Часть 4 - "В далеке мерцают звёзды"

      Виктор и Джинкс стояли у края грузового лифта — массивного, потрёпанного, с покосившимися перилами и кучами ржавого хлама по углам. Цепи, покрытые коркой грязи, натянулись с тяжёлым лязгом, и платформа дрогнула, начиная спуск в сточные ямы. Тьма сомкнулась вокруг, поглощая тусклый свет газовых ламп среднего уровня, и лишь редкие химические фонари, подвешенные на стенах шахты, отбрасывали слабые, зеленоватые отблески, дрожащие в густом воздухе. Воздух здесь был тяжёлым, ядовитым — смесь химикатов, серы и гниения оседала в горле, словно липкая пыль. Гул механизмов сменился низким, зловещим гудением, доносящимся из глубин, будто сам город ворчал где-то внизу.       Виктор стоял, вцепившись в перила, пальцы побелели от напряжения. Каждый вдох был пыткой — грудь сжималась, лёгкие горели от токсичного воздуха, а кашель рвался наружу, грубый и надрывный. Пульсирующая боль растекалась по телу с каждым рывком лифта, и он сильнее опёрся на трость, чувствуя, как ноги дрожат, грозя подкоситься. Он прикрыл рот рукавом, пытаясь отфильтровать яд, но это не помогало — глаза слезились, горло обожгло, и он согнулся, подавляя очередной приступ. Заун добивал его, напоминая, что он чужак, несмотря на своё происхождение.       Джинкс, напротив, держалась уверенно, несмотря на этот смрад. Она стояла у края платформы, балансируя на одной ноге, её синие косы слегка колыхались в потоках воздуха, поднятых движением лифта. Дыхание её было ровным, хоть и чуть глубже обычного. Её ботинки звякнули о металл, когда она подпрыгнула, осматриваясь по-сторонам. Её пылкость резала глаз даже в этой тьме — яркая искра в почти непроглядном мраке.       — Эй, хромоножка, ты там живой ещё? — крикнула она, обернувшись с широкой ухмылкой. Голос эхом отскочил от стен шахты, перекрывая шипение цепей. — Ты ж так до низу не доберёшься!       Виктор сжал зубы, пытаясь выпрямиться, но лифт качнулся, и он сильнее вцепился в перила, покрытые липкой смесью ржавчины и масла. Кашель вырвался наружу, хриплый и болезненный, сотрясая его тело, и он бросил взгляд на Джинкс. Её силуэт едва проступал в тусклом свете фонаря, но её свобода, её лёгкость раздражали, подчёркивая его собственную хрупкость. Она была частью Зауна, его живым воплощением, а он — чужаком, которого этот город отвергал с каждым вдохом.       — Я... справлюсь, — выдавил он, голос хрипел, словно несмазанные шестерни, почти теряясь в гуле лифта. Он шагнул вперёд, но колено подогнулось, и сумка с чертежом соскользнула с плеча. Он подхватил её дрожащей рукой, но очередной приступ кашля согнул его пополам, заставив прижаться к перилам.       Джинкс прищурилась, её ухмылка дрогнула. Она наклонила голову, разглядывая его, как повреждённый механизм. Потом фыркнула, но в её тоне мелькнула смесь раздражения и странного интереса.       — Ну ты и упрямый, — сказала она, подскакивая к нему ближе. — Но дышать-то надо, гений, а то сдохнешь раньше, чем твой доктор тебя увидит.       Она сняла с пояса небольшую респираторную маску — грубую, самодельную, с криво приваренным фильтром и потёртыми кожаными ремнями. На боку виднелись яркие пятна краски, как на её оружии, и несколько глубоких царапин, будто она пережила не один взрыв. Джинкс повертела её в руках, словно прикидывая, стоит ли, а потом небрежно сунула ему.       — На, держи, — бросила она, бросила она, сунув маску ему в руки. — И не смотри на меня, я к этому воздуху более привычна, чем ты, неженка. Додумался же ты лезть в Заун и никакой защиты не взять - ни оружия, ни респиратора, даже охрану не подумал нанять. Вроде учёный, а дурак дураком.       Виктор посмотрел на маску в её руке — компактную, закрывающую только нижнюю часть лица, как те, что он видел в детстве у заунских рабочих. Очередной вдох обжёг лёгкие, и кашель вырвался наружу, заглушая любые возражения. Он взял респиратор, пальцы дрогнули, когда он поднёс его к лицу. Ремни затянулись с тихим скрипом, фильтр зашипел, втягивая воздух, и впервые за спуск он вдохнул без боли. Воздух всё ещё отдавал металлом и химией, но уже не раздирал горло. Он выдохнул, чувствуя, как грудь немного расправилась, и посмотрел на Джинкс — её глаза блестели в тусклом свете, насмешливые и внимательные.       Её слова о его неподготовленности были правдой — он действительно пришёл в Заун, полагаясь только на разум упрямство и удачу, и это чуть не стоило ему жизни. Джинкс же держалась на закалке и опыте, и её голос стал чуть хриплым, когда она заговорила снова, — Смастерила её, когда мелкой была, думала, прикольно смотрится, — ухмыльнулась она, пожав плечами и слегка откашлявшись. — Обычно в эти ямы не суюсь — тут ловить нечего, потому и маска эта редко пригождается. Дышать тяжеловато, конечно, но терпимо. А ты, того и гляди, прямо на глазах помрёшь. Не хотелось бы тащить твой труп обратно.       Виктор кивнул, придерживая респиратор у лица. Он убрал руку, проверяя, держится ли он сам, и отметил, как удобно фильтр прилегает к подбородку — грубо, но эффективно. Глаза оставались открытыми, и он видел, как Джинкс потёрла нос, скрывая лёгкий дискомфорт от воздуха. Она была человеком, привыкшим к Зауну, но сточные ямы всё равно давили на неё — просто не так сильно, как на него.       — Спасибо, — сказал он тихо, но твёрдо, без тени смущения. - Я верну её, когда мы здесь закончим.       Джинкс фыркнула, склонив голову набок, и её ухмылка стала шире. — Да оставь себе, хромоножка, — бросила она небрежно, махнув рукой. — Я потом ещё одну смастерю, мне не впервой. Эта тебе нужнее, раз ты такой дохлый.       Лифт дрогнул сильнее, цепи загудели с низким скрежетом, и платформа наконец остановилась с глухим ударом, осев на дно шахты. Тьма сточных ям сомкнулась вокруг, пронизанная лишь редкими отблесками химических фонарей. Джинкс, уже восстановившись от недавних ран весело спрыгнула с платформы. Виктор последовал за ней, трость стукнула о край лифта, а затем вонзилась в мягкий, пропитанный токсинами грунт. Маска на лице тихо шипела, фильтруя воздух.       Джинкс обернулась, её силуэт выделялся на фоне тёмных очертаний труб и луж жижи, — Добро пожаловать в ямы, гений, — сказала она, широко ухмыляясь. — Пошли, немного осталось. Силко как-то болтал про какого-то чокнутого химика в этих краях, так что он где-то тут, наверное.       Виктор кашлянул — больше по привычке, чем от нужды, — и шагнул за ней, чувствуя, как маска Джинкс даёт ему шанс выжить в этом ядовитом лабиринте.       Сточные ямы встретили их гнетущей тишиной, нарушаемой лишь редким шипением пара, вырывающегося из лопнувших труб, да далёким эхом капель, падающих в лужи едкой жижи. Свет химических фонарей остался позади, у лифта, и теперь мрак казался живым, обволакивая каждый шаг. Воздух стал ещё гуще, пропитанный сладковатым запахом гниения и резким привкусом металла, который даже маска Виктора не могла полностью отфильтровать. Джинкс шагала впереди, её ботинки хрустели по щебню и ржавым обломкам, а синие косы мелькали в тусклом отблеске редких искрящихся проводов. Она двигалась легко, но её дыхание оставалось чуть глубже обычного — местный смрад давил даже на неё.       Виктор следовал за ней, каждый шаг отдавался болью в колене, а трость продавливала мягкий грунт. Респиратор тихо шипел, позволяя ему дышать, но на языке всё равно ощущался неприятный привкус железа. Виктор знал, что Синджед где-то здесь.       — Ну и дыра, — пробормотала Джинкс, пнув ржавую банку, которая с лязгом улетела в темноту. Она остановилась, прищурившись, и огляделась, словно пытаясь вспомнить что-то. — Какое чудесное местечко выбрал себе этот твой докторишка, подстать ему. — Она фыркнула, потирая нос.       Воздух наполнил странный запах — сладковатый, с ноткой чего-то едкого, что пробивалось даже через фильтр маски. Виктор шагнул ближе, трость утонула в луже какой-то жижи, и он поморщился, вытаскивая её с влажным чавканьем.       — Его лаборатория должна быть где-то в этих местах. Если мои воспоминания верны, то он всегда отдавал предпочтение химии. — сказал он, голос приглушённый маской, но твёрдый. — А запах, что ты сейчас чувствуешь, напоминает что-то далекое, из детства, когда я обучался у него.       Джинкс обернулась, в глазах мелькнула тень любопытства. — Ого, хромоножка знает больше, чем говорит, — хмыкнула она, скрестив руки. — Тогда ты и веди. — Её голос слегка дрогнул от обиды, и она прищурилась, глядя на него внимательнее. — Может расскажешь, наконец, на кой тебе сдался этот химик?       Виктор замер, чувствуя её взгляд. Её обида была неожиданной, но понятной — она помогла ему, дала маску, привела сюда — этого хватало, чтобы заслужить хотя бы часть ответа. Виктор сжал трость, взвешивая, сколько можно сказать.       — Как я уже говорил, мне нужен его совет, — начал он медленно, голос оставался ровным, несмотря на шипение маски. — Моё тело… разрушается. Думаю, это очевидно. Доктор может дать мне время, которого у меня почти не осталось. Я уверен, он знает решение.       Джинкс прищурилась, но её ухмылка вернулась, чуть смягчённая пониманием. — Так сильно хочется жить? — хмыкнула она. — Ладно, это уже что-то. Но на какое решение ты рассчитываешь? Учитывая всё, что ты мне про этого Синджеда рассказал, не думаю я, что он по доброте душевной помочь тебе захочет.       Виктор сжал губы, её слова задели его. Она была права — Синджед не был добряком, и Виктор знал это лучше, чем кто-либо. — Мне не нужна его доброта, — сказал он тихо, но твёрдо. — Мне нужен его разум. Он работает с вещами, которые никто другой не понимает. Если кто-то и может дать мне шанс, то это он.       — Такой ты оптимист..., — бросила она, но в её тоне мелькнула тень скепсиса. — Ладно, посмотрим, что этот твой химик выкинет.       Виктор шагнул ближе, трость чавкнула в грязи, — А ты? — спросил он тихо. — Почему ты вообще согласилась меня сопроводить? Учитывая твою репутацию, странно, что ты просто не прикончила меня в самом начале.              Джинкс замерла, рука, в которой она всё это время держала пистолет дрогнула. Она посмотрела на него, прищурившись, и её ухмылка стала острее, почти хищной, — О, так ты всё же наслышан обо мне? — хмыкнула она, но в голосе мелькнула нотка удивления. — Да, могла бы. Просто бах — и нет хромоножки. Но ты… ты не такой, как большинство, что мне попадались. Этот твой взгляд… — Она ткнула пальцем в воздух, указывая на его лицо. — Я всё понять не могу, то ли ты добряк, то ли просто самовлюблённый болван. Выглядишь мертвее мёртвого, а всё равно куда-то прёшь. Никто из тех, кого я видела, так за жизнь не цеплялся. И при этом трусом-то тебя не назовёшь — умереть готов, да ещё как! — Джинкс звонко рассмеялась, её голос эхом отскочил от ржавых стен. — Я тебя случайно заметила, когда ошивалась на верхних линиях. Представь: какой-то богато одетый пилтоверский дохляк ковыляет сквозь заунские толпы. Сперва подумала, что привиделось, но ведь нет — какой-то идиот действительно в наглую шатается по моим владениям, — Девушка ненадолго замолчала, прежде чем продолжить. — Виктор, — она сделала акцент на его имени, насмешливо растягивая гласные, — ты даже не заметил, сколько глаз на тебя пялилось. Та шайка, с которой мы выше разобрались именно за тобой увязалась. Ограбить хотели, а может и какому барону продать. Тогда я сказала, что они на кого-то работают, но не бери в толк - то была ложь. Ни один хим-барон так низко не упадёт, чтобы с такой швалью работать.       Виктор смотрел на неё, чувствуя, как её слова складываются в единую картину. Её смех и насмешка скрывали что-то ещё — любопытство, смешанное с уважением к его упрямству, хоть она и не сказала этого прямо, — Ты ведь тоже, своего рода, учёная, да? — начал он, к своему собственному удивлению. — Эта маска, бомбы, оружие — всё это сделала ты. А я ведь поначалу принял тебя за безмозглую психопатку. — Он заметил, как Джинкс прищурилась, и поспешил добавить: — Извини за грубость. Теперь я вижу, что ошибался. Первое впечатление действительно бывает обманчиво. Ты гораздо умнее, чем хочешь казаться. Наверное, это помогает выживать здесь, в Зауне. — Он замолк на миг, взгляд упал на мокрую землю под ногами. — Там, наверху, в Пилтовере, всё наоборот. Глупые люди пытаются притворяться умными. — Из-под маски раздался тихий смешок. — Джейс бы сказал, что это слишком цинично и что я ошибаюсь. Может, в этом он был бы прав.       Джинкс замерла, её прищур сменился лёгким удивлением, а потом она ухмыльнулась — широко, с ноткой гордости. — Учёная, говоришь? — хмыкнула она, склонив голову набок. — Ну, если делать крутые штуки - это наука, то я, пожалуй, гений не хуже тебя, хромоножка! — Она ткнула себя в грудь большим пальцем, её ухмылка стала ещё шире. — Я не из тех, кто сидит с книжками и чертежами, но мои игрушки работают, и это главное. А кто всё ж такой этот твой Джейс?       Виктор слегка кивнул, её реакция вызвала у него тень улыбки, скрытой под маской — Джейс Талис — мой партнёр. Такой же учёный, как и я. Я уже вскользь упоминал о нём. Не могу сказать, что он добряк — временами ведёт себя как тот ещё напыщенный индюк, но друг он хороший, здесь спору нет. Да и единственный, пожалуй.              Джинкс фыркнула, шагнув ближе и ткнув его пальцем в плечо — не сильно, но ощутимо. — Напыщенный индюк, говоришь? — хохотнула она. — Звучит как типичный пилтоверский зазнайка. А ты, значит, его циничный дружок, спустившийся на самое дно, буквально, чтобы найти какого-то чокнутого химика в надежде, что он даст тебе совет, который, возможно, только возможно, отсрочит твою смерть и поможет найти способ себя спасти? Этот твой Джейс такой же странный, как и ты?       Виктор не сдержал тихого смешка, её слова неожиданно показались ему забавными. — Знаешь, если так посмотреть, со стороны это и правда звучит смешно и странно, — сказал он, голос оставался ровным, но в нём мелькнула тень самоиронии. — А Джейс… он бы в жизни сюда добровольно не спустился. Не доверяет он заунитам, потому я ему и не говорил, что решил сюда пойти.       Джинкс прищурилась, её ухмылка стала ещё шире, а в глазах загорелся озорной огонёк. — Ого, так ты ещё и втихаря от своего дружка сбежал? — хмыкнула она. — Ну ты даёшь, хромоножка! Что ж он скажет, когда узнает, что ты тут учудил?       Виктор пожал плечами, её подколка вызвала у него лёгкую тень улыбки, скрытую маской. — Если он узнает, то, наверное, скажет, что я спятил.       Джинкс фыркнула, махнув рукой в сторону зеленоватого света впереди. — Ну, в этом он будет недалёк от правды, — хохотнула она. — Ты решил спуститься в самое отвратительное место к какому-то чокнутому учёному ради жалкой надежды на лучшее. И впрямь ведь спятил.       Виктор чуть качнулся, опираясь на трость, её слова укололи, но он не стал спорить. — Может и так, — сказал он тихо, голос стал почти задумчивым. — Может и так...       Джинкс посмотрела на него, её ухмылка дрогнула, сменившись чем-то более острым, почти оценивающим. — Ладно, псих номер один, идём к психу номер два. Посмотрим, что он там наколдует. Там впереди какое-то свечение. Надеюсь, что это твой докторишка, мне уже осточертело блуждать в этой тьме.       Она двинулась вперёд, пробираясь через завалы ржавых труб. Виктор последовал за ней, трость чавкнула в грязи, а её слова отзывались в голове лёгким эхом. Зеленоватый свет впереди стал ярче, отражаясь на ржавых стенах, едкий запах в воздухе усилился. Виктор сжал трость сильнее, чувствуя, как смесь надежды и тревоги стягивает грудь.       Они вышли к широкой выемке в скале, окружённой ржавыми трубами, из которых сочилась ядовитая жижа, собираясь в маслянистые лужи. Перед ними возвышалась конструкция — то ли заброшенный химический цех, то ли самодельная лаборатория. Тёмные стены, местами прожжёнными до черноты, были покрыты пятнами химикатов, а воздух дрожал от испарений, оставляя горьковатый привкус на языке даже через фильтр маски. Где-то вдали раздавалось шипение и глухое бульканье, словно что-то варилось в глубине.       Джинкс остановилась, прищурившись, и кивнула на покосившийся вход. — Скорее всего, это именно то, что мы ищем. — бросила она, в её голосе мелькнула тень сомнения. — Воняет, как дерьмо.       Девушка шагнула ближе, пнув ржавую трубу, и огляделась, проверяя пистолет в руке. Её движения стали чуть резче, — Держи ухо востро, — добавила она, уже серьёзнее. — Я тут покараулю. Не хочу заходить внутрь, если честно. Не по себе мне от этого места.       Виктор не ответил, лишь коротко кивнул и шагнул к входу. Колено невероятно болело от стольких часов ходьбы, но он стиснул зубы и переступил порог, оставив Джинкс снаружи. Она прислонилась к трубе, постукивая по ней пальцами, и начала тихонько насвистывать что-то хаотичное.       Внутри лаборатория встретила его полумраком и запахом чего-то горелого, что ощущался даже сквозь маску-респиратор. Пол был усеян осколками стекла, а вдоль стен тянулись ряды шипящих аппаратов — колбы, трубки, странные механизмы, из которых вырывались тонкие струйки пара. Свет исходил от нескольких тусклых ламп, подвешенных на проводах, и отражался в лужах неизвестной жидкости. Виктор сделал шаг, трость клацнула о кафель, и из тени впереди показалась худощавая сгорбленная над столом фигура доктора.       Синджед медленно повернулся, держа в руках колбу с мутной жидкостью, и голос его, низкий и усталый разрезал тишину: — Я не ждал тебя, Виктор.       Виктор замер, сжимая в руке лямку от сумки. Он подошёл к столу, над которым склонился бывший наставник, — Мне нужен твой совет, — начал он, голос был ровным, но в нём чувствовалась напряжённая решимость. Виктор поставил сумку рядом с доктором и достал чертёж своего устройства. — Я знаю, что это не твоя сфера исследований, но всё равно надеюсь на помощь.       Синджед молча склонился над чертежом, его длинные пальцы пробежались по линиям. Затем он хмыкнул, выпрямляясь, — Твои игрушки всё такие же... ограниченные, — голос его сочился снисхождением. — Механизм надёжен, но как ты собрался им управлять? Присоединишь напрямую к телу? Хочешь ускорить свой конец? — Он ткнул пальцем в чертёж, будто в доказательство. — Это не просто необходимость, я вижу. Ты вложил сюда больше — мечту о том, чего тебе не хватает. Но эта "рука" — пустышка без энергии. Внешний источник убьёт подвижность, и вся твоя затея станет бесполезной грудой металла. Нервные импульсы? — Он фыркнул, скривив губы. — Больно и неэффективно. Энергии хватит разве что на дёрганье пальцами. К тому же, ты быстрее умрешь от попытки это сделать, нежели получишь результат.       Синджед замолчал, его глаза сузились, изучая Виктора. — Но я знаю о камнях. Ты ведь на них рассчитываешь, да? Хекс-кристаллы. Если сумеешь распределить их силу равномерно, они станут стабильнее. Корпус с удерживающим механизмом мог бы сработать — но это не моя область, возись сам. Я скажу лишь одно: тело — тоже машина, жадная до энергии. Сможет ли оно выдержать такую мощь? — Он покачал головой. — Скорее всего, нет.              Виктор сжал губы, раздражение подкатило к горлу. — Я не за лекциями, — голос его стал резче, хриплый от кашля. — Мне нужно решение, Синджед. Моё тело, как видишь, не выдерживает. Я не успею закончить даже этот проект.       Синджед поднял взгляд из-под маски, грубой ткани, скрывающей нижнюю половину лица. Глаза сузились, изучая Виктора с холодным интересом. — Наука требует жертв, мальчик. Ты отверг меня, а теперь ползёшь обратно? Неужели так сильно испугался смерти?       Виктор стиснул трость, пальцы побелели. — Я не разделяю твоих методов, — отрезал он, сдерживая дрожь в голосе. — Но мне нужно время. Слишком многое осталось незаконченным. Помоги мне.       Синджед замер, затем кивнул в сторону входа. Снаружи доносился глухой стук — Джинкс от скуки колотила по трубам. — Та девчонка... знаешь, кто она? — в его голосе мелькнула тень любопытства, приправленная насмешкой.       — Джинкс. Наслышан о ней, — сухо ответил Виктор, желая обрубить лишние вопросы.       Синджед хмыкнул, звук заглушился тканью маски. — Дитя Силко, — прохрипел он. — Живое доказательство моих слов: ломай, чтобы создать. Её безумие — не случайность, а результат. Силко взял её слабой, но с искрой, и выковал оружие. Он обуздал бурю в ней, Виктор.       Виктор сжал трость сильнее, взгляд потемнел. — Не говори о ней так, — в голосе мелькнула резкость, но он тут же подавил её. — Джинкс отзывалась о нём иначе. Кто такой Силко?       Синджед слегка склонил голову, — Ну конечно, ты ведь покинул Заун до того, как он обрёл широкую известность. — Силко - человек, который сделал Заун таким, какой он есть. Я оказывал ему некоторые услуги. "Мерцание" - моя разработка, именно она помогла Силко прибрать город к своим рукам. А его покровительство значительно ускорило мои исследования и отвадило незваных гостей. Я работал на него, он — на меня.       Взгляд Виктора потяжелел, — Стоило догадаться, что "мерцание" - это твоя разработка. — Молодой учёный замялся, о чём-то задумавшись.       Синджед долго смотрел на него, глаза сузились, словно взвешивая. Затем коротко кивнув, он подошёл к одной из полок. Доктор взял тонкую пробирку с мерцающей фиолетовой субстанцией и протянул её Виктору. — Это единственный вариант, который я могу тебе предложить. Ты получишь своё время, но цена высока и ты это знаешь. Готов ли ты пойти на это?       Виктор замер, глядя на пробирку. Мысли закружились — крики в переулках, запах ржавчины, его собственное корчащееся тело. Рука дрогнула, но сжала стекло. — Это яд.       Синджед лишь хмыкнул в ответ, — Ты пришёл ко мне не за лекциями, Виктор. Бери или уходи.       Виктор опустил взгляд на пробирку. Тревога стянула грудь, но где-то глубже шевельнулась искра — не надежда, а что-то мрачное, близкое к отчаянию. — Я подумаю, — сказал он тихо, но в голосе проступила сталь.       Синджед лишь пожал плечами, возвращаясь к своему рабочему столу. — Выбор за тобой, мальчик. Не забудь свой чертёж. — Доктор бережно сложил потрёпанную бумагу обратно в сумку.       Прихватив свои вещи, Виктор поковылял к выходу, но перед самой дверью остановился, бросив взгляд через плечо. — Что с твоим лицом? — спросил он уставшим голосом с тенью любопытства.       Из-под красноватой повязки, скрывающей нижнюю половину лица, вырвался низкий, хриплый смешок — звук, больше похожий на шипение пара, чем на смех. — Твоя новая подруга постаралась, — бросил он, и в его тоне мелькнула холодная насмешка, почти скрытая привычным равнодушием.       Трость клацнула о кафель, эхо разнеслось в полумраке лаборатории. Виктор шагнул за порог, оставив Синджеда в тени шипящих аппаратов.       Джинкс ждала снаружи, прислонившись к ржавой трубе, пальцы постукивали по металлу в хаотичном ритме. Увидев Виктора, она выпрямилась, прищурившись, будто пыталась разглядеть что-то в его сутулой фигуре.       — Ну что, хромоножка, живой? — бросила она, голос прорезал влажный воздух ям. Ухмылка мелькнула на её лице, но глаза остались острыми, цепкими. — Долго ты там возился. Этот твой химик хоть что-то дельное выдал?       Виктор остановился, пальцы сжали лямку сумки, где лежали чертёж и пробирка с мерцанием. Маска на лице тихо шипела, фильтруя едкий воздух, но он всё равно чувствовал, как горьковатый привкус испарений оседает на языке. Он кивнул, медленно, словно взвешивая каждое слово. — Выдал, — хрипло сказал он, кашель рвался наружу, но респиратор сдержал его. — Даже больше, чем я хотел.       Джинкс шагнула ближе, ботинки чавкнули в грязи. Её взгляд скользнул к сумке, прищур стал острее, будто она пыталась угадать, что он прячет.       — Что именно он тебе дал? — в её голосе мелькнуло недоверие, резкое, как щелчок затвора. Она наклонилась ближе к лицу Виктора, — Что он дал тебе, Виктор?       Учёный замер, рука невольно сжала лямку сильнее. Кашель рванулся наружу, но маска заглушила его, оставив лишь хриплый выдох. Он кивнул в сторону сумки, не открывая её, пальцы дрожали от усталости, — Вариант, — сказал он тихо, голос был ломким, как ржавый металл. — Возможно, время. — Он поднял взгляд, встретив её глаза. — Откуда столько подозрительности?       Джинкс выпрямилась, но не отступила, скрестив руки. Её ухмылка дрогнула, сменившись чем-то холодным, колючим. — Пока я ждала тебя, заметила шайку торчков, — сказала она, кивнув куда-то в сторону. — Ошивались неподалёку, глаза мутные, руки трясутся. Приползли сюда за мерцанием. — Она прищурилась, голос стал ниже, жёстче. — Видать, твой доктор испытывает на них новые версии этой дряни. И тебе, похоже, всучил одну такую же       — Я знаю, что это, — тихо сказал он, голос был твёрдым, но ломким от усталости. — Не уверен, буду ли использовать, но не могу отбрасывать этот вариант.       Джинкс слегка наклонилась вперёд, её голубые глаза сузились, блеснув в тусклом свете единственного фонаря. — Знаешь? — переспросила она, и в голосе мелькнула смесь удивления и резкого осуждения. — И всё равно взял? — Она шагнула ближе, ботинки чавкнули в грязи, оставив липкий след. — Ты хоть понимаешь, что это за дрянь?       Виктор сжал губы под маской, её слова резали, как холодный металл. Он знал. Синджед не скрывал, что мерцание — яд, дающий силу огромной ценой. Но знание не снимало вопроса, что хуже: принять его или ждать, пока тело сдастся само, медленно рассыпаясь под гнётом болезни. Виктор поднял взгляд на Джинкс, твёрдо, но тихо сказав, — Не в моей ситуации выбирать, Джинкс.       Её ухмылка дрогнула, сменившись чем-то острым, почти злым. Она выпрямилась, скрестив руки, и фыркнула. — Не в твоей? — голос её стал ниже, хриплым от местного воздуха. — Это ты так себя успокаиваешь, хромоножка? — Она ткнула пальцем в его сумку, не касаясь, но указывая на пробирку внутри. — Эта штука не выбор, а капкан. Ты видел этих торчков? Они не живут, они гниют на ходу.       Виктор чуть отшатнулся, трость скрипнула в грязи, — Он сказал, что это даст мне время, — хрипло ответил он, пальцы сжали лямку сумки. — Хватит, чтобы закончить.       Джинкс прищурилась, её рука замерла у бедра, рядом с пистолетом. — Тебе ведь нужно было время? — переспросила она, и сарказм в её голосе смешался с тревогой. — Это не время, гений, это отсрочка до могилы. — Она шагнула ещё ближе, почти касаясь его, и ткнула пальцем в грудь. — Почему ты уверен, что выдержишь эту дрянь? С твоим-то телом.       Виктор встретил её взгляд, вопрос повис в воздухе. — Не уверен, — тихо сказал он, голос был хриплым, но твёрдым. — Я знаю, что это опасно, Джинкс. Но Синджед дал мне не обычное мерцание. — Он замолчал.       Джинкс чуть отшатнулась, — Не обычное? — переспросила она, и в голосе мелькнула тень любопытства, приправленная недоверием. — И что, думаешь, это делает его лучше? — Она фыркнула, но звук вышел резче, чем обычно. — Я видела, что мерцание делает, хромоножка. Обычное или нет, оно выжигает тебя изнутри. Силко экспериментировал с этой гадостью, а я видела результаты. Ломались даже самые крепкие, а ты и без того еле держишься - не железный ведь.       Виктор смотрел на неё, её слова жгли, но за ними проступало что-то ещё — напряжение, которого он не ожидал. — Почему ты так беспокоишься обо мне? — спросил он вдруг, голос был хриплым, но твёрдым, и вопрос повис в воздухе, как вызов.       Её ухмылка пропала, сменившись чем-то острым, почти растерянным. — Не выдумывай, гений. Просто... — она осеклась, взгляд метнулся к теням, где шаркали торчки, их рваные шаги эхом отдавались в трубах. — Ты не как эти полудохлые крысы. Не хочу, чтоб ты стал похож на них. — Её слова прозвучали скомкано, будто она пыталась зарыть их под привычной насмешкой, но не вышло. Смутившись, Джинкс резко отвернулась, скрестив руки, и её косы мотнулись, как занавес, скрывающий лицо.       Виктор замер, её ответ ударил неожиданно, как выстрел в тишине. Он смотрел на её спину, на напряжённые плечи, и впервые за этот день почувствовал что-то помимо боли и усталости, — Спасибо, — хрипло сказал он с лёгкой улыбкой, скрытой за маской, голос был низким, но твёрдым. — Я тоже не хочу.              Джинкс резко выпрямилась, её косы мотнулись, а ботинки чавкнули в грязи. Она бросила на Виктора взгляд — острый, но с тенью чего-то тёплого, что тут же спрятала за привычной ухмылкой, — Ладно, гений, хватит тут торчать! — голос её дрогнул, но она тут же взяла себя в руки, ткнув пальцем в сторону тёмных ям. — Пошли обратно давай!       Всё ещё улыбающийся под маской Виктор, медленно заковылял вслед за Джинкс. Тени сточных ям обступили их, заглушая эхо шагов, впереди, в клубах едкого пара пролегал долгий путь обратно.