Мысли тянут назад

— Элигюс?! Я замер от неожиданности. Голос, такой знакомый, но такой непривычный. Оборачиваться было страшно. Я слышал, как приближается чужой шаг и как в унисон ему стучит моё сердце. Нет-нет-нет. Ты не должен быть здесь. С трудом в сознание пробралась мысль о том, что это странная реакция. Я ожидал нервозности в случае встречи с кем-либо, но я не ожидал встречи с ним.  — Привет, Лина! Ты так выросла, я тебя даже сначала не узнал.  — Привет, Ритас. — Я почувствовал прикосновение к плечу. Лина едва ощутимо в поддерживающем жесте сжала его и отпустила, оставляя меня наедине со своими демонами.  Я повернулся. Ритас почти не изменился. Широкая улыбка, наглый прищур светло-серых глаз, лохматые мышиные волосы. Только взгляд стал взрослее. Он стоял всего в шаге от меня с какими-то пакетами и рассматривал, наверное, с таким же недоверием, с каким изучал его я. Десять лет молчания коту под хвост.  — Ты побледнел.  — А ты потолстел.  Ритас фыркнул, недоверчиво выгнув бровь и оглядев себя. Напряжение ушло из его позы, но недоверчивый взгляд никуда не исчез. Обмен колкостями был привычен в школьное время, и этот короткий жест до сих пор что-то значил для него, раз Ритас сказал это вместо приветствия.  — Так неожиданно, я думала, что вы все разъехались. Эль говорил, что никто из вашего класса не хотел оставаться. Ты к маме приехал? — Лина, как всегда, брала ситуацию в свои руки. Ритас отрывисто кивнул, с усилием переводя взгляд на мою сестру. Будто не мог оторваться от меня.  — Я уволился и решил вернуться в родной город. Здесь дышится легче. Помогаю маме по возможности, ей в последнее время тяжелее заниматься делами… — Он пожал плечами и резко собрался, будто что-то вспомнил. — Точно, я опаздываю, нужно идти. Я зайду к вам вечером? Мы давно не разговаривали… очень давно.  «Да, конечно!» — радостно улыбнулась Лина, пихнув меня локтем, и мне тоже пришлось выдавить из себя согласие. Я не хотел, чтобы он приходил.  ♪ ♪ ♪ ♪ ♪ Весь остаток дня я пробыл в напряжении, возобновляя в голове два облика старого друга: школьный и новый.  Нахал и мелкий хулиган в школе, Ритас не был действительно плохим человеком. Во многие заварушки мы попадали вместе, в частности из-за его неуемного любопытства. Именно оно в свое время чуть не погубило их обоих… Но Ритас всё ещё оставался доброжелательным и открытым. Сейчас же он показался мрачным и напряженным. Та искра исчезла из глаз, как бы Ритас не скрывал это. Я видел его насквозь. Всегда видел.  Раздался дверной звонок. Лина подскочила с дивана и побежала открывать. Это был не её одноклассник, но разговорчивая душа не давала ей относиться безразлично к чужим знакомым. Раздался щелчок замка на двери, а затем удивленный восклик сестры. Я подскочил с места, нахмурившись. Что уже случилось? В секунду оказавшись у входной двери, я с искренним недоумением рассматривал большой букет цветов, который держала Лина. Ритас стоял в коридоре с какой-то коробкой, одетый непривычно строго: темно-синие джинсы и черная водолазка. Он не носил водолазки.  — Ты приглашаешь мою сестру на свидание? Она занята, если что. — Меньше всего это было похоже на обычный приход старого одноклассника в гости. Ритас широко растянул губы, повесив куртку на крючок, и протянул мне коробку:  — И тебя тоже.  Лина расхохоталась, уходя в гостиную с цветами, но я не разделял её веселья. Все это походило на какой-то фарс. На один из тех кошмаров, где он появляется и вновь рушит хрупкие устои моего мира.  — К чаю торт. Не думай невесть что. Цветы твоей сестре и маме. Если ты не знаешь, что такое ходить в гости, то учись социализации, пока я тут. — Тихим голосом пояснил Ритас, разувшись, и сделал шаг ближе. Напускное веселье тут же исчезло из его тона и жестов. Он остановился буквально в нескольких сантиметрах, рассматривая меня с той самой внимательностью и недоверием, будто не верил, что это я. По коже пробежались мурашки. Ритас прикусил губу, тут же отпустив её, но я уловил нервозность в его жестах.  — Мы идем? Родители хотели с тобой поговорить. — Я попытался разрушить странную атмосферу и сделал шаг назад. Рядом с ним мне было труднее дышать.  — Я тоже хотел с тобой поговорить… — Ритас моргнул, и пугающее наваждение исчезло. Он вновь натянул улыбку на лицо, проходя мимо, и лишь на секунду замер, приблизившись к моему уху: — Я думал, что ты умер.  Что? Я резко развернулся, но все слова будто застряли в горле, перекрыв воздух. Это не звучало, как шутка, и оттого казалось ещё хуже. Я сошел с ума? Он сошел с ума?  Эти мысли не выходили из головы до самого конца вечера, пока Ритас сидел напротив меня и разговаривал с Линой и моими родителями обо всём подряд. Что дало ему повод так подумать? И как мне относиться к этому? Не нужно было приезжать. Нервный зуд пробегал мурашками по коже каждый раз, когда я замечал на себе их взгляды. Словно тысячи муравьев ползают по всему телу и кусают тебя. Зачем он пришел? О чем он хотел поговорить? Почему они не могут просто исчезнуть из жизней друг друга?  — Элигюс. — Серьезный голос отца вывел меня из размышлений. Я поднял голову только чтобы заметить направленные на меня взгляды, отозвавшиеся жжением на коже. Отец прокашлялся и повторил вопрос: — Когда ты уезжаешь?  — Завтра. — Ответ сорвался с языка мгновенно. Нужно было возвращаться в Англию сейчас же. Неделя здесь — слишком большой срок.  Лина выронила ложку из рук, и та звонко ударилась о тарелку с тортом. Этот звук оказался последней каплей для натянутых нервов. В повисшей тишине я резко поднялся — отодвинутый стул неприятно скрипнул — и бросил косой взгляд на сестру.  — Подожди, в смысле завтра? — Подскочила она следом. Я торопливо отошел от стола, только после заметив, как Ритас преградил Лине дорогу рукой, не давая ринуться ко мне. Сестра непонимающе сдвинула брови, заламывая пальцы: — Мы же брали билеты на конец недели. Почему завтра? Мы приехали два дня назад!  — Так нужно.  Я дергано пожал плечами, не став ничего выдумывать, и молча вышел из столовой. Схватил пальто с вешалки, дернул ручкой и едва не вывалился на улицу, чувствуя физически нехватку воздуха. Всё здесь душило меня, было чужим, неродным, я был лишним.  Прохлада ночного воздуха отрезвляла. Сбегать было глупостью, подростковой выходкой, но возвращаться не стоило. Ноги сами несли меня в неопределенном направлении до тех пор, пока я не почувствовал, что продрог. Я остановился, чтобы надеть пальто, и огляделся. Старый парк с широкими дубами раскинулся вокруг, едва освещаемый тусклыми фонарями. За голыми кустами клубились тени, и будь я младше, определенно испугался бы опасности, которую они могут скрывать. Выдохнув облачко пара, я дошел до ближайшей скамейки и сел, закидывая ногу на ногу. В это время даже птицы не пели, и тишину разрушал только шелест ветра. В большинстве книжек после этого герои закуривают сигарету, но у меня были дела важнее.  «Нужно сдать билеты и взять новые…» — решил я и полез в карман за телефоном, чтобы открыть приложение авиакомпании. В Каунасе рейсы были нечастыми, но если самолетов не будет, я уеду на поезде. Или автобусе. Как угодно, лишь бы как можно раньше.  — Молодой человек, сигаретки не найдется?  Я резко поднял голову, рассматривая незнакомку. Она точно могла бы быть главным героем романов. Атмосферу прочувствовала. Передо мной стояла женщина не очень трезвого вида в короткой шубе. Слабый свет фонаря превращал её лицо в восковую маску, но выразительный голос оживлял это существо. Почему я не слышал её шагов? Я отрицательно помотал головой, не собираясь отвечать, и продолжил искать рейсы. Но неизвестная не собиралась уходить. Тяжело вздохнув, она села на другой конец скамейки и начала меня рассматривать — её взгляд оценивающе скользил по мне от мысов ботинок до кончика носа.  — Вы чего-то от меня хотите? — Не выдержав, повернул я голову к женщине. Та лишь неопределенно пожала плечами и продолжила меня разглядывать. Через несколько секунд молчания она разомкнула губы:  — Почему ты сидишь тут? Один?  — Прошу прощения, я не настроен на разговор.  Я резко встал, убирая телефон в карман. Авиарейсов на ближайшие дни не было. Женщина хмыкнула, отвернувшись от меня, и незаинтересованно посмотрела на свои ногти.  — Ну нет, так нет. Попутного ветра тебе, дорогой. Ты явно плывешь против течения.  Я нахмурился и поспешил покинуть незнакомку, не заметив, как её слова завладели мной. Я? Плыву против течения? Что она имела в виду? Чему я, по её мнению, сопротивляюсь, и как она поняла это за те пару минут, что находилась рядом?  Я тряхнул головой, выбрасывая ненужные мысли из неё, и вызвал такси до вокзала. Хмурый водитель странно поглядывал на меня, но молчал, что делало ему честь. Я выпрыгнул из салона, как только мы остановились, и чуть ли не бегом ринулся к дверям вокзала. Слава богу, кассы ещё работали. Я подошел к первому окну, на ходу вытаскивая из кармана пальто документы — единственный раз, когда я поблагодарил себя за привычку оставлять их, а не выкладывать в сумки.  — Здравствуйте, когда ближайший поезд до Вильнюса?  — Билетов нет! — Рявкнула на меня женщина с длинным носом и ядовито-розовыми губами. Я моргнул, опешив, и замер, так и не протянув документы.  — Подождите, куда билетов нет? — Переспросил я. Хотелось верить, что это шутка, сейчас найдется какой-нибудь свободный билет на ближайшее утро или вечер, и из столицы я улечу домой. Но кассирша разбила эти надежды вдребезги, едва не брызжа на меня слюной:  — В Вильнюс билетов нет! Если вам без разницы, куда ехать, седьмого числа поезд до Варшавы!  Я тяжело вздохнул, оглядывая гребаный вокзал. Седьмое было лишь в конце недели. Слишком долго. Потерев переносицу, я опустил взгляд на свои документы. Могли ли они отдать служебный билет сотруднику полиции? Это было превышением полномочий, и меня могли уволить, если об этом станет известно, но… Я аккуратно вытащил удостоверение начальника отдела криминальной полиции и раскрыл перед женщиной, мысленно скрестив пальцы:  — Я сотрудник полиции, нахожусь при исполнении. На одном из ближайших поездов до Вильнюса может проехать преступник. Вы продадите мне билет или позволите проехать подозреваемому и не пропустите следователя?  — Мужчина, билетов нет! Будь вы хоть президентом! Би-ле-тов нет! Я сейчас вызову охрану, и тогда мы разберемся, кто и в чем подозревается! — Кассирша опасно приподнялась, оглядывая меня раздраженным взглядом, и я досадливо цокнул, убирая удостоверение и остальные документы в карман. Черт бы с ним.  Торопливо выйдя с вокзала, я застыл у автобусной остановки. И что теперь делать? Куда мне идти? Домой? Слушать ругань родителей, как в детстве? Объясняться перед сестрой, что на меня нашло? Поймать осуждающий взгляд — не дай бог он ещё не ушел — Ритаса? Зачем он появился? Зачем он вновь испортил все планы?