёных глазах угадываются нотки тревоги. Видно — сдерживается, чтобы не задать кучу вопросов, ответы на которые Лэйн дать не в силах. Нет, она определённо не заслуживает такого отношения к себе. — Прости, — всё ещё хрипит, глядя на него глазами-стекляшками, сдерживает порыв выйти из машины и оставить наконец его душу в покое. — Всё в порядке, Лэйн, — мягко улыбается он. — Мы оба знаем, что твоей вины здесь нет. Ян словно тёплым летним ветром гуляет по её голове, слышит, чувствует все её сомнения и страхи и так безустанно сражается с ними, не даёт заполонить разум. Интересно, он со всеми такой проницательный, или всё же именно Лэйн для него — открытая книга? — Отдыхай. Довезу тебя до дома в целости и сохранности. Натянув рукава пальто на её пальцы, Ян отворачивается и жмёт на газ. Расслабленная ненавязчивыми ласками и тёплым воздухом, Лэйн прикрывает глаза. После пережитого стресса сон не идёт, в голову пытаются пробраться тревожные мысли, но она не даёт им обосноваться и концентрируется на приятных ощущениях. Ян что-то тихо напевает себе под нос, пространство заполоняет его запах. Его присутствие внушает мнимую безопасность, ощущается так, словно ангел-хранитель обнимает её своими массивными крыльями, укрывая от потенциальной угрозы. Почему Лэйн не замечала этого раньше? Или не хотела замечать? Бежала сломя голову, отворачивалась, стоило ощутить в груди незнакомый жар, воротила носом, искусно притворяясь, что не нуждается в этом. Чушь. Каждый человек нуждается в тепле, признании, в ком-то, кто будет ощущаться как дом, как самое безопасное место на земле. Интересно, чувствует ли Ян что-то подобное рядом с ней? Находит ли объяснение своему притяжению или слепо тянется к ней, не заостряя внимание на рисках? Или он видит в Лэйн что-то, что не даёт ему покоя? Недостающий элемент? У каждого действия есть своя цель, иначе быть не может. Лэйн беспокоит, что понять его цели и мотивы ей не по силам. Ян открыт с ней в той мере, в которой ему комфортно, но при этом остаётся скрытным и недосягаемым. У Лэйн не было стремления лезть в его душу, ворошить его прошлое и настоящее. Казалось, Ян относился к своей истории как к чему-то поистине ценному. Пусть люди вокруг знали лишь поверхностные факты, — такие как смерть матери и слетевший с катушек деспотичный отец, — выведать большего не осмеливался никто. Ян всегда держался в стороне, построил вокруг себя прочный купол и настолько напитался этой аурой таинственности, что сложилось впечатление, словно окружающих манила эта непостижимость, а, узнай они подробности, картинка перестала бы быть такой интересной и интригующей. Чем ближе он подбирался к Лэйн, тем интенсивнее её охватывало желание сломить его стены. Ей было нужно, просто жизненно необходимо понять какими обходными, витиеватыми путями он движется, раз так ненавязчиво, но умело подбирается к истокам её заледеневшей души. Она должна найти свой путь, разбиться в лепёшку, но пробраться к его в ответ. Находясь в полудрёме, она изредка ловит взгляд Яна на себе — уже не настолько встревоженный, но всё ещё напряжённый. Он то хмурится, то сдавливает пальцами руль, то в десятый раз за последние пять минут взволнованным жестом дотрагивается до шрама на лице. Интересно, откуда он? Очередная загадка в его биографии — недоступная и мрачная. Лэйн десятки раз жадно разглядывала его тело, могла бесконечно сминать руками его широкие плечи, любила водить языком от акромиона вдоль ключицы и с голодом переходила на шею, с азартом падала перед ним на колени, царапала ноготками кубики пресса и с упоением заглатывала крупный, так хорошо подходящий ей член. И только сейчас Лэйн отмечает детали. То, как он без остановки кусает губы; как он кидает на неё взгляды, но тут же отворачивается и слегка мотает головой, словно осекается; как нервным движением трёт ладонью колено; даже прикосновение к шраму. Лэйн воскрешает в памяти свой недавний приступ и появление рядом с ней Яна. Тогда она не заострила на этом внимание, но почему-то в данный момент чётко вспоминает, как перед своим уходом Ян, неловко улыбаясь, дотронулся до шрама в таком же жесте. С каждым разом она видит больше, копает глубже и, похоже, начинает увлекаться. Сойти с пути или попытать удачу и посмотреть, что же будет дальше? Но какой будет цена? Такие вещи никогда не были в её приоритете, она не должна, не имеет права, но почему так болезненно тянет? — Ты в порядке? Голос Яна вырывает её из бесконечных раздумий, только сейчас Лэйн осознает, что всю дорогу пялилась на него остекленевшими глазами. Господи, Ян, ну почему ты... такой. — Да. Я согрелась, — невпопад отвечает она. — Спасибо. — Лэйн, я... — он осекается, отводит взгляд, словно изо всех сил борется с собой, но всё же спрашивает: — Не буду мучить тебя расспросами, но... могу я хотя бы узнать, кто? Нервно перебирая пальцами край рукава, Лэйн сглатывает, прокручивая в голове всевозможные варианты. К слову, их нет. Она либо говорит правду, либо вновь нагло сходит с темы. С одной стороны она не обязана, но с другой... Ян отменил все свои планы, примчался к ней стремглав и, возможно, буквально спас ей жизнь. Он имеет право знать. Имеет ведь? — Я не могу сказать, — шепчет Лэйн, стыдливо отводя взгляд. — Он сумасшедший и бескомпромиссный. А ещё у него много связей. Я не хочу создавать тебе проблем. — Но ты ведь зачем-то села в машину к этому... — Если кратко — это была проверка. Прошу, не спрашивай подробности, я всё равно не скажу. Просто знай — этот человек был неприятен мне всегда и нас ничего не связывает. Ян невесело ухмыляется, по напрягшимся костяшкам Лэйн замечает, как сильно он сдавливает руль. Что он чувствует сейчас? Злость? Ревность? Предательство? Но ведь он сам сказал, они с Лэйн ничем друг другу не обязаны. Так почему она чувствует себя изменщицей? И почему так яро желает оправдаться? — Прошёл проверку? Лэйн понимает, что ответа никто не ждёт, но чтобы хоть как-то заполнить неловкую тишину, отвечает: — Нет. Ян заворачивает во двор. Она даже не заметила, как пролетело время. Неспокойный сон, привычные навязчивые мысли и пристальное разглядывание своего спасителя отлично скрасили длинный путь. Повернувшись к притихшему парню, Лэйн вновь вглядывается в понурое лицо и осознаёт, что не хочет его отпускать. Дождавшись, когда Ян остановится возле её подъезда, Лэйн пытается поймать его взгляд и интересуется: — Поднимешься? — чтобы хоть как-то сгладить углы, добавляет с лукавой улыбкой: — Кажется, принцесса должна отблагодарить своего рыцаря за спасение. Лицо Яна смягчается, он слегка качает головой и улыбается в ответ, и Лэйн может считать это за маленькую победу. Вдруг он тянется рукой к её лицу, мягко прикасается к щеке и, придвинувшись, оставляет невесомый поцелуй на лбу. Лэйн чувствует что-то неопознанное и трепещущее в груди. — Прости, не сегодня. Проглатывая разочарование, она лишь слегка кивает и, сама того не осознавая, накрывает его руку своей и мягко сжимает, прежде чем покинуть машину. Поднявшись в пустую, холодную квартиру, Лэйн поздно осознаёт, что так и не вернула Яну пальто. Стыдно ли ей из-за этого? Ничуть. Готова ли она к бессонной, наполненной вопросами и нескончаемыми кошмарами ночи? Несомненно. Хоть где-то её жизнь неизменна. *** Безлюдный переулок насквозь провонялся запахом дешёвых сигарет, помоев и дохлых крыс. Где-то вдалеке особенно громко выплёвывает наружу все внутренние органы пьянчуга, чудом стоящий на ногах. Из мусорного бака выпрыгивают пара ободранных котов и устремляются вдаль на очередную кошачью миссию. Для полноты картины не хватает лишь захмелевшей проститутки и мутного типа с ножом, а так — всё по канону стандартных подозрительных переулков. В этом пропахшем грехом, алкоголем и кровью месте Пьеро ожидал встречи. Облачённый во все чёрное, удерживающий ровную осанку и необходимую остроту эмоций, он смотрел вперёд и предвкушал. Вероятность, что он заиграется, непозволительно высока. Конечно это было увлекательным аттракционом: обратиться к людям, которым нет надобности копать глубже, подключить обаяние, навести справки, и вот — у него на руках имеется весьма занимательный факт из биографии этого выродка. Как там его? Макс? Не суть важно. Дело в том, что выродку не хватает ни то родительских бесконечных деньжат, ни то приключений на задницу. Пьеро ставит на второе, — толкать наркоту сверстникам ведь настолько увлекательное занятие. Мальчик наверное думает, что чертовски крут, мнит себя Пабло Эскобаром нового времени. Мамка с папкой точно слягут с инфарктом, узнай они о хобби своего сыночка, а старик Пабло явно перевернулся бы в гробу, услышь он такие нелепые сравнения. На самом деле Пьеро чувствует что-то, отдалённо напоминающее обиду. Лэйн. Его прекрасная, умная, недосягаемая Лэйн. Как же ты могла допустить такую ошибку? Как могла подумать, что это существо, отдалённо напоминающее человека, способно предстать перед ней в столь лиричном образе? Возможно её акт опущения говорит о том, что она действительно не остановится ни перед чем, стремясь постичь главную тайну Пьеро. Её целеустремлённость похвальна и оправдана, но, к сожалению, дать ей то, чего она хочет, Пьеро пока не в силах. Душу Лэйн заполняет океан подавленных эмоций. Она столько лет копила в себе эту дрянь, ей не давали передышек, поили-поили-поили этой грязью, внушая извращённые установки, лепя из неё не полноценного здорового человека, а артефакт для достижения целей. Лэйн — очаровательная поломанная кукла, восстановление которой стоит долгой и кропотливой работы, а Пьеро — искусный мастер, неровно дышащий перед особо трудными образцами. Лэйн — тот случай, когда самое тяжёлое и главное — начать, а дальше всё пойдёт как по-писаному. Вот только Пьеро увлёкся непозволительно глубоко. Им обоим некуда бежать. Позади раздаётся противный звук шаркающих по земле ботинок. Пьеро искренне надеется, что это его экземпляр. Он и так потратил кучу времени на ожидание, — выродок опоздал на грёбаных двадцать минут. — Эй, дружище! Серьёзно? «Дружище»? Медленно обернувшись, Пьеро с отвращением наблюдает за тем, как лицо выродка сначала вытягивается в изумлении, а после расплывается в улыбке. На его брови красовались два пластыря, левый глаз заметно опух. Его блаженная славно постаралась. — Ну для Хэллоуина ты, конечно, припозднился, — смеётся, расслаблен так, словно пришёл на встречу со старым приятелем, а не потенциальным клиентом. Но самое забавное — объективно мутный тип в длинном чёрном плаще, с капюшоном на голове и маской на лице его совсем не испугал. Лишь развеселил. Каков идиот. — Ладно, это всё круто, но у меня забитый график, так что... — предварительно посмотрев по сторонам, он лезет в карман и достаёт зажатый в кулаке товар. — Для первого раза — пушка. Добавки быстро захочешь. Пьеро брезгливо смотрит на протянутую руку и лезет во внутренний карман плаща. Пальцы плавно входят в кастет, а в следующую секунду выродку прилетает мощный удар по скуле. Откинувшись в бок, он впечатывается лицом в обплёваную стену, но чудесным образом продолжает держаться на ногах. Пьеро не разменивается на лишние действия, намереваясь хорошенько отыграться, поэтому в этот же момент тянется за спину и достаёт из-под подола плаща тяжёлую биту. Интересно, возможно ли ей размозжить выродку череп? Или увлекательнее оторвать ему башку и сыграть ею в бейсбол? — Ты ублюд... Оскорбление тонет в новом захлёбывающемся звуке. Хорошенько размахнувшись, Пьеро ударяет битой по этому бестолковому лицу. Голова выродка неестественно поворачивается, и Пьеро на мгновенье кажется, что он всё же не рассчитал силы и сломал выродку шею. Даже успевает расстроиться, что веселье закончилось так быстро. Но тот падает и тут же пытается подняться. Вот же живучий сукин сын. Пьеро останавливает его ударом тяжёлого ботинка по лицу. И ещё одним. И ещё. Тот бессвязно воет, пытается прикрыть лицо руками, но Пьеро парой лёгких движений отпинывает его руки в разные стороны. Его джип леворульный, Лэйн сидела на пассажирском сидении, значит выродок дотрагивался до неё преимущественно правой рукой. Придавив её ботинком, Пьеро замахивается и с опьяняющим азартом начинает наносить удары битой один за одним, пока где-то в предплечье не слышится характерный хруст. Решив не останавливаться на одном переломе, Пьеро начинает дробить битой пальцы. Выверенными движениями, сопровождающимися сильными размахами, он бьёт раз, второй, третий, десятый, пока кисть выродка не превращается в месиво из крови и костей. Любому, кто посмеет дотронуться до его женщины с грязными помыслами, Пьеро отсечёт руку. Втопчет в грязь его достоинство, заставит захлёбываться собственной кровью и слюнями, вселит в этих выродков вечный страх, убьёт. Потому что эти жалкие существа не имеют права ходить с Лэйн по одной земле, дышать одним воздухом, но Пьеро боится. Боится спугнуть агрессией свою блаженную, боится, что она исчезнет из его жизни, останется в ней лишь иллюзорным образом, обратится в самую сладкую и непостижимую фантазию, и пусть Лэйн ещё не знает, что уже принадлежит ему, Пьеро готов вырабатывать в ней привычку целую жизнь, если понадобится. Если ей так будет легче. Остановиться вовремя оказывается труднее, чем предполагалось. Отбрасывая биту, Пьеро переходит ко второй руке выродка и выворачивает её наизнанку собственными руками. У того ещё остались силы на нечленораздельные звуки и завывания, и Пьеро это не устраивает. Сжав посильнее кастет, он замахивается и вновь наносит череду ударов по лицу. Изо рта плещет кровь, ряд его зубов разошёлся, несколько хаотично разбросались по земле. Пьеро угрожающи нависает над выродком и, вцепившись пальцами в его волосы, почти рычит: — Та девушка, с которой ты был сегодня — самое чистое и непорочное создание на этой чёртовой планете, — сжираемый небывалым гневом, Пьеро начинает душить его, желая оставить на коже синяки. — Моей непоправимой ошибкой было допустить эту встречу, и пусть меня не было рядом, я чувствовал её страх. Я бы почувствовал его сквозь километры. А сейчас страшно тебе. Нравится это чувство? Выродок продолжает мычать, едва шевелится, пытаясь собрать в кучу оставшиеся силы, но всё тщетно. Лицо покраснело от удушения, кровь залила рот, нос, опухшие от беспорядочных ударов глаза. Пьеро наблюдает за картиной с несказанным удовольствием, но не может избавиться от ненависти к себе. Как бы то ни было, время вспять не отмотать. Этот день не стереть с памяти Лэйн. Пьеро отдал бы всё, продал бы собственную душу, если бы была возможность предотвратить встречу Лэйн и этого чудовища. Но он может лишь преподать урок. Причем не одному человеку. — Если узнаю, что ты подышал с ней одним воздухом, парочкой переломов не отделаешься. — Пьеро наклоняется ниже, вдалбливая в голову выродка угрозу. — Выпотрошу, как свинью, мучительно медленно буду спускать с тебя кожу, скормлю собственную плоть. Поверь, мне по силам превратить твою жизнь в ад, да так, что ни полиция, ни авторитет папули тебя не спасёт. Я ясно выражаюсь? Выродок не даёт точного ответа, лишь издаёт звуки, отдалённо напоминающие рыдания. Пока азарт не завёл слишком далеко, Пьеро откидывает его голову и поднимается. Переулок продолжает звенеть гробовой тишиной, он надеется, что выродок проваляется здесь достаточно долгое время, мучаясь от невыносимых болей. Первый урок подошёл к концу. Следующая на очереди — непослушная ученица.