Часть 12 - "Начиная заново"

      Слабый запах химикатов и дешевого джина витал по комнате. Тусклый свет пробивался сквозь щели в ржавых стенах, рисуя ломкие полосы на полу, усыпанном обрывками проводов и пустыми гильзами. Где-то над головой покачивалась игрушечная обезьянка с тарелками, подвешенная на цепи. Утро в Зауне никогда не было тихим, но здесь, в этом хаотичном убежище, царила своя, зыбкая тишина.       Виктор сидел на краю продавленного дивана, его пальцы — стальные, с тонкими шарнирами — скользили по суставам экзоскелета, проверяя гидравлику. Он был спокоен, в каждом движении сквозила напряжённая точность, как у заведенного механизма. Рядом, свернувшись на диване под его потёртым плащом, спала Джинкс. Её лицо, обычно искажённое ухмылкой или гримасой, было непривычно мягким. Одна рука сжимала край плаща, а длинная синяя коса змеилась по подушке, касаясь пола.       Грохот двери разорвал тишину, как выстрел. Ржавые петли взвизгнули, и Виктор замер, его рука застыла над стальной панелью. Джинкс подскочила, мгновенно выхватывая пистолет из-под подушки, её глаза — дикие, ещё мутные ото сна — метнулись к входу. В проёме стоял Силко, его силуэт чётко вырисовывался на фоне утреннего полумрака. Оранжевый глаз сверкнул, как уголёк, а в руке он сжимал мятый плакат, чёрные буквы которого кричали: “Разыскивается: Виктор, учёный-беглец”.       — Ты, — голос Силко прозвучал сухо. Он шагнул вперёд, бросая плакат на шаткий стол. Тяжелый потрёпанный лист, чуть влажный от заунской сырости, скользнул по столешнице, задев пустую бутылку джина. — Ты привёл за собой миротворцев. Они уже шныряют по Променаду. Ты впутал меня в свой конфликт.       Виктор медленно поднялся, экзоскелет загудел, принимая его вес. Протез ноги щёлкнул по металлическому полу. Его взгляд скользнул по плакату — грубый, но на удивление точный набросок его лица, ещё без маски, с тенями под глазами, — затем вернулся к Силко. — Талант, — учёный тихо посмеялся, но затем холодно продолжил. — Я сделал то, что должен был, чтобы вырваться из их хватки.       Силко прищурился, его оранжевый глаз впился в Виктора, словно взвешивая каждое слово. — Вырваться, значит? — Он сделал шаг ближе, запах дыма от его пальто смешался с химозным смрадом логова. — Я навёл справки о тебе, учёный. Ты убил шестерых стражников, Виктор. И теперь шавки Пилтовера рыщут по моим владениям в поисках тебя.       Джинкс застыла у дивана, сжимая пистолет одной рукой. Она узнала Силко, и её первоначальный импульс — защищаться — сменился смятением. Её взгляд метался между плакатом и Виктором, и в её глазах мелькнула тревога, которую она тут же попыталась спрятать за кривой, почти болезненной ухмылкой. Она молчала, но её дыхание сбилось, а свободная рука нервно теребила косу, выдавая бурю внутри. Виктор заметил это — его взгляд на миг скользнул к ней, проверяя, как она держится. Джинкс отвернулась, сильнее стиснув пистолет.       Силко заметил их переглядывания, но не подал виду. Он выпрямился, скрестив руки. — Я не люблю сюрпризы, — продолжил он, его тон стал чуть мягче, но угроза никуда не делась. — Твои кристаллы — хороший задаток, не спорю. Но Пилтовер дышит мне в затылок, и я хочу быть уверен, что ты действительно стоишь этого риска.              Учёный выдержал его взгляд, не дрогнув. — Тогда смотри, — Он открепил защелку на грудной панели, и отсек открылся с лёгким шипением. Голубое сияние хекскристалла вырвалось наружу, заливая логово холодным светом. Кристалл пульсировал, его энергия текла по проводам, питая импланты. — Кристаллы - очень выгодный источник энергии. Практически безграничный, я бы сказал. Невероятная мощь хранящаяся в столь маленьком камне. И только я знаю, как ее укротить.       Мужчина прищурился, его оранжевый глаз впился в кристалл, губы дрогнули в полуулыбке. Но прежде чем он успел ответить, раздался глухой стук. Джинкс выронила пистолет, её глаза расширились, прикованные к голубому сиянию. Дыхание сбилось, пальцы замерли на косе, и она рухнула на колени, хватаясь за голову. — Я не хотела… не снова… простите! — голос сорвался в хриплый шёпот, слёзы потекли по щекам. В её глазах отразилось синее пламя.       Виктор мгновенно закрыл отсек, сияние стихло. Он шагнул к ней и, припав на одно колено, опустился рядом, металлический протез руки мягко коснулся её плеча. — Джинкс, всё хорошо, — сказал он, глухим тревожным голосом. Острый взгляд его усталых глаз скользнул по девушке.       — Дыши глубже, девочка, — глухое эхо от слов Силко разлетелось по комнате. — Дела давно минувших лет.       Джинкс вздрогнула, её руки всё ещё сжимали голову, но дыхание стало ровнее. Она подняла взгляд, глаза блестели от слёз, и резко оттолкнула руку Виктора, отползая к дивану. — Я в порядке… — пробормотала она слегка дрожащим голосом. На лице в попытке вернуть былую дерзость появилась кривая, почти болезненная, ухмылка.       Виктор не отошёл. Его взгляд, открытый и полный беспокойства, был прикован к ней. Металлическая рука повисла в воздухе, словно он хотел коснуться снова, но он медленно опустил её, сжав в кулак.       — Хватит сцен, — прервал тишину грубый, но беззлобный голос Силко. Мужчина посмотрел на Виктора. — Нам надо поговорить, наедине. — Он кивнул на Джинкс, затем на дверь. — Пойдём. Оставим её на минуту.       Виктор замер, его взгляд всё ещё был прикован к Джинкс. Она сидела, сгорбившись, теребя косу дрожащими пальцами. — Хорошо, — сказал он тихо.       Силко двинулся первым, его шаги гулко отдавались в коридоре. Дверь скрипнула, закрываясь за ними, и логово затихло, оставив Джинкс одну. Обезьянка над головой звякнула, её тень качнулась на стене.       Узкий переулок перед логовом Джинкс был завален ржавым хламом — гнутые трубы, битые ящики и обрывки проводов громоздились вдоль стен, пропитанных сыростью Зауна. Тусклые газовые лампы шипели, отбрасывая зеленоватые пятна света. Запах серы витал в воздухе, смешиваясь с далеким гулом и резкими криками заунитов. Силко чиркнул спичкой, и огонёк осветил его лицо, высветив оранжевый глаз. Сигара затлела, дым заклубился, растворяясь в сыром воздухе. — Я вижу, моралью ты не обременен, — начал мужчина, метнув пристальные взгляд на лицо ученого. — Чего же ради ты решил пойти против верхов?       Тусклый свет лампы выхватил бледное лицо, резкие скулы и усталые глаза. — Совет не одобрил моих экспериментов. На меня донесли. И признаться, это было неожиданностью, — Учёный ненадолго отвернулся от своего собеседника, словно задумался о чем-то, но затем вернул своё внимание к Силко. — Их зашоренность, догматизм и декаданс вынудили меня действовать. Я не мог дать своим исследованиям сгинуть.       Дым от сигары закружился, оседая на ржавых трубах, когда фигура в пальто шагнула ближе, оранжевый глаз сузился. — Мои информаторы видели движение на Променаде, — продолжил он. — Кто-то спустился за тобой. Не стража — кто-то поважнее. Что будешь делать?       — Дай мне лабораторию, как мы договаривались, — произнёс Виктор. — И через месяц ты получишь оружие. Небольшой партии из нескольких винтовок будет достаточно. У тебя будут и камни, и пушки. — Учёный замолк на мгновение, — А насчёт преследователя… я с ним поговорю.       — Твой знакомый? — Сигара тлела зажатая меж зубов. Силко слегка склонил голову и сощурил глаза, впившись взглядом в лицо Виктора.       — Скорее всего. — Учёный скрестил руки на груди. — Джейс. Никто иной не решился бы спускаться сюда за мной в одиночку.       Зеленоватый свет лампы дрогнул, тени качнулись, дым от сигары заклубился гуще. — Джейс, значит, — протянул Силко с легкой насмешкой, а затем продолжил сменив тему. — Оружие это хорошо, но... — Его оранжевый глаз сузился, взвешивая цену слов. — стоит ли риск того?       Металлический протез щёлкнул по неровному полу, эхо отозвалось среди хлама. — Прошу извинить мне мою грубость, — Виктор сузил глаза, в них мелькнула тень усталости. — Но Вы ведь уже давно всё решили. Мы бы сейчас не беседовали стоя здесь, будь я Вам не нужен. Слишком высока ставка, но не в Вашей выгоде отказываться от неё… Босс.       Сигара продолжала тлеть, отражаясь в оранжевом глазу. Полуулыбка дрогнула на губах, но голос остался острым, как лезвие. — Рано, — сказал Силко, дым вырвался из уголка рта. — Твоя дерзость и гроша сейчас не стоит, мальчик. Твои игрушки дали тебе временное превосходство, но стоит их снять и ты вновь станешь собой, так ведь?       Металлические пальцы сжались, шарниры издали резкий звук, а экзоскелет загудел чуть громче, будто отражая напряжение, что пробежало по телу. На бледном лице мелькнула тень неуверенности, впервые за долго время.       Силко затянулся сигарой, затем кивнул, уголок рта дёрнулся в полуулыбке. — Мы договорились, Виктор. Севика позже сопроводит тебя в твою новую лабораторию. Если бы не состояние Джинкс, то я предложил тебе работать вместе с ней. Но вид кристаллов выводит её из хрупкого равновесия.       Зеленоватый свет лампы качнулся, тени задрожали на ржавых трубах. — Что с ней? — тихо спросил Виктор. — Когда я рассказал ей о кристаллах в первую нашу встречу, она была… спокойнее. Эффект мерцания, я полагаю? Зачем? Разве она не Ваша дочь?       Приёмная, — отрезал мужчина, но затем продолжил. — Она… встретилась с одной из местных банд. “Поджигатели” или что-то вроде того. Постоянно мешаются у меня под ногами. Джинкс серьёзно пострадала… Смертельно. Выбор был не велик.       Ржавый хлам скрипнул от случайного порыва ветра, газовые лампы зашипели громче. Виктор сжал металлические пальцы, щелчок шарниров отозвался в нарушенной тишине. Он кивнул, едва заметно, и Силко ответил тем же — коротким, тяжёлым взглядом, в котором читалось молчаливое понимание: её нужно защищать, особенно от самой себя.       Дым заклубился гуще, когда фигура в пальто выпрямилась. — Винтовки, учёный, — сказал Силко, прервав молчание.       — Они будут у Вас, — холодно ответил Виктор. — И Пилтовер падёт к Вашим ногам.       Искры зашипели, когда сигара прижалась к ржавой стене. — Мне хватит и одного только Зауна.       Зеленоватый свет лампы дрогнул, тени застыли на стенах. Виктор кивнул, взгляд скользнул ко входу в логово.       Гнутые трубы и битые ящики громоздились у грязных стен. Шипение газовых ламп резало тишину, их зеленоватый свет дрожал, отбрасывая лучи на неровный пол. Запах серы наполнил воздух. Дрожащие пальцы, сжали край ржавой трубы, неровные ногти проскользили по металлу. Джинкс притаилась за ящиками, её дыхание сбилось, глаза — дикие, блестящие — метались по теням. Она кралась следом, не желая оставаться в стороне, сердце колотилось.       Обрывки голосов пробивались сквозь шипение ламп. “Кто-то спустился за тобой” — слова Силко резали, как нож. “Разве она не Ваша дочь?” — голос Виктора дрогнул, или ей показалось? Мерцание закрутило мысли, слова исказились, будто тени в переулке. Пилтовер тянет свои вылизанные лапы, Силко продолжает затягивать эту чёртову партию в шахматы, а Виктор… Она стиснула трубу сильнее. Он не бросит её, но они... Её пальцы задрожали.       “Не доверяй ему… он всё испортит”, — прошептала она неестественным для нее невинным голосом. Глаза застыли, ловя тени Силко и Виктора. Джинкс стиснула зубы, образ Виктора, его усталые глаза, вспыхнул в голове. “Ты не уйдёшь, железяка. Не посмеешь”, — пробормотала она, щёки горели, паранойя душила.       Лампы зашипели громче, тень ящика дрогнула. Она отшатнулась, косы задели ржавую трубу. Джинкс отступила в темноту, её шаги были бесшумны. Следить за ним. Защитить его. От него самого. От Пилтовера.       Туман клубился под мостами, глуша огни Променада мерцающие во тьме, как тлеющие угли. Сумерки окутали границу Пилтовера и Зауна, холодный воздух пропитался привкусом металла. Лифт загудел, опускаясь с лязгом, и фигура в белом плаще ступила на ржавую платформу. Джейс замер, его напряжённое лицо осветилось тусклым светом газовой лампы. В горящих глазах промелькнула тень неуверенности, когда он оглядел Заун — хаотичный, гудящий, чужой.       Гул труб и далёкие крики заунитов не давали собраться с мыслями, тени шевелились в тумане, словно живые. Талис шагнул вперёд, его взгляд метался по ржавым стенам, по мятым плакатам, что кричали “Разыскивается”. Злоба стиснула челюсть, но в груди поднимался сдерживаемый страх. Он двинулся вглубь Променада, фигура растворилась в клубящемся тумане. Газовая лампа зашипела, вспыхнув, и её свет упал на стену, выхватив ещё один плакат — грубый набросок лица Виктора, с темными мешками под глазами.