VII. Боль

Боль — это боль,

как её ты не назови…

«Как на войне» — Агата Кристи

      Сердце словно перестаёт биться, падая куда-то в пятки. Мир вокруг размывается, теряет чёткость, и перед глазами остаётся лишь злосчастный ноутбук, освещая комнату мягким, мертвенно-бледным светом.       С добрым утром, милая.       Всего несколько простых слов, словно выстрел в самое сердце, в миг убившие весь остаток позитива, так усердно мной ещё сохраняемый. Хочется упасть на пол и просто лежать, лежать неподвижно часами, сутками, неделями… Пока истощённый организм не испустит последний вздох.       Взгляд инстинктивно падает на дверь. Она, как и полагается, закрыта. На дрожащих ногах я поднимаюсь с кровати и делаю пару шагов к выходу из комнаты. Дёргаю ручку, но дверь не открывается.       — Ч-что? — слетает с губ. — Но как? Как?       Я смеюсь. И от этого нервозного смеха мне самой становится жутко. Я оседаю по стене на пол, поджимаю колени к груди и обхватываю голову руками. Всё происходящие кажется очередным кошмаром, который исчезнет, стоит только открыть глаза.       Я сжимаю веки и распахиваю вновь. Ничего, абсолютно ничего не меняется! Этот чёртов ноутбук до сих пор на прежнем месте и всё также маниакально светит ярким бликом экрана.       Собрав крупицы своих сил, встаю и закрываю ноутбук. Дышать становится легче, я, с трудом переставляя ноги, открываю дверь и выхожу в коридор с чётким намерением разобраться со всей это ахиней, которая уже не то что неприятна, а пугает до ледяной дрожи.       Бок Сун восседает в своей каморке, с серьёзным видом смотря что-то по телевизору. Услышав мои шаги, она оборачивается и натягивает на лицо привычную улыбку. Но, заприметив моё состояние, хозяйка сразу же меняет её на подобие сострадания.       — О, что случилось, красотка? — она чуть наклоняет голову вбок, изучающе меня разглядывая. — Ты бледная как смерть!       — Кто-то был в моей комнате! — резче, чем рассчитывала, говорю я.       — Тише-тише! — Бок Сун берёт меня за руку и заводит в каморку. — Присядь и спокойно расскажи, что произошло.       — Я проснулась и увидела на своём столе раскрытый ноутбук, где было написано «с добрым утром, милая». Сама я это написать, конечно, не могла.       — О боже, — хозяйка приложила ладошку ко рту. — Давай посмотрим по камерам.       Бок Сун развернулась к небольшому мониторчику и включила записи с ночи. Но ни в начале, ни в конце, ни в середине — ничего. Сердце вновь бешено заколотилось, а лёгкие сжались в комок.       — Тебе точно не показалось, красотка? — спросила хозяйка, хищно прищурившись. — Может, приснилось чего?       — Нет, не может быть! — беспорядочно шептала я, пытаясь унять дрожь в коленях. — Я ведь точно…       — О, красотка, не переживай! — хозяйка по-матерински погладила меня по плечу. — Ну, с кем не бывает! Наверное, перетрудилась вчера, вот и результат!       — Да… да… вы правы, наверное… — промямлила я, вставая с диванчика. — Извините за беспокойство, я… пойду. Мне нужно на работу.       — Хорошо – хорошо! Не переусердствуй! — бросила Бок Сун мне вслед.       Я завернула в ванную. Подошла к раковине и включила холодную воду, позволяя смыть остатки утреннего кошмара. Стало немного легче. Я подняла голову и уставилась на себя в небольшое мутноватое зеркало, висевшее аккурат над умывальником.       Каштановые волосы растрепались, обрамляя бледное лицо, обкусанные малиновые губы кровоточили, а глаза испуганно расширились. На вид я напоминала сумасшедшую, а, возможно, на самом деле сумасшедшей и была. Может, всё это лишь мне кажется? Может, это кошмары, перешедшие в реальность? А я называю всех психами, хоть и сама не лучше? Возможно, они все — вполне адекватные люди, а я — безумная, и место мне в психушке с себе подобными, а не в общежитии.       Губы растянулись в вымученной улыбке. Вот я и нашла своё долгожданное «счастье» в столице.

***

      Когда Мун Чжо попал в приют, ему было девять. Он толком не понимал, почему родители отправили его в это странное место, но и не особо от этого расстраивался. Теперь можно делать всё, что захочется, не боясь попасться на глаза матери или, упаси боже, отцу.       Он быстро нашёл своих единомышленников. Они вместе ловили бабочек и собирали их замечательные витражные крылья. А самое главное — Со стал близок с одной из воспитательниц, которая поощряла его увлечение и по вечерам нашёптывала много жутких историй про разных маньяков и убийц. Она находила в их действиях какую-то извращенную прелесть, кровавую эстетику. Мун Чжо же с радостью разделял её убеждения и впитывал всё услышанное.       Только лишь один фактор омрачал жизнь будущего стоматолога в приюте — парень по имени Мон Иль. Он был на пару лет старше Мун Чжо и намного крупнее. Почему-то Со Мон Илю сразу не понравился, и он решил сделать из мальчика что-то вроде некой «груши для битья».       Мун Чжо не боялся Мон Иля, хоть и не мог дать ему отпор. Он его ненавидел. Каждый вечер, лёжа в своей кровати, Мун Чжо представлял, как будет издеваться над Мон Илем. Со будет пытать этого парня, пытать до тех пор, пока он не станет умолять о смерти, захлёбываясь собственной гнилой кровью.       В один из дней Мон Иль буквально взбесился. Мун Чжо уже и не помнит из-за чего. Но досталось ему тогда знатно. Со просто лежал на полу, пока на него сыпались многочисленные удары и насмешки.       После этой расправы Мун Чжо чуть ли не приполз к Бок Сун — той самой любимой воспитательнице — и разрыдался, уткнувшись в женское плечо. Это было для него несвойственно — реветь, так ещё и на людях. Но Бок Сун его успокоила, сказав, что придёт время, и Мон Иль сам будет ползать перед Мун Чжо на коленях, вымаливая прощение.       И она не соврала. Время действительно пришло.       Спустя три года, когда Мун Чжо исполнилось шестнадцать, он узнал, что в приюте готовиться некая диверсия. В назначенный день Бок Сун позвала его к себе и вручила изящный кинжал с резной рукояткой, который, по её словам, привёз ей дальний родственник после поездки в Индию. Кинжал был необычайно красивым, загадочным и носил странное название — «Пхурба». Мун Чжо был очарован этим оружием.       — Тот парень, Мон Иль, кажется… — протянула Бок Сун вкрадчиво, наклоняясь к Со. — Ты говорил, что ненавидишь его. Так вот, время пришло. — Она похлопала Мун Чжо по плечу. — Ты знаешь, что делать.       — Хорошо, Бок Сун, — парень кивнул. — После этого точно не будет последствий?       — Нет, всё под контролем, дорогой, — женщина улыбнулась.       Через полчаса Со Мун Чжо уже стоял над корчащимся в агонии Мон Илем. Несчастный хрипел, судорожно хватаясь за глубокую рану на груди, и беспорядочно сыпал проклятья в сторону Со, заставляя того лишь посмеиваться.       — Помнишь, — Со вертел в руках окровавленный кинжал, — как унижал меня? Как издевался, называя шизиком? Помнишь, а? Как твои дружки дружно гоготали, пока ты жестоко избивал меня?       — Ты… — Мон Илю было сложно говорить. — Действительно… псих… грёбаный маньяк.       — Рад, что ты смог это понять, — Мун Чжо занёс ввысь правую руку с кинжалом, целясь прямо в сердце, — а теперь прощай, дорогой Мон Иль.       Тонкая рука с силой опустилась, и Пхурба вонзился в плоть. Мон Иль не успел даже и вскрикнуть.

***

      Сегодняшние сборы на работу прошли словно в тумане. Казалось, что я нахожусь под стеклянным куполом, закрытая от нормального мира. Хотелось разбить оковы и вырваться, вырваться хоть куда-то, но подальше от сюда.       Перед глазами всё ещё стояло то страшное видео, которое я случайно нашла. Сомнений больше не было — люди здесь явно скрывают нечто страшное за своим глянцевым фасадом, вылизанным до блеска. Теперь каждый день предстоит быть начеку. Может, купить перочинный нож? Да, так, наверное, будет безопаснее.       Погода словно вторила моему состоянию: жаркие солнечные дни сменились холодным дождём, гулко стучавшем по крышам. Выходя из общежития, я в очередной раз жалею, что не имею водительских прав, отправляясь по мокрой дороге к метрополитену.       Сегодня я даже никак не реагирую на забитость в метро, хоть обычно это выводит меня из себя. Проскользнув на крошечный островочек пространства, я прислоняюсь головой к холодной стенке вагона и прикрываю глаза, в надежде сбежать от бесконечно закручивающегося клубка мыслей.       С горем пополам дохлюпав по лужам до офиса, я открываю стеклянную дверь. Девушка на ресепшен, по всей видимости всегда сохраняющая позитивный настрой, приветствует меня дежурной улыбкой. Я с неохотой бросаю вялое «здравствуйте» и подхожу к лифту.       — Привет, Арин! — весело бросает Мин Сон, когда я захожу в кабинет.       — Угу, — отвечаю я, усаживаясь на своё место.       — День не очень начался? — с сочувствием в голосе спрашивает парень.       — Типа того, — я включаю компьютер и откидываюсь на спинку стула. — И дождь этот проклятый…       — Да уж, погодка сегодня не очень, — вкидывает Чён Хо. — Все штанины промокли, пока дошёл!       — А где Минджин? — внезапно интересуюсь я, заметив пустующее месть в дальней части кабинета.       — Да опаздывает скорее всего. Ей то всё с рук сходит. Хоть на десять минут опаздай, хоть на час. — Отвечает Чён Хо.       Словно в такт этим словам, Минджин появляется на пороге офиса. Её волосы выглядят идеально, словно она смогла как-то избежать противной природной стихии. Девушка уверенной походкой заходит внутрь.       — Это вы меня обсуждайте? — бросает она, подходя к столику.       — Обязательно, нам же заняться больше нечем, — говорит Мин Сон, не отрываясь от монитора.       — Ну-ну, — Минджин садится за стол и, ко всеобщей радости, сразу берётся за работу.       День проходит также, как и утро: со странным ощущением нереальности и удушья. Голова словно тяжелеет с каждой проработанной минутой, а эмоции обостряются, готовясь вырваться наружу в любой момент. И этот момент в конце концов настаёт.       Уже вечером, когда все прилично устали и ждали окончания рабочего дня, Минджин вдруг стала чересчур разговорчивой. Она ходила туда-сюда по офису, стуча шпильками, и рассказывала об очередном своём достижении, до которого всем не было никакого дела.       — А ты, Арин, чем можешь похвастаться за три дня работы? — резко спрашивает девушка, вырывая меня из раздумий.       — Особо ничем, — коротко отрезаю я с явным нежеланием на дальнейший разговор.       — О, да чего я спрашиваю! — хихикает Минджин. — Ответ же и так ясен. Господи, ты годна хоть на что-то? Неужели ты не хочешь хоть чего-то добиться в своей жизни, а?       — Конечно хочу. Как и большинство людей, я полагаю. — Меня начинает раздражать, что Минджин лезет ко мне с бессмысленными вопросами, которые помогают потешить её самолюбие.       — А мне так не кажется, — девушка останавливается около моего столика, сложив руки на груди. — Тебе денег даже на жильё нормальное не хватает! Живёшь в каком-то грязном общежитии, самой не противно?       — Что? — с раздражением говорю я. — Откуда ты вообще знаешь, где я живу?       — Вчера довелось мне быть в этом райончике, вот я и увидела, как ты заходишь в то высокое кирпичное здание. «Эдем», кажется…       Я молчу. Мин Сон и Чён Хо наблюдают за разворачивающейся сценой с недоумением, а Минджин наслаждается своей маленькой возможностью опозорить меня в угоду себе.       — И, знаешь, я тебя не понимаю… — протягивает она, по-детски поджав алые губы. — Ну, если сама не способна заработать, найди богатого мужика. Один минет — проблем нет. — Минджин смеётся со своей острой фразочки, откидывая длинные волосы за спину.       — Да как ты…! — я подскакиваю с места, чуть не сбив Минджин с ног.       — О, тише-тише, детка! — вскидывает она руки. — Знаешь, говорят, что на правду не обижаются…       — Заткнись! — шиплю я сквозь зубы, поднимая правую руку с намереньем отвесить этой змее пощёчину.       Но мою ладонь ловко перехватывают в воздухе. Я оборачиваюсь: за моей спиной стоит Мин Сон, с испугом держа меня за запястье.       — О боже, психованная! — бросает Минджин и выходит из кабинета, дерзко задрав острый подбородок.       Наваждение спадает. Я медленно опускаю руку и падаю на своё место, роняя голову на ладони.       — Что с тобой, Арин? — Чён Хо обеспокоенно кладёт руку на моё плечо.       — Я… я не знаю… — голос предательски дрожит. — Она просто вывела меня из себя… Я не хотела…       — Ладно, ты это… — произносит Мин Сон, — не кори себя. Со всеми бывает. Просто попытайся успокоиться. Сейчас принесу тебе воды.       Мин Сон наливает воду из кулера и приносит пластиковый стаканчик ко мне. Я жадно глотаю всё залпом, чуть не подавившись. Становится немного легче.       — Лучше? — спрашивает Мин Сон.       — Да, спасибо, — я натягиваю на лицо подобие улыбки.       — Арин, зайди ко мне в кабинет, — госпожа Пак появляется в дверях, смерив меня тяжёлым взглядом. Похоже Минджин, как маленькая девочка, наябедничала обо всём произошедшем.       Я поднимаюсь со стула и следую за Джи Юн под сочувствующие взгляды коллег.       — Послушай, я понимаю, что Минджин иногда бывает… — госпожа Пак стучит пальцами по столу, всё ещё не сводя с меня глаз, — неприятной. Но постарайся держать свои эмоции в руках.       — Да, я поняла. Больше такого не повторится, — смиренно обещаю я.       — Хорошо, я на это надеюсь. Можешь идти.       Я киваю и встаю со стула. Меня удивляет, что госпожа Пак так быстро закончила разговор со мной, так как я готовилась к целой нравоучительной лекции.       — И, Арин, — бросает Джи Юн мне в спину, — не подводи меня. Я уже сделала тебе большую поблажку, взяв на работу.       — Обещаю, — отрезаю я, покидая кабинет.

***

      Хён забирает меня после работы. Он отважно согласился подвезти меня и избавить от прогулки под проливным дождём. Я была этому несказанно рада. Наконец можно будет высказаться обо всём, что меня волнует.       — Как у тебя дела? — буднично спрашивает парень, когда мы отъезжаем от офиса.       — Не очень, если честно, — я поудобнее устраиваюсь на кресле, сложив руки на груди. — Я чуть не подралась с коллегой на работе.       — Чего? — произносит Хён с нескрываемым удивлением.       — Да, сама от себя не ожидала… Но она просто вывела меня из себя! Представляешь, начала поливать грязью на глазах у всех! Вот стерва!       — Да уж, это просто отвратительно, но старайся держать себя в руках. А то так и до увольнения не далеко, — сказал Хён.       — Да-да, я понимаю. Джи Юн сегодня сказала мне то же самое.       — Но ты ведь чувствуешь себя плохо не только из-за этого? Я прав?       — Да, — я протяжно вздыхаю, — так и есть. И всё из-за этого чёртового общежития. Жильцы там, они… они действительно меня пугают.       Я решаю смолчать о некоторых подробностях, чтобы не испугать Хёна, который и без этого за меня очень сильно волнуется. Пусть он лучше об этом не знает.       — Тебя всё ещё мучает это ощущение?       Я коротко киваю, уставившись в окно.       — Может, всё-таки будешь жить у меня? Или хочешь, я сам поеду к тебе в общежитие и разузнаю, что там да как?       — Нет-нет, не вздумай туда ехать! — я отчаянно замахала руками. — Пока что у меня всё под контролем. Если вдруг ситуация станет хуже, я дам тебе знать.       — Ладно, как скажешь, Арин, — Хён вздыхает, крепче сжимая руль. — Но обещай, что будешь на связи, если вдруг что.       — Обещаю, — уже второй раз за день говорю я.

***

      Мун Чжо стоит на крыше, устремив взгляд вниз, на вход в общежитие. К двери подъехала белая иномарка. Арин выходит, закрывая за собой дверь. Стоматолог уже было хотел спускаться вниз и встречать её, но вдруг он замечает, что машину покидает кто-то ещё.       Высокий парень со светлыми, как пшеница, волосами, которые очень ярко выделяются на фоне тёмного переулка, подходит к девушке сзади и кладёт руку на её хрупкое плечо. Со замирает. Кажется, что он вообще не дышит, наблюдая за действиями этого незнакомца.       Арин разворачивается, встречаясь глазами с молодым человеком. Тот чуть приобнимает её за талию и что-то шепчет, но Мун Чжо не может разобрать, что именно.       Вдруг парень наклоняется и целует Арин в губы. Поцелуй этот мимолётный, лёгкий, как ветер, но у Со он вызывает всепоглощающее чувство ревности, заставляющее сердце громко ударяться о рёбра.       Никто не может касаться Арин. Она лишь его, она — творение, шедевр, который Мун Чжо создаёт шаг за шагом, крупица за крупицей. И этот парень, кем бы он ни был, не сможет осквернить девушку, уж Мун Чжо постарается. Больше он никогда не сможет к ней притронуться. Даже кончиком пальца.

***

      Перед сном я решаю выйти на крышу. Дождь уже закончился и в воздухе витал приятный аромат свежести. На небольшой площадке тихо и пусто. Ветер играет в моих распущенных волосах и обдаёт тело расслабляющей прохладой.       После общения с Хёном мне стало немного легче. Я всегда удивлялась способности моего парня вытягивать всё плохое и оставлять только хорошее. На губах ещё оставалось фантомное ощущение быстрого поцелуя. Уголки моих губ приподнялись, наверное, впервые за день с такой искренностью.       Но и здесь моя идиллия не продержалась и пяти минут.       — Не помешал? — раздаётся сзади.       — Нет, — лгу я, оборачиваясь на Мун Чжо.       — Вот и хорошо, — он становиться рядом и смотрит мне в глаза. От этого проницательного взгляда по телу пробегают мурашки. — Кхм, прости за моё любопытство, но… — начинает мужчина, — кто подвозил тебя до общежития?       — Ты видел, как я приехала? — задаю я достаточно глупый вопрос.       — Да, случайно заметил…Так кто это был? — не отступает Мун Чжо.       — О, это мой парень Хён. Он подвозил меня, потому что не хотел, чтобы я попала под дождь.       — Вот, значит, как, — Мун Чжо подходит ко мне, резко сокращая расстояние. — Хотел спросить, тебе понравилось моё утреннее послание?       Улыбка с моего лица моментально пропадает, а тело словно холодеет. Я инстинктивно отступаю на пару шагов назад, упираясь в бетонную стену небольшого сарайчика. Мун Чжо коршуном нависает сверху, сверля меня горящим взглядом.       — Э-это был ты?.. — выдавливаю я.       — Именно. Это было маленькое напоминание, что ты только моя, милая. А твой этот Хён только ненужная фигурка, которую можно легко… — он делает движение рукой, словно смахивая что-то, — убрать.       Я пытаюсь что-то сказать, но язык не поддаётся, поэтому я лишь сильнее вжимаюсь в холодный бетон.       — Я подарю тебе лучшую жизнь, — он убирает локон моих волос за ухо. — Твои обидчики будут ползать у твоих ног, вымаливая прощение. Тебе будет лучше, вот увидишь! Только запомни, что ты — только моё творение.       Он прижимается почти вплотную. Я чувствую запах антисептика, смешанный с сигаретным дымом. От этого кружится голова, а ноги грозят подкоситься.       — Моя… — шепчет Мун Чжо и резко целует меня, выбивая воздух из лёгких.