Часть 4

21:03. Цифры на экране айфона резали глаза. Я щёлкнул кнопкой на пульте, и последний слайд презентации исчез с проектора. Откинувшись на спинку кресла, я устало потер глаза. Посидев так пару мгновений, встал, распрямив спину. Позвонки хрустнули в такт тиканью часов — совещание с римским филиалом затянулось из-за расхождений в финансовых моделях. Они без конца тараторили на ломаном английском, а от их постоянной жестикуляции рябило в глазах. Папка с отчётами легла в портфель ровным слоем: квартальные прогнозы, сводки по клиентской аналитике, распечатанные графики с аномальными выбросами данных — со всем этим добром мне предстоит разобраться сегодня перед сном. Всё как всегда. Только рука замерла над столом — между стопками документов валялся стикер, в котором я без труда узнал её острый почерк: «Перепроверить выборку по проекту "Гелиос"». Сунул бумажку в карман, будто крал улику. Лифт снова глючил. Спускаясь по лестнице, я услышал шум из конференц-зала. Приоткрыл дверь, и яркий холодный свет ударил в глаза после блаженной темноты. Марселла сидела на подоконнике в зале для совещаний, склонившись над планшетом: босые ноги поджаты под себя, волнистые волосы заправлены за уши, а из уха торчал проводной наушник. За стеклом дождь рисовал мокрые полосы на неоновых вывесках банков и магазинов, превращая город в размытую инфографику. — Гордеева. — Голос прозвучал резче, чем хотелось. — Офис закрывается в восемь. Она дёрнулась, чуть не уронив планшет. Наушники выдернулись из разъема, и в тишину ворвалась плавная мелодия — фортепиано, переплетённое с виолончелью и скрипкой. Красивый мотив. — Владислав Андреевич. — Она судорожно потянулась к туфлям, спрыгнув с подоконника, но я уже поднял их: бежевые, на устойчивом небольшом каблуке. Незаметные. Безопасные. Каблуки стёрты, как у всех, кто мотается между этажами с папками. — Дописывала отчёт по «Гелиосу». А потом... — Кивнула на окно, где свет фар сливался в жёлтые линии, словно живой график. Шагнул ближе, уловив запах кофе и чернил — её рабочая парфюмерия. Как в тот день, когда она вскрыла подлог в данных поставщика, успев до дедлайна. — Отчет по южному региону готов? — я перевел взгляд на её руки. Пальцы в чернильных пятнах от маркеров, ногти спилены под ноль. Проследив за моим взглядом, она натянула рукава кардигана, спрятав тонкие пальцы. — К утру будет. — Она потянулась за планшетом, но я уже листал экран. Графики с рваными трендами, пометки красным: «Вброс! Проверить источник». — Музыка не мешает считать корреляции? — кивнул на планшет. — Наоборот. — Она провела пальцем по экрану, смахивая вкладку с графиком. — Это саундтрек к сериалу «Черная любовь». Про... — Про то, как статистика спасает сюжет? — Спросил, чтобы скрыть, что заметил её легкую дрожь. — Как эмоции становятся мелодией. — Она усмехнулась и выключила музыку. Тишина внезапно стала слишком громкой, слишком неестественной. Дождь забарабанил сильнее, превращая город за окном в акварель. — Какую книгу читаете сейчас? — мой вопрос разрезал минутную тишину. — Сто лет одиночества, — будничным тоном ответила она, сохраняя последние правки на планшете и убирая его в сумку. — Вы любите Маркеса? — спросил я, запустив руки в карманы, подходя к окну. — Люблю, — просто ответила она, не удивившись тому, что я знаю этого автора, — Он помогает помнить, что хаос можно структурировать. — С помощью магического реализма? — С помощью метафор. — Она посмотрела в окно. — Вы ведь тоже ими пользуетесь. На последней летучке Вы сказали: «Рынок дрожит, как пациент с лихорадкой». Я замер. Она цитировала мои слова. — Уже поздно, я Вас подвезу, идём, — бросаю на ходу, разворачиваясь к выходу. — Спасибо, я на метро, — ее слова всколыхнули память. Месяц назад видел её у метро — стояла под зонтом, ища что-то в телефоне. Тогда сделал вид, что не заметил. — Не хотите ехать со мной, ну что же, — я обернулся, доставая телефон, — Тогда я вызову Вам такси. — Не нужно, благодарю. Я люблю проветрить голову по пути домой, — ответила Марселла. — Там дождь, — я посмотрел на нее, как на ненормальную. — Ничего, он небольшой, — как по заказу, дождь забарабанил сильнее. — Тогда я вызываю его потому, что... — Искал слова, глядя, как дождь смывает с окон сегодняшний день. — Потому что фортепиано и скрипка лучше сочетаются со звуками дождя. Струнные и грохот метро — жуткая вульгарность. Она рассмеялась. Коротко, искренне. Как тогда, когда нашла ошибку в моём расчёте. — Хорошо. — Она надела туфли, приводя в порядок волосы. — Но только если водитель не будет спрашивать про «Гелиос». Теперь засмеялся я, и в груди разлилось теплое чувство. Наш диалог ощущался как дом. Я легко мог представить, как каждый вечер мы приходим домой, споря о работе и смеясь, потом вместе готовим ужин. Вернее, я готовлю, а она сидит на кухонном островке, болтая ногами и увлеченно рассказывая об очередной прочитанной книге. Я слушаю ее мягкий голос, смотрю на ее искрящиеся счастьем глаза, и понимаю что мое счастье целиком и полностью зависит от нее. А после, она засыпает в моих объятиях, и я знаю, что теперь никакие кошмары и демоны ночи ее не потревожат. Потому что сначала им придется столкнуться со мной. Такси приехало через семь минут, вырывая меня из мыслей. Марселла стояла у двери, стараясь смотреть куда угодно, только не на меня, но в моменты, когда я отворачивался, мой затылок пылал от ее взгляда. Изучает. Любезно отказавшись от моего сопровождения, она поспешила в такси. Я был уверен, что она не любит заставлять людей ждать, даже если это водитель такси, который получает за ожидание деньги. Я остался в зале на какое-то время, слушая, как дождь монотонно стучит по стеклу, и наблюдая за ее маленькой фигурой, направляющейся к такси. Завтра велю поставить диван в комнате для совещаний. Пусть сидит на нем, а не на холодном неудобном подоконнике. В кармане что-то прошелестело — её стикер. На обороте, мелко: «Не доверяй выборкам после полуночи». Слабая улыбка появилась на моем лице. Возьму на вооружение. Вечером, вместо привычных подкастов, новостей и просмотра документов я нашел плейлист по этому сериалу, про который она сегодня упомянула. Я лег на кровать, сложив руки под голову, позволяя восточным мотивам унести меня в царство Морфея и мечты о нас. В мир, где мы — это так же естественно, как дыхание.