Часть 3. Рубашка

***

Алтея осторожно поднесла к губам чашку с горячим чаем, наслаждаясь ароматом трав, когда вдруг входная дверь скрипнула, впуская в дом троих мужчин. Она вздрогнула, едва не расплескав напиток, и быстро поставила чашку обратно на стол. Её взгляд метался между Ребеккой и Эстер, словно ища у них ответ на незаданный вопрос. Вошедшие мужчины выглядели внушительно. Самый старший, крепкий, широкоплечий, с суровыми чертами лица, сразу же привлёк её внимание. В его глазах отражалась строгая властность, и даже в молчании чувствовалась та несгибаемая сила, что присуща истинному главе семьи. Он скользнул взглядом по девушке, а затем обратился к жене: — Эстер, у нас гости? Его голос был низким, ровным, но в нём слышалась скрытая требовательность. Эстер, сохраняя спокойствие, сделала шаг навстречу мужу и мягко, но уверенно произнесла: — Я всё объясню, Майкл. Тем временем двое других мужчин тоже не остались равнодушными к незнакомке. Финн, старший из сыновей, задержал взгляд на Алтее чуть дольше остальных, оценивающе изучая её, словно стараясь разгадать тайну её появления. В отличие от отца, в его взгляде не было строгости, но в нём читалась осторожность и вдумчивость. Не сказав ни слова, он прошёл вглубь комнаты и, оставаясь сдержанным, сел за стол. Рядом с ним был Элайджа. В его движениях чувствовалась уверенность и благородство, в глазах — спокойствие. Он коротко кивнул Алтее, признавая её присутствие, но не показывая ни настороженности, ни особого интереса. Затем, следуя примеру Финна, он сел за стол, заняв место рядом с Клаусом, который, кажется, был больше поглощён своими мыслями, чем появлением новой гостьи. Алтея почувствовала, как неловкость сковывает её движения. Она стояла в чужом доме, окружённая людьми, которые не знали её, а она не знала себя. Отсутствие воспоминаний угнетало, но куда больше её беспокоило то, как это могло отразиться на семье, что так неожиданно дала ей приют. Эстер и Майкл, не желая обсуждать ситуацию при детях, отошли в отдельную комнату, чтобы переговорить наедине. Когда за ними закрылась дверь, напряжение в воздухе слегка рассеялось, но тревога всё равно оставалась. Ребекка, уловив внутреннюю скованность своей новой знакомой, неслышно подошла ближе и, с тёплой, чуть лукавой улыбкой, взяла её за руку. Её прикосновение было лёгким, почти мимолётным, но в нём чувствовалась искренняя поддержка. Этот жест говорил больше, чем любые слова: «не переживай, всё будет хорошо». Алтея чуть расслабилась, благодарно посмотрев на Ребекку. Пусть она ещё не знала, кем была, но сейчас у неё хотя бы было ощущение, что она не одна.

***

Как только за ними закрылась дверь, Майкл молча направился к кровати и опустился на неё, скрестив руки на груди. Его взгляд был суров и сосредоточен — он ждал объяснений. Майкл не любил неожиданностей, а уж тем более неожиданных гостей. Он знал, что Эстер это понимала, а потому был уверен: если в их доме появилась посторонняя девушка, значит, случилось что-то действительно важное. Эстер, не теряя времени, спокойно начала свой рассказ. — Кол нашёл её на берегу водопада, — мягко произнесла она. — Она ведьма… но ничего не помнит. Майкл нахмурился, его глаза чуть сузились. — И как долго она будет у нас гостить? — спросил он ровным, но твёрдым голосом. — А если она ничего не вспомнит? — После обеда мы пойдём к Аяне, — ответила Эстер. — Она попробует помочь вернуть её память, либо с помощью трав, либо магией. А пока… я хотела бы, чтобы Алтея пожила у нас. Майкл недовольно сжал губы, услышав, как супруга уже дала девушке имя. — Алтея? — переспросил он, недоверчиво глядя на неё. Эстер улыбнулась. — Оно ей подходит, учитывая обстоятельства. Да и нам нужно как-то к ней обращаться, пока она не вспомнит своё настоящее имя. Мужчина задумался. Он был главой семьи, и последнее слово всегда оставалось за ним — Эстер это прекрасно понимала. Однако она знала и другое: если подойти к вопросу правильно, его решение окажется предсказуемым. — Она ведьма, — продолжила она, словно невзначай, наблюдая за изменениями в лице мужа. — И оказалась в такой ситуации… Вероятно, её изгнали. Майкл поднял на неё взгляд. — Ты помнишь нашу с тобой встречу? Эти слова заставили его замереть. Конечно, он помнил. Перед глазами всплыли картины прошлого: как он пришёл захватывать её деревню. Тогда, много лет назад, он был молод, полон силы и жажды побед, а она… Она стояла перед ним, такая хрупкая, с волшебством, что клубилось вокруг неё. В её глазах, как и в глазах её сестры, был страх, но не за жителей деревни, как он подумал сначала, а за самих себя. Как оказалось позже, местные обижали сестёр, ненавидели их за способность колдовать. И когда он вырезал их поселение, он не ощутил никакого удовлетворения, только странное, тягучее чувство — он не просто избавил ведьм от опасности, он дал им свободу. С того момента их пути начали пересекаться. Сперва были осторожные разговоры, потом долгие ночи у костра, а затем… она стала его женой. Они создали семью, в которой уже росло столько детей. Майкл вздохнул, возвращаясь из воспоминаний в реальность, и едва заметно кивнул. Эстер, чувствуя, что сомнения мужа начинают ослабевать, сделала ещё один шаг. — Алтея совсем одна, — продолжила она. — Когда я поняла, что она не помнит, кто она, и пришлось выбрать имя… я вспомнила, как у нас некогда родилась Фрея. Как мы тщательно подбирали ей имя. Впрочем, как и каждому нашему ребёнку… Она улыбнулась, вспоминая каждый миг появления их детей на свет. Как впервые взяла на руки Фрею, Финна, Элайджу… Как дрожали её руки, когда она держала Клауса… Как смеялась, когда родился Кол, и как тихо плакала от счастья, держа в объятиях Ребекку. Как с замиранием сердца прижимала к себе маленького Хенрика. Она подняла на мужа серьёзный взгляд. — Боги отняли у нас нашу прекрасную Фрею… — произнесла она тихо, но твёрдо. — А спустя столько лет послали нам другую дочь. Я прошу тебя, Майкл. Давай оставим её у нас. Он молчал, всматриваясь в лицо жены. — Девушке некуда идти, — продолжала Эстер, пока он ещё не успел отвергнуть её просьбу. — Возвращение памяти — это долгий процесс. А пока она сможет помочь мне, с домашними делами, а также составить компанию Ребекке… ведь ты знаешь, что с местными девушками она почти не общается. Майкл глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Он понимал, что Эстер уже приняла для себя решение. И более того, он знал — если он откажет, она будет смотреть на него именно так, с тихой печалью, словно у неё снова что-то отняли. — Хорошо, — сказал он, наконец, тяжело вздыхая. — Она может остаться. Эстер улыбнулась и шагнула ближе, обнимая его. Майкл слегка поморщился, но не стал отстраняться. В конце концов, решение уже принято. — Если после возвращения памяти она решит остаться, присоединиться к нашему роду, и это принесёт тебе и Ребекке радость… я не стану возражать, — продолжил он. — Наше положение позволяет нам взять её под свою защиту. Майкл посмотрел на счастливую супругу, и поцеловал её в лоб. Давно он не видел её такой радостной. — Спасибо, Майкл. Он только качнул головой, скрывая лёгкую улыбку, и поднялся на ноги. Пора было вынести свой вердикт всем остальным.

***

В это время за столом царила тишина. Лишь негромкий треск огня в камине да редкие постукивания ложек о керамические чашки нарушали безмолвие. Элайджа, привыкший к упорядоченным беседам за столом, посчитал, что пора заполнить пустоту разговора. Он слегка выпрямился, положив руки на стол, и обратился к девушке: — Ты ничего не вспомнила? Алтея едва заметно вздрогнула, словно этот вопрос вывел её из задумчивости. Она покачала головой и негромко ответила: — В голове пусто, как дневное небо без облаков. Ребекка бросила на Элайджу укоризненный взгляд и тут же встала на защиту новой знакомой: — Дай Алтее время, Элайджа. Не дави на неё. Элайджа слегка нахмурился, но прежде чем он успел что-то возразить, Клаус вступил в разговор: — Матушка дала ей имя, пока она не вспомнит своё настоящее. Старший брат перевёл взгляд на девушку, его лицо смягчилось. — Алтея… — повторил он, словно пробуя имя на вкус. — Достаточно редкое и красивое. Мама всегда любила выбирать редкие имена. Кол, лениво откинувшись на спинку стула, фыркнул: — Думаю, она это уже поняла по нашим именам. Алтея чуть улыбнулась и, воспользовавшись моментом, задала вопрос, который только что возник в её голове: — А что означают ваши имена? Элайджа слегка удивился, но всё же с готовностью начал объяснять: — Финн — это имя скандинавского происхождения, означает «светлый» или «чистый». Моё имя, Элайджа, связано с древнееврейским Элияху, что значит «Бог мой — Яхве». Алтея внимательно слушала, впитывая каждое слово, а Элайджа продолжил: — Никлаус — это производное от Николая, означающее «победитель народов». Кол — сокращённая форма от Николас или Колберт, но в любом случае оно тоже несёт в себе силу. — А что насчёт Ребекки и Хенрика? — спросила Алтея, бросив взгляд на девушку. — Ребекка — имя древнееврейского происхождения, означает «связывающая» или «соединяющая», — пояснил Элайджа. — А Хенрик… — он замолчал на мгновение, прежде чем продолжить, голос его стал чуть тише. — Хенрик — это скандинавское имя, означающее «владыка дома»… Так как наша мама ведьма, что покинула родные земли и впитала в себя и другие культуры, то и наши имена из разных народов. Когда он закончил, Алтея задумчиво кивнула и с лёгкой улыбкой сказала: — Ваши имена очень сильные. Они вам подходят. Кол, до этого лишь слушавший, вдруг нахмурился и прищурился, словно пытаясь уловить в её словах скрытый смысл. — Что значит «подходят»? — спросил он, склонив голову на бок. Девушка пожала плечами: — Просто… не могу представить вас с другими именами. Кол усмехнулся, склонившись ближе: — Тут я с тобой согласен. Моё имя меня вполне устраивает — коротко и ясно. На этом моменте их взгляды встретились, и в одно мгновение их обоих охватило странное чувство… Дежавю. Как будто этот момент уже случался раньше. Как будто они уже смотрели друг другу в глаза именно так. Алтея почувствовала, как у неё сжалось сердце, и поспешно отвела взгляд, вновь уткнувшись в чашку. Кол же, напротив, не отвёл глаз, напрягся, словно силясь вспомнить что-то важное, что-то ускользающее, скрытое в глубинах памяти. Он вглядывался в её лицо, как будто в нём хранился ответ, но ничего, кроме лёгкого головокружения, не находил. Однако их раздумья были прерваны. Скрипнули двери, и все тут же обратили взгляды в сторону выхода. Майкл и Эстер вышли в гостиную. На губах Эстер играла мягкая, спокойная улыбка, и этого было достаточно, чтобы все поняли — решение принято. Алтея остаётся с ними. Майкл прошёл к столу уверенной походкой, его тяжёлые шаги звучали в тишине, и когда он сел во главе стола, атмосфера в комнате изменилась. Он перевёл взгляд на Алтею — его светлые глаза, холодные и проницательные, изучали её лицо, словно взвешивая что-то в уме. — Ты можешь оставаться в нашей семье столько, сколько пожелаешь, — наконец произнёс он, его голос был глубоким и твёрдым. — Даже если вспомнишь всё. Алтея почувствовала, как с её груди спадает часть тяжести — её не выгонят, даже если память вернётся. Однако Майкл не закончил. — Но есть несколько правил. Все его дети, услышав эти слова, моментально сели ровно, а в комнате повисла напряжённость. Даже Кол, который обычно выглядел самоуверенным, сглотнул, будто заранее знал, что услышит нечто неприятное. Алтея тоже почувствовала, как ком подкатил к горлу — она по-прежнему не знала традиций их дома, а потому тревога лишь нарастала. — Во-первых, никаких ночных гуляний, особенно в полнолуние, — строго начал Майкл. Алтея не стала спрашивать, почему, но краем глаза заметила, как Клаус на мгновение опустил взгляд. — Во-вторых, никаких парней. Мы приличная семья и соблюдаем традиции. Если с кем-то и стала общаться, то желательно, чтобы там присутствовал кто-то из мужской части семьи или взрослые люди. Потому как последствия могут быть разными… Алтея опустила глаза, чувствуя, как в груди растёт стеснение. О том, чтобы заводить знакомства, она даже не думала, но строгий тон Майкла заставил её почувствовать себя так, будто она уже что-то сделала не так. — В-третьих, нельзя уходить за пределы деревни, даже днём. Мало ли, какие опасности могут поджидать. Девушка кивнула, запоминая. Ей и самой не хотелось сталкиваться с чем-то опасным, но с таким количеством ограничений у неё не возникало чувство, что она окажется в золотой клетке. — Также у женщин и мужчин есть чёткое распределение обязанностей, — продолжал Майкл, и в его голосе звучала железная убеждённость. — Ты будешь помогать Эстер и Ребекке. Алтея вновь послушно кивнула, боясь даже произнести слово. В воздухе чувствовался жёсткий патриархат, но вместе с тем и безопасность — строгие правила явно были продиктованы заботой, а не только контролем. — Остальное тебе уже расскажет женская часть семьи, — заключил он, откинувшись на спинку стула. — Об этом позже, — мягко сказала Эстер, прервав разговор, — а пока стоит пообедать, а то еда остынет. Майкл взял ложку, и остальные последовали его примеру.

***

После обеда, когда все убрали посуду, Майкл повернулся к супруге и сообщил: — Мне снова нужно в кузню. Элайджа поднял голову и спросил: — Отец, пойти с тобой? Майкл окинул его внимательным взглядом, а затем покачал головой. — Останься дома. Ты заслужил на отдых. Элайджа молча кивнул, принимая отцовское решение, а Майкл, не сказав больше ни слова, вышел за дверь. Алтея встала из-за стола и начала помогать Эстер и Ребекке собирать тарелки. Пока она аккуратно складывала их в стопку, наконец осмелилась задать вопрос: — Есть ещё какие-то правила, которые мне стоит знать? Эстер посмотрела на неё с лёгкой улыбкой, но в голосе её прозвучала серьёзность: — Ничего особенного. Поддерживать чистоту в доме, помогать с готовкой и стиркой. Алтея кивнула. — И ещё раз напомню — с парнями встречаться не стоит, — Эстер пристально взглянула на неё. — Люди могут подумать дурное. Девушка тут же покраснела и опустила взгляд. У неё и в мыслях не было ничего подобного, но тон Эстер был таким, будто это само собой разумеющееся. — Если куда-то нужно, проси кого-то из моих сыновей или иди с Ребеккой, — добавила женщина. — И только по людным местам. Алтея осторожно повернулась к Ребекке и, воспользовавшись моментом, шёпотом спросила: — А водопад? Ребекка, вытирая тарелку, тихо ответила: — Лучше ходить с братьями. В деревне есть разные парни, и чтобы не было проблем, лучше позаботиться обо всём заранее. Хотя я обычно им сообщаю, что пойду туда и они будучи в деревни, присматриваюся, чтобы никто не шёл в сторону водопада. Именно парни. — Как они успевают за всеми уследить? — Деревня маленькая, все всё сразу знают. Ко всему прочему, на водопад ходят только молодые, и обычно либо все девушки, либо все парни. Так сказать, поделили время посещения столь прекрасного места. — А лес? — неуверенно спросила Алтея. — То же самое, — вздохнула Ребекка. Алтея вновь кивнула, молча впитывая каждое слово. Она помогла домыть посуду в большом деревянном корыте, после чего они с Ребеккой направились в комнату девушки, где теперь жила и Алтея. Комната была небольшой, но уютной. Единственное окно выходило в сторону леса, и оттуда лился мягкий дневной свет. Под ним стояла массивная деревянная кровать, застланная льняной простынёй. Возле стены — сундук, в котором хранились вещи, а рядом небольшой столик, заставленный гребнями, лентами и вышитыми платками. Ребекка вошла первой и села на кровать, устало вздохнув. — Ну, теперь это и твоя комната, — сказала она, глядя на Алтею. Девушка осторожно прошла вперёд, оглядываясь. Вся эта атмосфера, запах дерева, тишина — всё это было таким чужим и в то же время каким-то… знакомым? Алтея не могла этого объяснить. Она подошла к окну, провела пальцами по подоконнику и задумчиво посмотрела на лес за деревней. — Ты к этому привыкнешь, — вдруг сказала Ребекка, нарушая её мысли. Алтея обернулась. — Ты тоже так думаешь? Ребекка пожала плечами. — Жить здесь иногда непросто, но мы теперь есть друг у друга. И если что, просто говори мне и мы решим проблему, — девушка тепло улыбнулась. Алтея тоже чуть улыбнулась в ответ, ощущая, что, несмотря на все строгие правила, она здесь не одна. Ребекка, разглядывая Алтею, слегка наклонила голову и задумчиво произнесла: — Знаешь, тебе стоит подобрать одежду именно для себя. Алтея опустила взгляд на простое, но удобное платье, которое носила сейчас. — Но мне нравится и то, что на мне, — ответила она. Ребекка улыбнулась, на её лице мелькнуло удовлетворение. — Приятно слышать, что тебе нравится мой вкус, — с лёгкой гордостью сказала она. — Но всё же тебе нужно что-то своё. Алтея хотела было возразить, но тут Ребекка сменила тему, словно что-то вспомнив. — Кстати, когда Кол тебя нашёл, ты была тоже в платье… но оно было странным. Не таким, как у нас. Алтея удивлённо посмотрела на неё. — Странным? — Ну, не таким, как здесь носят, — пояснила Ребекка. — Интересно было бы посмотреть, как одеваются девушки оттуда, откуда ты родом. Алтея вдруг почувствовала лёгкое беспокойство. — А где оно сейчас? — Сохнет на заднем дворе, — ответила Ребекка. — Правда, оно местами порвано. Девушки встали, и Алтея, ведомая любопытством, последовала за Ребеккой во двор. На заднем дворе, протянувшись от одного деревянного столба к другому, висела верёвка, на которой сушилась одежда. Среди обычных деревенских платьев и мужских рубашек висело её платье — светло-коричневое, с пуговицами, а рядом — белая рубашка. Ребекка сняла платье с верёвки и, взяв его за плечи, прижала к себе, чтобы Алтея могла рассмотреть его во весь рост. Девушка внимательно посмотрела на ткань, провела пальцами по пуговицам. Материал был плотнее, чем у местных платьев, а сам крой отличался — более строгий, без привычных оборок или вышивки. Но взгляд Алтеи тут же притянула белая рубашка. — Рубашки у нас носят мужчины, — задумчиво проговорила Ребекка, качая головой. — Но судя по твоей реакции… вряд ли ты много общалась с парнями. Алтея не ответила. Она сжала в руке ткань рубашки, и в её груди вспыхнуло странное, необъяснимое чувство. Это была не печаль, не тревога… а злость. Почему? Она не знала. Словно что-то внутри неё отозвалось, но смысл этого отклика оставался за завесой тумана. — Я хочу выбросить её, — внезапно произнесла она, её голос прозвучал твёрдо. Ребекка нахмурилась. — Почему? Алтея посмотрела на неё, её глаза отражали непонятное внутреннее смятение. — До тех пор, пока я не вспомню, кто я, я хочу начать новую жизнь, — сказала она, отчётливо выговаривая каждое слово. — А раз даже будучи ведьмой я не помню о прошлом, значит, возможно, лучше и не помнить. Ребекка покачала головой, на её лице появилось сомнение. — Аяна всё равно вернёт тебе воспоминания. — Эстер говорила, что это сложный процесс, — ответила Алтея. — И память вернётся не сразу. Значит, у меня есть время обдумать. Ребекка вздохнула, затем посмотрела на подругу более мягким взглядом. — Не спеши с этим, — попросила она. — Подожди, пока всё вспомнишь, а потом уже решишь, что делать. Алтея заглянула ей в глаза, взвешивая её слова. В глубине души она понимала, что Ребекка права. Делать поспешные выводы сейчас было бы глупо… но от мысли о рубашке внутри всё равно что-то неприятно сжималось. — Хорошо, — наконец согласилась она. — Но спрячь мою одежду… так далеко, чтобы я не нашла её. Ребекка пристально посмотрела на неё, но потом всё же кивнула. — Ладно, — сказала она. Алтея отпустила рубашку, и ветер слегка колыхнул ткань, прежде чем Ребекка прижала её к себе. Тьма прошлого пока не трогала её, но она чувствовала — что-то там, за границей забвения, ждало момента, чтобы прорваться наружу. И почему-то от этого чувства ей было не по себе...