Часть 3 - "Ключ"

      Средний уровень Зауна встретил их тяжёлым гулом механизмов и едким запахом ржавчины, пропитавшим воздух. Узкие улочки, заваленные обломками старых труб и кучами металлолома, тянулись вдоль обветшалых стен, где тусклый свет газовых ламп дрожал в клубах пара. Виктор шагал медленно, опираясь на трость, каждый удар которой о камень отдавался острой болью в колене. Его дыхание, хриплое и прерывистое, смешивалось с влажным воздухом, а кашель, рвущийся из груди, он подавлял с усилием, стиснув зубы.              Джинкс, напротив, казалась частью этого беспорядка — живой, подвижной, как искра в темноте. Она скакала впереди, то перепрыгивая через груды хлама, то балансируя на краю покосившейся трубы, словно это была её личная площадка для игр. Её синие косы подпрыгивали в такт движениям, а ботинки звонко стучали по металлу. Она двигалась с лёгкостью, которой Виктору не хватало всю жизнь, и эта свобода, эта энергия резала глаз, как нож. Он смотрел на неё, отмечая каждую деталь: как она ловко увернулась от шипящего выброса пара из трубы, как одним прыжком перемахнула через трещину в мостовой. Её тело было инструментом, подчинённым её воле, в то время как его собственное — ржавой машиной, скрипящей и ломающейся на каждом шагу.       — Ну что, хромоножка, не отстал ещё? — крикнула Джинкс, обернувшись с широкой ухмылкой. Она остановилась на миг, уперев руки в бёдра, и её глаза блеснули насмешкой. — С твоей скоростью мы до нижних ям только к следующему году доползём!       Виктор стиснул трость сильнее, пальцы задрожали от напряжения. На контрасте в его памяти всплыл полный жалости голос Джейса: 'Ты не выходишь из лаборатории... Люди беспокоятся' Джейс смотрел на него с теплотой, и в этой теплоте всегда сквозило сочувствие — тихое, удушающее, как будто Виктор был хрупким экспонатом, который нужно оберегать. Джинкс же не оберегала. Она смеялась, поддразнивала, и в её насмешках не было ни капли жалости — только вызов, грубый и прямолинейный. Это было... что-то новое.       — Я справлюсь, — хрипло бросил он, стараясь держать голос ровным. Шаг, ещё шаг — боль вспыхнула в суставах, но он не остановился. — Просто веди.       — Ой, какие мы гордые! — Джинкс хихикнула, подскочив к нему ближе и наклонив голову, чтобы заглянуть в лицо. — В Пилтовере, небось, все такие — с тросточкой, важные, прям как на параде? А сюда зачем припёрся, а? Там что, кончились умные головы?       Виктор поднял взгляд, встретив её любопытные, чуть прищуренные глаза. Она крутилась вокруг него, не останавливаясь ни на секунду — то отскакивала назад, то снова приближалась, словно проверяя, сколько он выдержит. Её подвижность раздражала, но в то же время завораживала. Там, где он спотыкался, она танцевала. Там, где он задыхался, она смеялась. И всё же в этом хаосе было что-то большее — он заметил, как её взгляд скользнул по теням в переулке, как она небрежно кивнула какому-то торговцу с лотком. Она не просто болтала и прыгала. Она знала этот мир, как свои пять пальцев, и держала его под контролем.       — Я уже говорил. Мне нужен... специалист, — наконец выдавил он, уклончиво, но достаточно, чтобы она не отстала. Кашель вырвался наружу, и он прикрыл рот рукой, чувствуя, как грудь сжимается от влажного воздуха.       — Специалист? — Джинкс замерла, её брови взлетели вверх, а потом она расхохоталась, хлопнув себя по колену. — Ой, хромоножка, это что, тот самый "кое-кто", о котором ты говорил? А я-то думала, ты за каким-нибудь старым должником ползёшь! Что, в Пилтовере спецов не нашёл? Или они там все слишком заняты, полируют свои блестящие башмаки?       — Наверху слишком много правил, — ответил он тихо, и в его голосе мелькнула тень горечи. — А мне нужны знания, не скованные рамками.       Она замолчала на миг, разглядывая его с новым интересом. Потом ухмыльнулась: — Ого, тайны! Люблю тайны. Ладно, гений, шевелись, а то я устала ждать, пока ты доковыляешь.       Виктор выдохнул, подавляя раздражение. Её насмешки цепляли, но в них не было той удушающей заботы, к которой он привык от Джейса. Джинкс не видела в нём больного, слабого — только странного чужака, который зачем-то ползёт в ямы Зауна.       — Ты всегда такая... шумная? — спросил он, когда она в очередной раз подпрыгнула, приземлившись на покосившийся ящик с громким лязгом.       — А ты всегда такой кислый? — парировала она, обернувшись с ухмылкой.       Он фыркнул — звук вышел больше похожим на кашель, чем на смех, но в уголке его губ мелькнула тень улыбки. Она тут же это заметила и ткнула в него пальцем: — Ого, да ты умеешь улыбаться!       Виктор покачал головой, но шагнул за ней, чувствуя, как её энергия, её хаос медленно пробивают трещину в его привычной сдержанности. Она была как Заун — громкая, непредсказуемая, живая. И, возможно, именно поэтому он не отгонял её прочь.       Джинкс развернулась, снова бросившись вперёд, её косы мелькнули в воздухе, а ботинки звонко стукнули по металлу.       — Меня Виктор зовут... — Кашлянув пробормотал себе под нос учёный.       Она резко затормозила, чуть не споткнувшись, и обернулась с прищуром. — Чего-чего, хромоножка? Виктор? Ой, ну теперь ты точно важный! — хихикнула она, подскочив ближе. — Ладно, Вик-тор, держись за мной, а то потеряешься, важная шишка!       Джинкс внезапно остановилась и повернулась к Виктору, указывая на узкий проход между двумя полуразрушенными зданиями. — Эй, Вик, — сказала она, слегка наклонив голову, — тут есть один путь. Быстрее будет, только... — она сделала паузу, подбрасывая в руке маленькую гранату, — тут иногда бывает жарко. Ну, знаешь, в прямом смысле.       Время ускользало, боль не оставляла выбора. — Веди, — хрипло бросил он хмуро зыркнув на Джинкс.       — Ой, какие мы страшные! — Джинкс хихикнула. — Не впервой, хромоножка. Шагай за мной, не теряйся!       Они двинулись через тёмные переулки, где дым промышленных отходов мешался с вонью химикатов. Джинкс скакала впереди, ловко обходя лужи поблескивающей жидкости и треснувшие плиты. Виктор ковылял следом, в очередной раз отметив её сноровку.       Вдруг она прижалась к стене, шикнув: — Гости! — Из теней вынырнули четверо — ржавые ножи, кривые ухмылки. Рослый мужчина с шрамированным лицом, по-видимому главарь, рыкнул, — Забываешься, Джинкс! — А затем уже спокойнее продолжил. — Силко на этих землях не властен, крыши у тебя здесь нет.       Джинкс оскалилась, сжимая гранату — грубую, самодельную, с неровно спаянным корпусом. — Держись крепче, хромоножка, ща будет шумно! — крикнула она, метнув её к ржавой трубе над врагами. Грянул взрыв, резкий и хриплый, труба с визгом лопнула, выпуская облако шипящего пара, подсвеченного едким зелёным свечением. Первый бандит взвыл, хватаясь за обожжённое лицо, и рухнул на мокрые камни, его вопль утонул в гуле. Остальные, кашляя, шагнули сквозь дым, их тени ломались в тусклом мерцании газовых ламп.       Виктор прижался к стене, чувствуя, как холодный металл впивается в спину. Его дыхание сбилось, грудь сжалась от едкого пара, и он закашлялся, прикрывая рот рукавом. Перед глазами клубился зеленоватый дым, сквозь который проступали тени бандитов — трое оставшихся, злых и насторожённых, шагали вперёд.       — Ну что, весело? — крикнула она, выныривая из-за угла с дикой ухмылкой. Она присела, уклоняясь от брошенного клинка, и выхватила свой пистолет — яркий, потёртый, с кричащими пятнами краски. Щелчок спускового крючка разорвал воздух, и вылетел шипящий трассирующий заряд — алый, с трескучей искрой, её собственная смесь из химикатов и пороха. Он врезался в плечо второго бандита, вспыхнув при ударе, и тот отшатнулся с проклятием, роняя нож. Кровь смешалась с ожогом, но он всё ещё стоял, шипя от боли.       Виктор наблюдал, стиснув зубы. Ловкость и безумная, казалось бы нескончаемая, энергия Джинкс — всё, чего не хватало ему самому, — сейчас были его единственным щитом. Он не мог драться, не мог бежать, но разум работал чётко, выхватывая детали из хаоса. Главарь, шрамированный верзила, шагнул вперёд, перекрывая Джинкс путь, его нож блеснул в тусклом свете. Третий бандит тем временем обходил с фланга, подкрадываясь к Джинкс сзади.       — Сзади! — хрипло выкрикнул Виктор, голос надломился от кашля, но она услышала. Джинкс крутнулась, её косы хлестнули по воздуху, и выстрелила ещё раз — новый заряд, на этот раз синий, ударил третьего в бедро. Тот рухнул с воплем, хватаясь за ногу, где кожа дымилась от ожога, но в тот же миг главарь рванулся к ней, занося нож. Она увернулась, но лезвие чиркнуло по её плечу, оставив неглубокий порез — кровь проступила на коже, Джинкс поморщилась, шипя сквозь зубы.       — Сволочь! — прорычала она, отступая назад, в тот же момент метнув самодельную гранату прямо под ноги главаря. Раздался очередной взрыв, земля содрогнулась, и лидер шайки рухнул, засыпанный обломками. Дым сгустился, но сквозь него Виктор увидел, как Джинкс пошатнулась — третий бандит, из последних сил, бросил в неё зазубренный осколок трубы. Тот врезался ей в бок, оставив ссадину и неглубокую, но неприятную рану. Джинкс выругалась, прижимая руку к рёбрам.       Наступила тишина, нарушаемая лишь слабым треском оседающих обломков и стонов израненных людей. Первый бандит лежал неподвижно у стены, его лицо, покрытое ожогами, скрывал дым — мёртвый или без сознания, но уже не угроза. Главарь остался под грудой ржавого хлама, не подавая признаков жизни. Осознав, что сражение обернулось не в их пользу, а главарь убит, выжившие бросились прочь, скрываясь во тьме узких переулков.              Джинкс выпрямилась, отряхивая руки, и повернулась к Виктору, тяжело дыша. Её лицо блестело от пота, кровь тонкой струйкой стекала из пореза на плече, а на оголённом боку проступила темная ссадина, но глаза девчонки всё ещё горели тем же безумным весельем. — Ну что, калека, живой? — Она шагнула ближе, рукой потирая раненный бок. — Я ж говорила — будет жарко!       Виктор выдохнул, опираясь на трость сильнее, чем хотел бы. Колено ныло, но он кивнул, смахивая пот с лица. — Живой, — хрипло ответил он. — Но ты ранена.       Джинкс фыркнула, бросив взгляд на плечо, где кровь уже начала подсыхать. — Пф, это? Царапины, хромоножка! — она поморщилась, потирая ссадину на боку, но тут же ухмыльнулась. — А насчёт бандитов не парься — мелкие сошки. Работают на какого-то местного химбарона, но, судя по тому, что из оружия у них только ржавые ножи, то либо барон мелкий, либо это просто расходники — а скорее всего, и то и другое.       — Здесь это привычное дело? — Виктор угрюмо посмотрел на груду обломков, под которой было похоронено тело главаря бандитов. — Я уже успел отвыкнуть. — Добавил он, понизив голос.       Джинкс прищурилась, её ухмылка на миг замерла, а взгляд стал острым, как лезвие. — Отвыкнуть? — переспросила она, наклоняя голову набок. — Ты мне что-то недоговариваешь?       Виктор сильнее стиснул трость. Он не хотел говорить больше, чем нужно. Но запах ржавчины и крови, крики в переулках — всё это всколыхнуло память о том, что он оставил позади, когда Пилтовер забрал его из нижнего города. Он кашлянул, скрывая неловкость, и отвёл взгляд.       Джинкс хмыкнула, скрестив руки на груди, отчего ссадина на боку слегка натянулась, но она даже не поморщилась. — Да я уж догадалась, что ты свой. — Она шагнула ближе, ткнув его пальцем в грудь. — Выглядишь ты так, будто сам только вчера с нижних уровней выполз. Да и не испугался совсем ни меня, ни громил этих. — Джинкс презрительно кивнула в сторону груды металла и камней.       — Давно поняла? — Виктор глянул на неё из-подлобья уставшими глазами. — Что ж молчала тогда?       — Не знаю. — Джинкс пожала плечами. — Ждала, когда сам расскажешь.       Виктор кашлянул, голос стал тише, — Я родился в Зауне. В тот год почти все уровни тонули в ядовитом дыму. Вот и сказалось это на мне. Проклятая удача. — Он стукнул тростью о камень, звук глухо отозвался. — А вернулся я сюда, чтобы отыскать старого наставника. Учёного, которого местные прозвали Синджед. Или это он сам такое прозвище выбрал — кто его знает.       Джинкс шагнула ближе к Виктору, её ботинки скрипнули по мокрой мостовой. Она чуть наклонила голову, синие косы качнулись, а глаза, обычно полные насмешки, прищурились с внезапным интересом. Она молчала, но её поза — чуть сгорбленные плечи, скрещённые руки — выдавала, что она действительно слушает. Кровь на её плече подсыхала, ссадина на боку темнела, но она стояла неподвижно, будто поймала что-то в его словах.       — Синджед? — переспросила она, хмурясь. — Не слыхала про такого. Хотя... — Джинкс потёрла подбородок, взгляд ушёл в сторону, к теням переулка. — Силко, ну, мой... приёмный папаша, как-то болтал про какого-то учёного. Типа, чокнутый химик, что варит всякое дерьмо в ямах. Это он, что ли?       Виктор кивнул. Кашель снова вырвался из груди, но он подавил его. — Это ещё мягко сказано, но он, к сожалению, не чокнутый. — Виктор замялся, — Он обучал меня... какое-то время. Но его взглядов я не разделял никогда, оттого и сбежал. Тогда я думал, что доктор заблуждается — никогда не хотел быть похожим на него. Но теперь... уже не уверен, может в его словах было больше смысла.              — Смысл, говоришь? — Она фыркнула, но без привычной насмешки. — Силко тоже любил про смыслы трепаться. Мол, ломай, пока не сломали, бери своё, пока не отняли и всё такое. Я думала, он просто псих, но... — Она замялась, ткнув пальцем куда-то в воздух, — выжила-то я благодаря этому. Может, твой Синджед не такой уж и дурак, раз ты до сих пор о нём вспоминаешь.       Виктор кашлянул, взгляд упал на трость. — Наука Синджеда губила других. Я покинул его, чтобы строить, а не разрушать.       Джинкс хмыкнула, отступив на полшага, но глаза её не отрывались от него. — Знаешь, хромоножка, ты мне нравишься. Не ноешь, хотя весь скрипящий, как эти трубы. Я таких цепляю — упёртых, битых, но живых. Силко бы тебя тоже... — Она осеклась, ухмыльнувшись криво. — Да не важно. Чего ты там у доктора своего хочешь взять?       — Ты просила показать тебе то, что у меня в рюкзаке, так? — Виктор достал потёртый чертёж механической конечности, дополнительной руки. - Вот оно, не моё спасение, но шаг к нему. Если мне удастся обсудить одну важную деталь с Доктором... Точнее, если он сможет дать мне нужный совет, то, быть может, я смогу соорудить это.       Джинкс присвистнула, склонившись над чертежом. — И что, просто железка? Прицепишь её к себе и вдруг бегать да прыгать сможешь? Если это механизм, подсунь туда батарейку какую-нибудь, и готово!       Виктор покачал головой, но продолжил, его голос стал твёрже, — Не всё так просто. Этой штуке нужен постоянный источник энергии. Там, в Пилтовере, мы изучаем работу магических хекс-кристаллов. Они обладают огромным потенциалом, а энергия, которую они вырабатывают практически безгранична. Но они очень нестабильны и взрывоопасны. Эта механическая конечность может стать удобным инструментом для работы с кристаллами... и шагом к чему-то большему.       Джинкс замерла, ухмылка сползла с лица. Остекленевший взгляд застыл на чертеже. Перед ней мелькнула картинка — маленькая Паудер, с тонкими пальцами, сжимающая сияющий голубой кристалл, украденный из мастерской в Пилтовере. Она помнила, как он гудел в руках, как искры плясали по его граням. Её самодельная обезьянка-бомба — такая простая, но в конструкции которой она использовала эти камни, — лежала рядом, готовая к шалости. А потом — оглушительный взрыв, разорвавший воздух. Стены задрожали, синее пламя поглотило всё вокруг, и важные голоса оборвались в дыму. Её пальцы дрогнули, ссадина на боку заныла, будто старая рана открылась заново. Она моргнула, мысленно возвращаясь в злачный переулок.       — Взрывоопасные камушки? — голос её дрогнул, но она тут же оскалилась. — Будь с ними осторожнее, хромоножка.       Виктор заметил тень в её глазах, кашлянул, но не отступил, — У меня есть идеи по использованию этих кристаллов, хотя не все из них будут одобрены советом Пилтовера. Не так давно мой партнёр по исследованиям, Джейс Талис, если ты о таком слышала, подкинул одну мысль. Но устройство, которое он предложил, меня не устраивает. Оно должно работать в теории, но... — Он замялся, глядя на чертежи. — У меня нет времени, чтобы это выяснять. К тому же, по чертежам, из-за внешнего щита оно получается больше, чем я хотел бы. Кристалл, ограниченный корпусом, хоть и становится стабильнее, но теряет в потенциале.       Джинкс ухмыльнулась, её глаза сверкнули. — Ого, ты и правда чокнутый! Но это... круто. — Она ткнула пальцем в чертёж. — Правда, я так и не поняла, каким образом эта штуковина тебе поможет? И для чего тебе Синджед? Да и с кристаллами тема мутная...       — Это всего лишь прототип, — Виктор тяжело выдохнул. — Не хочу говорить больше, потому что и сам пока не уверен, что это хорошее решение. А насчёт моего бывшего наставника... — Молодой учёный ненадолго задумался, бросив усталый взгляд куда-то в глубину тёмных улочек. — Я и сам не знаю, если честно. Может быть, я хочу, чтобы его слова пошатнули мои убеждения, и я всё же решился на развитие своей идеи. Дело ведь даже не в этой штуке, — Виктор кивнул на чертёж. — А в том, что будет после того, как я её соберу.       Джинкс склонила голову, её косы качнулись, а ухмылка стала шире, но в ней мелькнула тень любопытства. — После, значит? — Она шагнула ближе, ткнув его пальцем в грудь. — Ты прям как я — делаешь, а потом думаешь, что с этим делать. — Она хмыкнула, отводя взгляд к теням. — Мне нравится, что ты не сдаёшься, хромоножка. Даже если сам не знаешь, куда ползёшь.       Виктор кашлянул, подавляя очередной приступ, и встретил её взгляд. — В Пилтовере я строил для других. Теперь же... хочу построить что-то и для себя. Синджед — ключ. Его наука пугает, но работает.       — Пугает, говоришь? — Джинкс фыркнула, но в её голосе мелькнула нотка чего-то личного. — Я тоже боялась... раньше. Пока не поняла, что страх — это просто шум. Как гул машин или шипение пара. Со временем привыкаешь и перестаёшь бояться. — Она замолчала, глядя на него внимательно, потом хлопнула в ладоши. — Ладно, гений, раз тебе нужен твой доктор, шевелись! Хочу глянуть, что ты там после соберёшь.       Виктор кивнул, сжимая чертёж. — Тогда идём. Чем быстрее найдём его, тем быстрее узнаем.              Джинкс вскочила, её ботинки звякнули о металл, она рванула вперёд. У входа в нижние ямы воздух стал густым, ядовитым, гул труб давил на уши. Виктор двинулся следом за девушкой, трость стучала в такт её шагам, тень сомкнулась над ними, скрывая путь впереди.