Часть 10. Костёр

***

Кол первым поднялся с корточек, бросив последний взгляд на пепел у ног Алтеи. Он сделал шаг вперёд, собираясь объяснить всё Аяне. Но стоило ему начать подбирать слова — что-то нейтральное, что бы не усугубить ситуацию — он лишь на мгновение глянул на Алтею, на её виноватое лицо, как вдруг Аяна заговорила сама: — Теперь я точно уверена в том, откуда ты. Кол нахмурился. В этом голосе не было гнева — скорее спокойная уверенность, которая насторожила его сильнее любого крика. Алтея резко поднялась с места, задевая плечо Кола своим, от чего тот недовольно скривился и закатил глаза. Всё как всегда — без капли осторожности. Девушка сделала шаг вперёд, с вызовом спросив: — И откуда же? Аяна негромко вздохнула и кивком указала на стулья у стола. Без лишних слов они втроём уселись: Алтея — чуть впереди, Кол — поодаль, наблюдая за каждой её реакцией, а сама Аяна заняла место напротив, переплетя пальцы рук на столе. Алтея вдруг вспомнила про амулет и, чуть привстав, начала: — А… Но Аяна сразу же её прервала, махнув рукой: — Я сама уберу. Ничего страшного. Кол и Алтея замолкли, переглянувшись, и уставились на Аяну, почувствовав, что сейчас прозвучит нечто важное. Аяна заговорила, её голос был спокойным, но в нём звучала тяжесть накопленного опыта: — Я всё думала, почему твоя сила кажется мне такой знакомой. Теперь я поняла. Ты из клана Близнецов. Алтея удивленно моргнула, не сразу понимая, что это значит. — Так как в тебе нет собственной магии, но колдовать ты можешь, тебя, вероятно, и изгнали, — продолжала Аяна. — Таких ведьм называют сифонами. Кол чуть приподнял бровь, заинтересованный. Аяна объясняла спокойно, словно рассказывала о древней истине: — Сифоны очень редки. Они полезны… но и опасны. К их преимуществам относится способность поглощать внешнюю магию и снимать любые барьеры или заклинания. Но есть и огромный недостаток: когда в тебе заканчивается накопленная магия — ты становишься бесполезной. Алтея слабо переспросила, будто не веря: — Бесполезна?.. Аяна кивнула, её взгляд был твёрдым: — Сифоны — как амулеты или артефакты: в них можно вложить магию, но у каждого есть предел. Некоторые сифоны сильнее, некоторые слабее. Это как у обычных ведьм: разные уровни силы. Девушка задумалась над словами женщины, размышляя о том, каков же предел у неё самой? — Но все сифоны рождаются только в Клане Близнецов. Их очень мало, и о них почти ничего не известно. Изгоняя их, клан теряет шанс узнать, на что они способны полностью. Кол не выдержал и вмешался, чуть подаваясь вперёд: — Значит, мы даже не знаем, на что она способна на самом деле? Алтея подняла глаза и тихо предложила: — А спросить у духов? Аяна лишь отрицательно покачала головой: — Духи в основном помогают в вопросах естественного порядка. А сифоны — аномалия. Они противоречат их убеждениям. Алтея тяжело вздохнула, и эта тяжесть ощутилась каждому, кто был рядом. — Разве что тёмные духи могут помочь… — добавила она тяжело. — Но за это придётся заплатить. И кто знает, чем именно. Алтея, сжав кулаки на коленях, вдруг твёрдо произнесла: — А если я готова заплатить цену? Кол резко обернулся к ней, его глаза метнули в неё недовольный взгляд. — Ты и так спрятала в себе достаточно тёмной магии, — резко бросил он. — Ещё больше — и ты можешь просто не выдержать. Алтея, глядя на него с непонятным смешением страха и упрямства, спросила: — Что тогда со мной будет?.. Кол молчал, напряжённо глядя на неё, но всё же сдался под напором девушки. — В лучшем случае ты сойдёшь с ума. Потеряешь себя полностью, — а потом перевёл взгляд на Аяну. Та заговорила вместо него, голос её стал тише, но от этого только страшнее: — А в худшем… — Аяна на мгновение замялась, прежде чем закончить: — Ты умрёшь мучительной смертью и, возможно, никогда не найдёшь покоя. Алтея сглотнула, опустив взгляд на свои ладони. В этот момент они ей казались чужими. Всё её тело словно налилось тяжестью — тёмной, ледяной тяжестью страха и осознания того, с чем она столкнулась. То, чего она так жаждала — сила, понимание своей природы — оборачивалось опасностью, гораздо большей, чем она предполагала. Кол сидел, на первый взгляд, расслабленно, словно вся эта напряжённая сцена не имела к нему никакого отношения. Но его поза выдавала другое: руки он скрестил на груди, плечи были чуть напряжены, а взгляд — хоть и казался рассеянным — на самом деле бессознательно был прикован к Алтее. Он не просто смотрел на неё — он изучал её. Алтея сидела с опущенными руками, её взгляд был затуманен тяжёлыми мыслями. И чем больше Кол на неё смотрел, тем сильнее в нём рос интерес. Ему всегда нравились загадки. Особенно такие, которые можно было решать не через прямое давление, а через хитрость, терпение и правильную манипуляцию. Ведь мир не был устроен так, чтобы просто раздавать ответы или решения. Дичь не падает тебе прямо в костёр, чтобы ты мог легко её поджарить и съесть. Каждую победу нужно заслужить. Каждую награду — вырвать у жизни зубами. Кол усмехнулся про себя, хитро приподняв уголок губ, и чуть подался вперёд, готовясь вмешаться в разговор. Аяна, заметив эту знакомую улыбку — ту самую, после которой обычно следовали его не самые осторожные идеи, — прищурилась. Она молча ждала, что за план он сейчас предложит. Кол не заставил долго ждать: — Мы можем исследовать предел её возможностей, — предложил он с ленцой в голосе, будто речь шла о пустяковом эксперименте. — А когда она овладеет своей силой… тогда и сможет снять с себя это заклинание. Или даже лучше: снимать его не придётся — достаточно будет просто поглотить. Алтея подняла голову, её брови слегка сошлись: — И как, по-твоему, я должна поглотить то, чего даже не вижу? Я этим вообще не умею управлять. Кол хмыкнул, явно довольный её реакцией: — Вот этим-то мы и займёмся. Будем учить тебя поглощать магию по твоей воле. Он наклонился ближе, его голос стал чуть тише, почти шепотом, но в нём сквозила азартная уверенность: — Ты же уже чувствовала мою магию, помнишь? Алое море. Алтея вспомнила тот момент — вспышку ощущений, горячий, тягучий поток алого света, будто живой. Она невольно вздрогнула, осознав, что Кол теперь вцепится в неё мёртвой хваткой, пока не доведёт начатое до конца. С тяжёлым вздохом она перевела взгляд на Аяну, надеясь на поддержку или хотя бы возражение. Но та, спокойно поднявшись из-за стола, лишь бросила через плечо: — Делайте что хотите. Только деревню не сожгите. Сказав это, Аяна направилась к углу кухни, где стоял веник. Она взяла его, словно объявляя, что для неё разговор окончен: теперь у неё есть дела поважнее. — А теперь — идите, — добавила она, не оглядываясь. — Мне ещё уборка предстоит. Кол встал, невольно улыбаясь её безразличному тону, и легко потянул Алтею за руку, поднимая её со стула. Девушка нехотя встала, бросив последний взгляд на Аяну, но та уже сосредоточенно начала подметать пол. Кол и Алтея вышли из дома. На улице солнце уже склонилось к горизонту, окрашивая мир в золотисто-оранжевые тона. Воздух был тёплым, но свежим, пахнущим травой и дымом от чьих-то далёких очагов. Кол шагал чуть впереди, бросая через плечо короткие взгляды на Алтею, словно предвкушая начало новой охоты. А Алтея шла рядом, чувствуя, как в ней самой начинает закипать странная смесь страха и… возбуждения перед неизвестным.

***

Когда Кол и Алтея вернулись к дому, их встретила картина напряжённого противостояния. На крыльце стоял Финн, раскинув руки в стороны, словно пытаясь разом удержать двух разъярённых медведей: Клауса и Ребекку. Клаус был мрачнее тучи, кулаки сжаты, в глазах бушевала буря. Ребекка стояла напротив него, её лицо было не менее гневным, но в её глазах сквозило недоумение, словно она не могла понять, за что на неё обрушился весь этот гнев. Кол и Алтея подошли ближе. Ребекка первой заговорила, с вызовом бросив: — Маркиан всего лишь хотел пригласить меня на костёр! Голос её дрожал от злости. — Он недавно охмурял других девиц, — рявкнул Клаус, обращаясь к сестре. — И ты хочешь стать одной из них?! Его слова были полны ярости, но Алтея, заглянув ему в глаза, заметила там нечто большее, чем просто гнев. Там было волнение — глубокое, братское беспокойство. Ребекка же выглядела растерянной и разочарованной, не понимая, почему её выбор вызывает такую реакцию. Алтея перевела взгляд на Финна. Тот стоял между ними как молчаливый миротворец, явно надеясь, что удастся избежать открытого скандала. А затем она посмотрела на Кола. Тот ухмылялся, словно наслаждаясь всей этой драмой. Не теряя времени, Кол шагнул вперёд, оставив Алтею стоять чуть в стороне, в паре метров от кипящих эмоциями брата и сестры. — Маркиан придурок, — беззастенчиво бросил он. Ребекка тут же метнула в него грозный взгляд, но Кол только лениво пожал плечами и продолжил: — Она всё равно рано или поздно будет прыгать через костры с парнями, пить хмельное пойло и — кто знает — куда заведёт её жизнь. Но мужчины — неотъемлемая часть женщин, как и наоборот. Упрятать ты её не сможешь, а вот испортить с ней отношения — запросто. Клаус смерил Кола ледяным, испепеляющим взглядом, но Ребекка на мгновение посмотрела на другого старшего брата с благодарностью. Кол с ухмылкой повернулся к сестре и спросил: — Тебе больше никто не нравится? Я слышал, как другие тоже тебя звали. Пошла бы с кем-то другим, а не с главным бабником деревушки. Но в целом… — он пожал плечами, — мне всё равно. Мы, если что, всегда его найдём. Клаус сдавленно зарычал и, не найдя лучших слов, рявкнул: — Делайте что хотите. И, развернувшись, пошёл прочь, в сторону леса, оставляя после себя тяжёлую, злую тишину. Алтея, видя, как Ребекка напряжённо сжимает кулаки, подошла к ней и, положив руку ей на плечо, увела девушку в дом. Они поднялись в комнату, где Алтея усадила подругу на кровать, чтобы поговорить по-девичьи, отвлечь от переживаний. Разговор получился долгим: они обсуждали Маркиана, свободу, желания, страхи… Почти целый час они провели вместе, и, к концу беседы, Ребекка выглядела куда спокойнее. Она даже улыбнулась, когда мать, выслушав всё, разрешила ей идти на праздничное гуляние у костра. Пока Ребекка принялась собираться, Алтея почувствовала, что ей нужно выйти на воздух. Солнце уже клонилось к закату, небо окрасилось в медные и розовые оттенки. Теплый ветерок лениво шевелил траву и наполнял воздух запахами дымка и свежести. Алтея, обогнув дом, вышла на задний дворик. И там, на траве, она увидела Клауса. Он сидел, согнувшись, локти упирались в колени, а в руках он хаотично рвал травинки, глядя куда-то в землю. Алтея остановилась на секунду, затем осторожно подошла и присела рядом, оставляя между ними небольшую дистанцию. Молчание повисло между ними, оно было странным, но не враждебным. Клаус казался угрюмым и усталым, его лицо было озарено последними лучами заходящего солнца. Он не смотрел на Алтею, но и не прогонял её. В его глазах читалась глубокая тревога, тяжёлое чувство вины и бессильная ярость — те чувства, которые редко можно было увидеть за его колючим характером. Хотя у кого из этой семейки он не такой? Впрочем, сама Алтея тоже не сахар. Девушка, склонив голову, смотрела на его руки, медленно терзающие траву, и, не зная, как правильно заговорить, просто молча осталась рядом. Иногда важно было не говорить, а просто быть. Алтея тихо заговорила первой, её голос был ровным, но тёплым: — Ребекка сильная девушка. Она не даст себя в обиду. Более того, она будет с ним на виду, твои переживания ни к чему. Клаус замер, его пальцы перестали рвать траву. Он медленно повернул голову и посмотрел на Алтею. В мягком, тёплом свете закатного солнца её черты казались особенно чёткими: чистая кожа без следов пыли или грязи, чёткая линия скул, тонкие изящные губы, прямые брови и большие выразительные глаза. В ней было что-то хрупкое, почти эфемерное — как у антилопы. И всё же в этой хрупкости сквозила стойкость, упрямая внутренняя сила. Клаус невольно отметил про себя, что Алтея весьма привлекательна. Не такая яркая и дерзкая, как Ребекка, но в её спокойной уверенности было особое притяжение. И, как старший на празднике, он бы и так за ней приглядывал — особенно учитывая, что Финн не посещал такие сборища, а их мать к этому часу уже наверняка будет спать. Тем более, Алтея здесь почти никого не знала. И всё же… в отличие от Ребекки, она не выглядела наивной. Возможно, поэтому за неё было меньше тревоги. Клаус наконец заговорил, чуть хрипловатым голосом: — Ты права. Но она моя младшая сестра. Он опустил взгляд снова в траву, размышляя. Алтея продолжала молча сидеть рядом, не торопя его. — Кол рассказал, — продолжил он спустя пару секунд, — что вы выяснили: ты из Клана Близнецов. Не знаю, были ли у тебя сестры или братья, — он на мгновение замолчал, подбирая слова, — и не хочу, чтобы ты посчитала это за грубость… но ты не знаешь, что это такое. Потому что не помнишь. В голосе Клауса не было злости — лишь горькая, тяжёлая откровенность. — Я волнуюсь. И знаю натуру того придурка. Потому и такая реакция. После этих слов оба замолкли. Алтея смотрела перед собой, на остывающее небо, а Клаус — себе под ноги, снова машинально теребя траву. Молчание было тяжёлым, но в нём не было неловкости — лишь осознание общей правды. Наконец Клаус с иронией усмехнулся: — И ведь сначала я говорил спокойно. Но когда она стала его оправдывать… вот тогда я и взбесился. Если бы она дружила с местными девушками, то знала бы, какой он на самом деле. Послушала бы всё из первых уст. А так… Алтея, понимая его чувства, глубоко вздохнула. — Всё будет хорошо, — тихо сказала она, вложив в слова уверенность, которой сама пока до конца не ощущала. Она резко поднялась на ноги, стряхивая с одежды прилипшую траву, и протянула ему руку. Клаус взглянул на неё, чуть удивлённо, в глазах отразился немой вопрос. Но Алтея, словно прочитав его мысли, с лёгкой улыбкой пояснила: — Пошли. Как мы отсюда будем за ними следить? Я лично, если он и вправду такой козёл, не намерена оставлять его надолго наедине с Ребеккой. И ты тоже. Так что — пошли! Возможно, кому-то мы сегодня надерём зад. Клаус усмехнулся, в его глазах на миг мелькнуло настоящее, мальчишеское веселье. Он принял её руку, его ладонь была тёплой и крепкой, и легко поднялся на ноги. Вместе они направились в центр деревни. Там уже бушевал огонь огромного костра, вокруг которого толпились люди. Смех, весёлые крики, всполохи света на лицах — атмосфера была живая и тёплая. Деревенские парни и девушки прыгали через костёр, взявшись за руки, кто-то пел старинные песни, кто-то угощал друзей домашним вином, которое стащили у родителей, за что им на следующий день явно не поздоровиться. Алтея и Клаус двигались в потоке людей, сохраняя настороженность, выискивая глазами Ребекку и Маркиана. Они чувствовали, что вечер ещё только начинается — и что они не позволят этому празднику обернуться бедой для своей семьи.