Глава вторая

Перейдём, наконец, к Иешуа (♥.♥), всё ж таки про него тоже надо замолвить слово (к тому же он бедный, пусть и не гусар). Итак, какой он? Какие характеристики ему даёт Булгаков? Косвенные, ёпта. «Человек…несколько подался вперёд», «застенчиво ответил арестант», «арестант опять оживился», «говорил арестованный, благожелательно поглядывая», «светло улыбаясь», «арестант недоумённо поглядел», «мечтательно сказал арестант», «немного удивившись осведомлённости прокуратора», «тревожным любопытством». Итак, пойдём пАпунктнА 1) застенчивость (не путать со скромностью!). Крайне необычное свойство для взрослого мужчины того времени (да что уж, и сейчас — редкое). Исключительное даже. Застенчивы были (и это было социально одобряемо) дети и девушки. 2) быстрая смена контрастных реакций (оживился — испугался). Такое свойственно иногда людям, но в большинстве своём взрослые стабильно боятся того, кто их сильнее или кто их пизданул (сам или своими Крысобоями). 3) частое удивление: «недоумённо», «удивившись», «любопытство». Сюда же можно и «живо», «оживившись», потому что если бы Иешуа ожидал реакций Пилата и предугадывал их, то он бы не мог быстро преисполниться яркой и живой (и не ложно-сыгранной) реакцией. 4) улыбка на губах и в глазах: «светло улыбнувшись», «благожелательно глядя» — это нежность. Ещё более редкое качество для мужика. Тоже снова социально одобряемая «женская» характеристика для жемммщин. 5) скромные\аккуратные движения. Иешуа вперед подаётся лишь «несколько». Когда ему впоследствии развязывают руки, он только трёт их и всё. В итоге всё это вырисовывается в экстраординарную картину: Иешуа имеет абсолютно взрослые навыки диалога, огромные познания в языках, но при этом непосредственен аки ребёнок и кроток и застенчив аки женщина. Однако есть две его реакции, на которые я обращу внимание отдельно от вышеобозначенного списка. Первая реакция — это «мечтательно». Мечтательность очень близка к наивности и в купе с тем, что Иешуа считает людей всех добрыми, именно наивным и нужно было бы его называть. Однако. Есть момент в тексте, который заставляет понять, что Иешуа далёк от наивности и доверчивости так, что даже луна к солнцу покажется близкой. Вот этот кусок: «Первоначально он отнесся ко мне неприязненно и даже оскорблял меня, то есть думал, что оскорбляет, называя меня собакой, — тут арестант усмехнулся, — я лично не вижу ничего дурного в этом звере, чтобы обижаться на это слово…». «Усмехнулся». Усмешка это не улыбка. Для того чтобы человек именно усмехнулся, а не засмеялся или улыбнулся с хихиком, нужно обладать, например, критическим мышлением. А ещё, если честно, хоть каплей цинизма. Не получится усмехаться тому, что Левий Матвей пытается оскорбить словом «собака», если нет в наличии понимания, насколько такое действие именно ту́по, и как, да, прискорбно, но ещё идиотически то, что такое оскорбление возникло. Наивный или нет, но ласковый\добрый\итд человек мог бы улыбнуться с сожалением, что собакам так досталось, что их названием пытаются обругать. Но Иешуа усмехается чужим бездарным потугам задеть его, потому что эти самые потуги смешны, и жалости к Левию Матвею глобально и в частности по поводу ограниченности ума оного Иешуа не выказывает нигде, а значит — не испытывает (а Иуде, Крысобою, Пилату — выказывает аудиально и не по одному разу). И вот этот необычайный контраст социально «женских» качеств в «мужском» теле, контраст детской непосредственности и тончайшего едва видимого цинизма демонстрирует нам Булгаков. Постепенно, как бутон розы колючей и благоуханной, раскрывается личность Иешуа. Но это для нас, читателей, сидящих, едущих, идущих и живущих свою жизнь, 2000 лет после описанных событий. Для Понтия Пилата же Иешуа раскрывается быстрее, потому что мы только читаем текст, а для Пилата Иешуа собственной персоной стоит перед ним, и всё то, что я тут написал, сквозит в нём ежесекундно, в каждом вдохе, в каждом движении, в каждом взмахе ресниц. Итак, мы разобрались с «характером» Иешуа. Что насчёт внешности? Вот что пишет Булгаков: «поставили перед креслом прокуратора человека лет двадцати семи. Этот человек был одет в старенький и разорванный голубой хитон. Голова его была прикрыта белой повязкой с ремешком вокруг лба, а руки связаны за спиной. Под левым глазом у человека был большой синяк, в углу рта — ссадина с запекшейся кровью». Обращу внимание на «разорванный», «голубой хитон», «белая повязка» и добавлю, что в какой-то момент в тексте будет ссылка, иллюстрирующая описанное для вящей чёткости (по ссылОЧКЕ надобно будет пройти-с). Потопали по пунктам: 1) «разорванный» во1 это отхождение от канона православия (we’re not talking about catholic church right now). Иисус на иконах нагой только на распятии и крещении, всё остальное время он одет. И тем более никогда его одежда не разована. Этого с ним никак и никогда не происходит. во2 это непросто так выбранное слово. Булгаков ведь мог написать «разоДРанный», но выбрал именно «разоРВанный». упор на РВ выбран, потому что глагол РВать ассоциируется чаще с такими повреждениями одежды, которые не превращают её в лохмотья. Происходит так в счёт того, что ДРать имеет бо́льшую эмоциональную окраску\экспрессию. РазоДРанная одежда — это натуральные лохмотья, не зашить, ничего не сделать. ПоДРанная одежда — там и сям ткань треснула, сложно будет всё зашивать. ПоРВанная одежда — нейтральное прилагательное, слишком неточное. РазоРВанный — порванный сильно, глубоко, широко, но носить это можно. То есть нам Булгаков даёт это слово для правильной визуализации: Иешуа одет, но видно, вероятно, его грудь или плечо, может оба плеча, может разрыв ещё есть снизу, и тогда подол хитона имеет «разрез», что позволяет увидеть ногу. Та-да, ссылка: https://drive.google.com/file/d/15HebWDdd-b-CUfpRtTp5MuwC0hvNkTm7/view?usp=sharing 2) «голубой хитон» во1 это ещё более невероятное отхождение от канона православия, чем «разорванный». Иисус НИКОГДА не бывает в голубом «хитоне». «Хитон» ВСЕГДА красный, тк символизирует его человеческую часть. Голубой цвет — цвет божественности. Булгаков орёт в лицо читателю (а ещё всем сраным церковникам, которые пиздят про то что Иешуа — фальщииивий иисууууус): Иешуа НЕ человек и никогда им НЕ был, Иешуа — НЕ сын божий и НЕ сын человеческий. Булгаков говорит читателю: Иешуа — Бог. Да, можно кнчн вспомнить, что и по библии есть триединство «отец — сын — святой дух», и мол все это один и тот же бог. Но тут налицо попытка (успешная) избежать триединства, не нужен голубь-дух и не нужно разделение на три. Напротив, показано, что перед Пилатом стоит божество единственное и неповторимое. во2 во времена Иешуа на «хитон» частенько надевали ещё одну ткань: «гиматий». Иешуа его лишён: то есть полураздет. Это читателю тоже дано для визуализации. 3) «белая повязка» Вот тут скажу честно: мне до сих пор не удаётся понять, что имел в виду Булгаков. Я обшарил тонну инфы по поводу головных уборов столетия до н.э. и столетия после н.э. но… окончательного понимания не пришло. Булгаков словно описал смесь тюрбана и просто «шарфа» (современные ОАЭшные бильйонЭры такие носят). Но глобально это не важно. Важно то, что: во1 третий отход от православия (боХ любит троицу))))): Иисус не ходит с покрытой головой ваще. во2 римляне ходили с непокрытыми головами, а Иудеи наоборот всегда стремились накрыть. Иносказательно рисуется картина, что Иешуа для Пилата всё-таки человек из другого мира, иноземец — между ними невидимая линия различия. Будь они оба непокрыты, то могло бы показаться, что между ними есть что-то общее или что их что-то связывает (а это лишнее, достаточно того, что они оба умны и красноречивы). [Возможно, заметили, товарищи, что я в кавычки взял все «хитоны» и «гиматии». Это потому что я употребляю не самые точные названия, ибо одежда иудеев сильно разнообразнее была, я обобщаю её под знакомые термины (которые в том числе использовал Булгаков, кнчн, иначе бы я так не делал, я же умний).] Перенаправим стопы к «большому синяку» и «ссадине в углу рта с запёкшейся кровью». 1. Большой — нейтральное прилагательное. То есть грубо говоря мы знаем, что, ну, синяк есть, и он, ну, наверное не размером с горох. 2. Ссадина с кровью — вообще крошечное повреждение. Такую можно получить наебнушись на льду и неудачно (или наоборот — очень даже удачно) въебавшись лицом в асфальт. Выводы? Иешуа побили, конечно, но не сильно. Или даже не побили, а единожды врезали. Тепереча суммируем самое-самое главное, что мной выяснено по внешним данным Иешуа: 1) Иешуа и Пилат НЕ по одну сторону баррикад. Иешуа — представитель покорённых Римом иноземцев, а Пилат — представитель захватчиков (я многозначительно смотрю в сторону первой главы, ага, да, окей) 2) Иешуа не человек, а бог 3) Иешуа полураздет (ставлю лайк) 4) Иешуа имеет некоторые лицевые повреждения (это будет разок упомянуто позже, самые умные, возможно, уже догадались в каком контексте, эхехехехе)