Глава 2: Каждый хочет править миром

Эвелин отказывалась открывать глаза. Мысли текли медленно, и она чувствовала себя просто отвратительно. Жаловаться было не на что – несомненно, это были последствия её самодельного сорта травы, который она курила прошлой ночью. Она не хотела открывать глаза, но этот чёртов свет не давал покоя. Проведя сухим языком по зубам, она попыталась увлажнить потрескавшиеся губы, но только поморщилась, когда язык прошёлся по нижней губе, будто наждачной бумагой. Подавив стон, Эвелин перевернулась на живот, зарываясь лицом в подушку ещё глубже, лишь бы заблокировать навязчивое сияние. Повернув голову набок, она приоткрыла один глаз, ища источник столь грубого пробуждения. Осмотрев комнату, она увидела, что шторы распахнуты настежь, а солнечные лучи беспрепятственно проникают через стекло, отражаясь от множества солнечных ловушек, свисающих с оконной рамы, и разбрасывая по комнате осколки цвета. Те слегка покачивались на ветру, и Эвелин на мгновение зависла, наблюдая, как преломления света рисуют прозрачные фигуры на стенах. Конечно, она была слишком укурена, чтобы хоть бы подумать о том, чтобы закрыть эти чёртовы шторы. С таким уединением, как у их коттеджа, кому вообще нужна приватность? Окутанный лугами и лесами, их ближайший сосед жил в трёх милях отсюда – идеальное место для кого-то с её способностями, чтобы жить без необходимости скрываться. Почему всё такое яркое? И кто, чёрт возьми, придумал покрасить комнату в самый солнечный жёлтый цвет, который только был в Home Depot? Ах да, её же идея. Как будто Тео вообще задумывалась о цвете стен в спальне – эта девчонка и в картонной коробке бы жила, если бы там был хороший Wi-Fi. – У меня ощущение, будто я посреди грёбаной пустыни, Господи... – прохрипела Эвелин в пустоту. Она метнулась рукой в сторону прикроватной тумбочки в попытке найти телефон, но вместо этого с размаху сбила свою очень крутую, винтажную лавовую лампу. Но так как подобное происходило с пугающей регулярностью, лампа мягко приземлилась на подушку. Тео, уставшая от того, что лампа разбивается минимум три раза в неделю, заранее предусмотрела это и устроила под тумбочкой импровизированную посадочную площадку. Поняв, что поиск телефона оказался безрезультатным, Эвелин раздражённо выдохнула и, опершись на локти, покосилась на часы на комоде напротив кровати. 9:17 утра. Практически середина ночи. Ну и отстойное начало дня. Она пролежала так ещё минуту, медленно разглядывая комнату. Может, выкурить пару косяков, вырубиться ещё на несколько часов и проснуться в более приличное время? В три дня, например. Гораздо лучше. Пытаясь собрать силы и мотивацию хотя бы сползти вниз за своими припасами для скрутки, она подумала, что, наверное, стоит убедиться, что Тео не вляпалась в неприятности. Её взгляд вдруг привлек маленький росток в одном из новеньких горшков. Интерес вспыхнул, и, взмахнув запястьем, Эвелин позволила зеленоватому туману вытечь из ладоней и окутать крошечный росток. Тот ослабел и задрожал прежде чем прорасти, превращаясь в более крепкое, более укоренившееся растение. Но на сегодня всё, что нужно было сделать в ее комнате было покончено. Взгляд снова скользнул к часам. 9:19. Она умудрилась убить целых две минуты. Осталось только пережить весь оставшийся день. С тяжёлым вздохом Эвелин перекатилась на край кровати и, медленно вытягивая затёкшие конечности, кое-как поднялась на ноги. Она ковыляла к зеркалу, стараясь не споткнуться о десятки горшков с растениями, которыми был заставлен каждый свободный угол её крошечной комнаты. Когда Эвелин подняла глаза, чтобы оценить своё отражение, её взгляд скользнул по наряду, который пьяная версия себя вчера признала подходящей пижамой. Приятно удивившись, она подтянула одну из лямок радужного вязаного топа обратно на плечо и слегка повернулась, чтобы полностью рассмотреть ярко-оранжевые хлопковые шорты, которые едва прикрывали её зад. Её волосы цвета зеленой травы, словно в них пыталась свить гнездо какая-то мелкая живность – с веточками и всем остальным, подумала Эвелин, выдёргивая из макушки одинокую прутовидную палочку. Всё ещё можно спасти. Взяв расчёску с широкими зубцами, она медленно начала распутывать колтуны у основания черепа. Постепенно зелёные пряди смирились, ложась мягкими волнами вокруг её лица, на котором всё ещё оставались следы вчерашнего макияжа. С помощью влажной салфетки Эвелин стерла остатки помады и подводки, оставшись со свежим, готовым к новому дню лицом. Задумчиво сунув расчёску в задний карман шорт, она вспомнила, что вскоре ей придётся снова её достать – чтобы укротить непослушную гриву Тео. Интересно, ложилась ли Тео спать вообще? Она тихонько прошлепала по своей комнате и выскользнула в коридор, дверь в комнату напротив была широко открыта, и, конечно же, комната Тео, которая почему-то была даже меньше, чем комната Эвелин, была нетронута. Кровать была все еще заправлена ​​после безумной уборки, которую Эвелин провела накануне – Тео в ней не спала. Эвелин покачала головой, закатила глаза и, усмехнувшись, бодро поскакала вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньку. Она проскользила по прохладной плитке, чуть не врезавшись в устаревший кухонный гарнитур, и быстро оглядела помещение. На столешницах царил полный хаос. Раз, два... нет, восемь чашек с чаем в разной степени наполненности стояли на всех доступных поверхностях. А на плите слабо трепетал оставленный без присмотра огонь. С досадным вздохом Эвелин бросилась к плите и выключила газ. Когда-нибудь Тео точно спалит весь этот чёртов коттедж, в этом она была уверена. Судя по всему, та планировала приготовить им сытный завтрак: в миске стояли взбитые яйца, готовые для омлета, а на столе лежал кусок нераспакованного сырого бекона. Эвелин фыркнула – Тео уже приняла за неё решение: она пока не собирается возвращаться в постель. Эвелин медленно собирая разбросанные кружки и оставленные продукты, она сгребла всё в раковину, прекрасно зная, что если оставить уборку на Тео, этот беспорядок пролежит здесь ещё дня три. Пока она мыла посуду, её мысли начали блуждать по планам на день. Тео уже позвонила в магазин в местной деревне и оформила заказ на неделю – Эвелин оставалось только забрать его. Разумеется, без указания точного времени. Всё зависело от того, когда ей самой вздумается выбраться из кровати. Утром или ближе к полудню. Глухой стон сорвался с её губ, когда она вспомнила про предстоящий сбор урожая, а затем ещё и выкладку объявления на продажу. Но с этим можно подождать. Сейчас в голове крутилась только одна мысль – найти Тео и убедиться, что она хоть что-то поела. А заодно попробовать уговорить её поспать, пока та не свалилась от изнеможения. Вытерев руки ближайшим полотенцем, Эвелин потянулась к верхней полке шкафа, на ощупь вытаскивая небольшую жестяную коробку. В сонном состоянии она чуть не уронила её себе на голову. Из одного из своих многочисленных тайников по всему дому она извлекла косяк, наклонилась и зажгла его прямо от плиты. Плечи протестующе заныли, когда она выпрямилась и сделала длинную, расслабляющую затяжку. Потянувшись, Эвелин двинулась в сторону тесной гостиной, плавно переходящей в рабочий кабинет. Она аккуратно лавировала между хаосом, оставленным после бурной ночи её сожительницей. Молча остановившись в центре заваленного бумагами кабинета, Эвелин рассеянно уставилась на небольшую коллекцию фотографий, с трудом умещавшуюся на одной из многочисленных книжных полок. Теперь у неё остались только они. Изображения на маленьких клочках бумаги – хрупкие и непрочные. После потери обоих родителей Тео старательно собирала любые их снимки, какие только могла найти. Их было немного, но даже такая небольшая коллекция значила что-то. Эвелин отвернулась, а сквозь набежавшие слёзы разглядела пылинки, танцующие в солнечном луче, пересекающем комнату. Она замедлила дыхание и тыльной стороной ладони стерла слезу, скатившуюся по щеке. Вот почему она избегала этой комнаты. Она чувствовала, как взгляды с фотографий буравят дыру в её затылке. Нужно уйти. Нужно найти Тео. Дом был тих и неподвижен, не было ни единого признака того, что Тео вообще ещё существует на этой планете. Будто она просто исчезла посреди готовки, но Эвелин знала лучше. Подвал. Перед тем как спускаться в эту тёмную бездну – логово Тео, – Эвелин решила, что ей просто необходима порция кофеина. Направившись к холодильнику, она споткнулась о оставленные Тео кроссовки, но всё же добралась до своей цели и вытащила оттуда всё необходимое для пробуждающего напитка. Как бы часто они ни спорили и ни цеплялись друг к другу, в одном Эвелин могла быть уверена – в предсказуемости Тео. Она была её полной противоположностью. Эвелин жила, следуя за течением, легко и беззаботно, позволяя судьбе вести её туда, куда нужно. А Тео без распорядка и стабильности просто не могла функционировать. Эвелин знала, какой чай пьёт Тео и какой именно бренд пакетиков ей нужен – доставляемый прямиком из старой доброй Англии. Однажды Эвелин попыталась заменить его обычным американским из местного магазина, и Тео чуть не зависла, как сбойный андроид. Эвелин тогда пошутила, что её нужно перезагрузить. Тео лишь злобно зыркнула в ответ, не находя в этом ничего смешного. Эвелин сделала глубокий вдох и щелкнула по кнопке, чтобы перемолоть колумбийские зерна и наполнить чайник, - она знала, что Тео понадобится добавка. Размышляя, как сильно её подруга замкнулась в себе за те девять лет, что они жили в этом доме, Эвелин машинально подготавливала напиток. Тео всегда была болезненно застенчивой. Друзей, кроме Эвелин, у неё не было. Она избегала внешнего мира, покидая родительский дом только ради школы и однажды – чтобы съездить в летний космический лагерь. Эвелин же, напротив, жила солнцем и чувствовала себя прекрасно, находясь на свежем воздухе. Тео шутила, что та наполовину дерево, но для Эвелин это значило куда больше. Ей нужно было ощущать солнечное тепло, ветер, ласкающий кожу и оставляющий после себя покрытые мурашками следы. Она легко находила общий язык с людьми, и её еженедельный поход за продуктами был единственной возможностью пообщаться с кем-то, кроме тролля, что прятался в подземелье внизу. Когда лёд с глухим звоном осел на дне стеклянной банки Мейсона, Эвелин добавила молоко, три порции карамельного сиропа и тройную порцию эспрессо. Она завершила напиток вихрем взбитых сливок и вытащила металлическую соломинку из ящика для столовых приборов. Отступив назад, она с удовлетворением оглядела свое творение. Идеально. Затушив окурок в ближайшей пепельнице, Эвелин схватила напитки и направилась к двери под лестницей. Открыв её бедром, а свет включив локтем, она, как и ожидала, не увидела ровным счётом ничего. Одинокая висящая лампочка едва освещала дверной проем, не говоря уже о скоплении черноты, заполонившей основание лестницы. Мускусный запах сырости заполнил ее ноздри, заставив Эвелин сморщиться от отвращения. Стряхнув мурашки, покрывавшие ее тело, словно плющ, Эвелин расправила плечи, глубоко вздохнула и погрузилась в темноту. Она поежилась, надеясь, что на лестнице не спрятано никаких металлических предметов. Затхлый воздух окружал Эвелин, пока она спускалась глубже в подвал, запах плесени усиливался с каждым ее шагом. Задыхаясь от едкого воздуха, она прищурилась, чтобы вглядеться в темноту, и неуклюже побрела сквозь груды картонных коробоки разрозненную кучу металлолома к дальнему левому углу унылой комнаты. В тени угла стояла дверь, которая, если присмотреться, выглядела совершенно неуместной. Она выглядела здесь чужеродно – гладкий белый металл с герметичным уплотнением с другой стороны и без единой ручки. На фоне серых бетонных стен подвала эта дверь светилась, как нечто инородное. Поставив напитки на полку рядом с дверью, скрытой от лестницы, Эвелин постучала. Громкий звук разнёсся эхом по комнате. Тут же справа от двери отщелкнулась панель, и Эвелин закатила глаза, глядя в скрытую камеру, которая следила за ней с той самой секунды, как она вошла в подвал. – Серьёзно, Те? Мне обязательно проходить это каждый раз? Прекрати уже прятаться и открой! – воскликнула она, зная, что Тео слышит её прекрасно, даже если говорить шёпотом. Тишина. Никакой реакции. Фыркнув, Эвелин подошла ближе и прижала палец к сканеру отпечатков. Не отводя глаз от камеры, она продолжала сверлить её сердитым взглядом – будто это она специально устраивает все эти преграды. Зелёный сигнал. С тихим шипением дверь раздвинулась, выпуская струю сжатого воздуха. Эвелин закатила глаза, взяла напитки и шагнула внутрь.