IX. Агония

Ад — это другие люди.

      Я усаживаюсь в полицейскую машину, свет от мигалок которой окропляет улицу сине-красным. Кровь стучит в ушах, отдаваясь тупой болью в виски. Мёртвое тело Минджин до сих пор стоит перед глазами яркой картинкой. Кто мог сотворить с ней такое? Конечно, с её достаточно скверным характером немудрено обзавестись врагами, но неужели кто-то настолько сильно её ненавидел, что пошёл на такой ужасный шаг, как зверское убийство?       Хочется душить её, ломая позвонок за позвонком, следя за тем, как её милое личико корчится в агонии…       Я вспоминаю собственные мысли с содроганием. Но ведь глупые фантазии — не действия, так ведь? Уверена, что миллионы людей в тайне желают смерти своим врагами, но не приводят же они этот приговор в исполнение! Я с удивлением замечаю, что выгораживаю саму себя, хоть и абсолютно точно не совершала этого ужаса. Наверное, сказывается сильное потрясение.       Водительская дверь открывается, и Чон Хва резво прыгает за руль, пристёгиваясь на ходу.       — Не волнуйтесь, это не займёт много времени, — говорит полицейская, заметив смятение на моём лице, — мне просто нужно задать вам пару вопросов. И, кхм, — она делает небольшую паузу, а её лицо в мгновение ока серьёзнеет (хотя куда ж ещё сильнее?) — я расскажу вам кое-что очень важное.       От этих слов по телу пробегает дрожь. Точнее, даже не от самих слов, а от интонации, с которой они сказаны. В ней слышатся до боли холодные нотки, словно девушка выносит обвиняемому смертный приговор.       — Хорошо, я в общем-то никуда и не спешу, — я не врала. Спешить мне действительно было, по большому счету, некуда. Наоборот хотелось подольше оттянуть момент возвращения в общежитие.       Всю дорогу в машине висело молчание. Каждая думала о своём, не обращая внимания на спутницу. Но не скажу, что мне от этого было плохо. Настроения на непринуждённый диалог явно не было.       — Приехали, — бросает Чон Хва, покидая авто.       Я плетусь за полицейской к ярко освещённому участку, сильно выбивающемуся из общей атмосферы мрачной улицы. Проходя через прозрачную дверь, я оказываюсь в небольшом помещении, в разных углах которого стоят столики с компьютерами. Сейчас большинство рабочих мест пустует: кто-то, скорее всего, уже ушёл домой, а кто-то находится на месте преступления.       — Присаживайтесь, — Чон Хва указывает на стул, стоящий рядом с её столом, — вы не против, если наш разговор будет записываться?       — Нет-нет, — отрешённо отвечаю я, разглядывая собственные ладони, так как смотреть в лицо полицейской мне отчего-то боязно и дико некомфортно.       Девушка достаёт диктофон и нажимает на маленькую кнопочку сбоку.       — Итак, могу я узнать ваше имя? — спрашивает Чон Хва, чуть наклоняясь в мою сторону.       — Арин, — коротко отвечаю я, но тут же исправляюсь, — Ким Арин.       — Хорошо, Арин. Когда вы в последний раз видели Чон Янг Чула? — холодный дежурный вопрос, ни на толику не напоминающий дружескую беседу.       — Три дня назад, — я отвечаю также кратко, не желая распинаться на подробности, — тогда он сказал мне, что собирается уезжать. После этого я его не видела.       — М, а вы не заметили ничего странного в его поведении? Может, нервозность или излишняя настороженность?       — Да, он… — я думаю несколько секунд перед тем, как произнести довольно провокационные слова. — Он сказал, что считает жильцов общежития психами и посоветовала мне быть как можно осторожнее.       Чон Хва поджимает губы, а межу её бровей залегает морщинка. Она явно не рада услышанному, хотя в моих словах особо ничего страшного не было.       — Дело в том, — девушка снижает голос почти до шёпота, — что на четвёртом этаже были найдены следы крови Янг Чула. — В доказательство своих слов Чон Хва пододвигает ко мне лист с лабораторным заключением.       Становится тяжело дышать, к горлу подкатывает тошнота. Все мои опасения, которые я так старательно отвергала, пытаясь не думать о самом плохом, подтверждались, с треском ломая последние ступени лестницы, позволяющей мне держаться в адекватном состоянии.       — Скажите, вы видели или, может, слышали что-нибудь странное? — полицейская продолжает тираду вопросов, игнорируя моё состояние, которое она, наверное, даже и не заметила.       — Да, я-я… — голос предательски дрожит, выдавая мои истинные эмоции. — Я слышала… с-стуки с четвёртого этажа в ночь после пропажи Янг Чула…       — Хорошо, спасибо за… — Чон Хва выключает диктофон и поворачивается на меня, осекаясь на полуслове. — Что с вами, Арин? Вам плохо?..       Женский голос звучит где-то на границе слуха, словно я нахожусь под толщей воды. Сердце бешено колотится, не давая вздохнуть полной грудью. Я чувствую, как по щеке катится горячая слеза.       — Я-я… не хочу… — из-за тяжёлого дыхания голос прерывается, — не хочу… возвращаться… туда…       Чон Хва опускается рядом со мной, беря меня за руку. Кажется, она что-то говорит, но я не слышу, полностью погружаясь в свою личную боль.       — П-пожалуйста… не заставляйте меня возвращаться… в этот Ад… у-умоляю… — лицо становится мокрым от слёз, а дыхание всё никак не выравнивается, заставляя меня хватать воздух ртом через каждое слово.       — Арин, — полицейская слегка трясёт мою руку, — пожалуйста, послушайте меня!       Усилием воли мне удаётся сфокусироваться на словах Чон Хва. Я отрывисто киваю, вытирая слёзы ладонью.       — Мы можем предоставить вам конспиративную квартиру на несколько дней, пока ведётся расследование, — голос Чон Хва звучал абсолютно серьёзно, но в нём, тем не менее, были нотки сочувствия. — Так будет лучше и безопаснее как для вас, так и для нас: вы очень ценный свидетель.       — В-вы… правда можете помочь?.. — вопрос звучал довольно глупо, но сейчас я буквально во всём готова была увидеть подвох.       — Конечно, — ободряюще проговорила полицейская, — вы сможете переночевать там уже сегодня.       — С-спасибо… огромное, — у меня внезапно появляется слабый лучик надежды на лучший исход.       — Тогда сейчас я созвонюсь с коллегой, — Чон Хва тянется к телефону, — подождите немного.       Я киваю. Полицейская разговаривает с кем-то, но я не особо вслушиваюсь в её слова. Теперь я знаю: она точно сможет помочь.       Внезапно у меня зазвонил телефон. Посмотрев на экран, я вижу номер Хёна. Дав знак полицейской, что я отойду, я выхожу на улицу и принимаю звонок.       — Привет, Хён. Я уже закончила с… — голос из трубки обрывает меня, не дав закончить фразу.       — Ну, здравствуй, милая, — такой до боли знакомый звенящий голос, вселяющий животный страх даже через телефонную трубку.       Я изо всех сил сжимаю смартфон, чтобы ненароком его не выронить, так как всё моё тело колотит дрожь. Я готова была свалиться в обморок прямо здесь и сейчас, но всеми силами пыталась удержаться на плаву и придать голосу хоть каплю уверенности.       — Что ты сделал с Хёном, ублюдок? — ещё недавняя подавленность сменилась неконтролируемой агрессией.       На том конце послышался короткий смешок.       — Пока что ещё ничего, но… — Мун Чжо делает что-то вроде театральной паузы, упиваясь своей властью, — это только пока. Я жду тебя, Арин.       — Да пошёл ты!.. — практически кричу я. — Я приеду только с полицией. И очень скоро.       — Тогда твоему дружку точно не жить, — ухмыляется стоматолог. — А ну, поздоровайся с любимой!       Спустя пару секунд я слышу приглушённый умоляющий стон Хёна, от которого в жилах стынет кровь, а сердце болезненно сжимается. Весь мой пыл резко утихает.       — Повторяю, я жду тебя, милая.       Звонок обрывается. Промелькнувшая на несколько секунд надежда растворяется, оставляя за собой зияющую пустоту. Стон Хёна застыл в ушах. Мне вновь придётся вернуться в Ад, к своему личному Демону, который теперь, кажется, будет со мной всю жизнь.       Бросив последний взгляд на светлый участок, я срываюсь с места и бегу по тёмной улице.

***

      Хён пытается уловить хоть что-то помутневшим от боли взглядом. Мун Чжо сидит рядом с ним, флегматично снимая с ладоней испачканные в крови латексные перчатки. На его лице нет ни капли сострадания или жалости. Хотя и откуда им там появится, если буквально пару минут назад он вырвал у Хёна четыре совершенно здоровых зуба без какой-либо анестезии?       — Ты молодец, — цедит Мун Чжо, поднимаясь со старенькой табуретки и снимая защитный фартук, — дал мне детали для того, чтобы наконец закончить подарок для Арин.       Стоматолог отходит к небольшой тумбе и поднимают с неё ожерелье, представляющее собой цепочку с несколькими крючками, на которых нанизаны зубы, настоящие зубы.       — Как думаешь, — Мун Чжо наклоняется к Хёну, — ей понравится?       Парень не отвечает. Он вообще на вряд ли способен сейчас хоть как-то разговаривать. Терпя адскую боль, он ещё каким-то чудом остаётся в сознании, хотя был бы рад его потерять. Единственное, что сейчас по-настоящему его интересует — состояние Арин. Где она? Что с ней? Он не знает и знать, к сожалению, не может.       — Что ж, я оставлю тебя пока что, нужно успеть доделать украшение к её приходу… Сейчас приведу к тебе близнецов и Нам Бока, чтобы скучно не было.       Мужчина покидает пропахшее кровью помещение. У Хёна на душе становится немного легче, так как Арин жива и (наверное) здорова. Это дарит хоть какую-то, пусть слабую, но всё же надежду.       — Привет, хи-хи, — раздаётся противный голосок Дык Чона, — а ты красивый…       Дык Су слегка толкает брата в бок, и тот сразу успокаивается. Нам Бок тенью следует за близнецами, с кривой ухмылкой на губах изучая Хёна. С ними ему точно не будет скучно.

***

      Мой разум словно разделяется на две половины. Одна его часть кричит, что я поступаю очень глупо, и что вместо рискованной самостоятельной вылазки в общежитие нужно было сообщить обо всём Чон Хва и вместе с ней что-то придумать; вторая же часть говорит, что если я не сделаю всё сама, то станет хуже, намного хуже. Пока что второе убеждение побеждает, заставляя меня нестись по тёмным переулкам всё дальше от участка.       Навстречу Аду, навстречу ему.       Я прекрасно осознаю, что рискую собственной жизнью, но мне на это плевать. Главное — я, возможно, смогу спасти Хёна. Дорогу я примерно знаю, так как недавно гуляла здесь. Поэтому с этим никакого труда не возникает.       Наверное, Чон Хва ищет меня. Это неправильно, ведь она пообещала мне помочь, а я так бессовестно её обманула, считай, вонзила нож в спину. Но страшные обстоятельства заставляют принимать страшные решения, хочется мне того или нет.       Я не знаю, сколько времени прошло с момента звонка Мун Чжо. Но мышцы ног уже изрядно устали и отзываются противной болью. Наконец, «Эдем» маяком возвысился впереди. Взлетев по цветной лестнице, я забегаю в кирпичное здание.       Минув лестницу, я распахиваю дверь и захожу в полутёмное помещение. Те жалкие лампочки, что давали хоть каплю света, и то не работают. Единственным светлым пятнышком является моя комната, где, по всей видимости, горит настольный светильник. Тяжело дыша от быстрого бега, я захожу в каморку: на столе стоит раскрытый ноутбук, от которого по комнате распространяется призрачный свет, который я прежде приняла за лампу.       — Я буду совсем скоро, милая. Жди меня здесь, — читаю я вслух надпись на экране.       Мысли путаются, а сердце отбивает бешеный ритм. Для Мун Чжо это игра, игра с эмоциями. Ему доставляет удовольствие вводить меня в состояние безумства, дикого страха, от которого хочется сжаться в комок и забиться в самый дальний угол, где никто не найдёт. Он упивается собственной властью над чужими жизнями и чувствами, возможностью управлять действиями, словно играя с марионеткой. От этого становится ещё больнее.       Человек, который изначально казался самым адекватным, становится чуть ли не самым психованным из всей компашки. Какая прелесть.       Я достаю блокнот из-под матраса и дрожащей рукой записываю:

28 июля

Безумие достигло апогея. Теперь это не просто кошмар, который исчезает, как только покидаешь общежитие, а настоящий Ад на Земле. Мун Чжо окончательно вернул обличие Демона, до того скрываемое за маской дружелюбия. Какой же дурой я была! Поверила в слащавую ложь, цепляясь за маленький краешек слепой надежды, которая обернулась против меня. Дороги назад нет: уже слишком поздно. Слишком поздно сбегать и забывать всё как страшный сон. Осталось только бороться, возможно, в неравной битве. Но бороться, даже если не останется и капли сил. Я должна вытащить Хёна отсюда, даже если рискую погибнуть сама.       В коридоре раздаются медленные шаги. Я быстро прячу блокнот обратно и сажусь на кровать, смиренно ожидая своего палача, который вот-вот появится на пороге. К этому всё шло и этим всё и закончится, я это чувствую.       — Привет, Арин, — слышу я металлический тембр.       Мун Чжо заходит в комнату, с ухмылкой смотря мне в лицо.       — Всё-таки ты решила сделать правильный выбор, — он прислоняется к стене плечом, всё ещё не отрывая от меня хищного взгляда, — не зря я приготовил для тебя подарок.       — Какой ещё подарок?! — с раздражением бросаю я. — Где Хён? Что ты с ним сделал?!       — О, милая, потерпи немного. Скоро ты сама всё узнаешь, — мужчина достаёт из кармана штанов небольшую чёрную коробочку и протягивает мне. — Открой.       Помявшись несколько секунд, я беру коробочку и открываю её под одобрительный взгляд Мун Чжо. От увиденного я чуть не потеряла сознание. На бархатной подушечке бордового цвета лежало красиво свёрнутое ожерелье из человеческих зубов. Я с отвращением отставляю коробочку подальше от себя.       — Что ж, ну, тогда я сам надену это на твою прелестную шейку. — Мун Чжо подходит ко мне, доставая «подарок» из упаковки. Грозной тенью нависнув надо мной, он застёгивает ожерелье на шее.       Я не сопротивляюсь. Понимаю, что это бесполезно. Бессмысленные попытки вырваться и убежать только ухудшат ситуацию, чего допускать категорически нельзя, ибо всё происходящие и так выходит далеко за рамки адекватности.       — Доволен? — цежу я сквозь зубы. — Теперь говори мне, где Хён!       — Какая же ты всё-таки нетерпеливая… — произносит Мун Чжо с ноткой раздражения в голосе. — Я задам тебе лишь один короткий вопрос. После ответа на него я отведу тебя к твоему драгоценному.       — Хорошо, — я вздыхаю, повержено опустив взгляд на колени.       — Тебе понравилось убивать Минджин? — на тонких губах сверкает усмешка, а тёмные глаза направлены прямо на моё лицо.       Вопрос сотрясает гробовую тишину комнаты словно удар колокола, отдаваясь в ушах. Сердце ухает куда-то в пятки. Что он несёт?       — Ч-что? — непонимающе бормочу я. — Я-я её не… убивала… я…       — Ты уверенна в этом? — мурлычет Мун Чжо, склоняясь ко мне.       — Да… это просто невозможно… я не могла этого сделать…       Мун Чжо смеётся, доставая из кармана телефон.       — А я так не думаю, — говорит он, включая видео.

***

      Переулок почти полностью поглощают быстро сгущающиеся сумерки. Слабый свет от уличного фонаря не особо помогает от тьмы, захватывающий в свои объятия миниатюрную фигурку девушки.       Минджин быстрым шагом движется к концу переулка, надеясь как можно скорее выйти на оживлённый проспект. Она в очередной раз проклинает себя за то, что решила пойти короткой дорогой. Ей кажется, что на неё кто-то смотрит, но она спихивает всё на буйное воображение.       Вдруг сзади послышались шаги. Сначала Минджин подумала, что ей просто показалось и поспешила дальше, но внезапно на её плечо легла чья-та ладонь.       — Давно не виделись, Минджин, — голос сзади ей знаком.       — Что ты?.. — девушка осекается: к её горлу представлено лезвие, отблёскивающие в свете фонаря.       — Будешь кричать или сопротивляться, перережу глотку, ясно?       Девушка едва заметно кивает, устремив взгляд на нож.       — Вот и умница, а теперь немного отойдём, — Арин слегка толкает её в спину, заставляя свернуть в тёмную подворотню.       Минджин повинуется, стараясь лишний раз не делать резких движений и даже не дышать, чтобы не задеть лезвие.       — А теперь я хочу, чтобы ты извинилась передо мной. За все те слова, которые сказала в мой адрес, за публичное унижение, — с упоением шепчет Арин. — Становись на колени.       Минджин не двигается.       — Быстро, — отрезает Арин, прижав нож чуть сильнее.       Всхлипнув, девушка медленно опускается вниз, касаясь модными светлыми брюками грязного асфальта.       — Вот так, умница, — Арин обходит её, держа оружие перед собой. — А теперь извиняйся.       — И-извини, — едва слышно шепчет Минджин, заламывая руки.       — Громче! — командует Ким.       — Извини, — повторяет девушка громче.       — Вот, так-то лучше, — Арин довольно улыбается.       — Я сделала, что ты просила. Ты же отпустишь меня? — с надеждой в голосе.       — Хм, — Ким прижимает кончик пальца к подбородку, чуть поджав губы, — нет.       — Н-но… я же извинилась… — голос Минджин дрожит. — Я сделала то, что ты хотела.       — Да, но… этого мало. Тебе нужно пожертвовать собой ради моего счастья, — Арин опускается на корточки, заглядывая в женские глаза, застилающиеся слезами, — А счастлива я буду, когда ты сдохнешь.       — Н-нет, пожалуйста, — молит девушка, — я сделаю всё, что ты попросишь! Только не убивай, пож… — Минджин осекается: под её рёбра вонзается нож.       — Уже слишком поздно, — в полуулыбке шепчет Арин.

***

      Я смотрю на саму себя, хладнокровно наносящую удар за ударом в тело Минджин. Со страхом осознаю, что эти воспоминания действительно начинают всплывать в памяти. Даже чувства, которые я тогда испытывала напоминают о себе. В голове звучит вопрос: что же ты наделала? Но на него сразу же приходит ответ:       Заслужила, сука.       Все нелестные реплики Минджин одна за другой звучат в моей голове, и с каждой новой я понимаю, что на самом деле хотела совершить это. И совершила. Но тем не менее ещё сохраняющая адекватность часть разума кричит, что я сошла с ума. Я стала той, кого боялась всю жизнь.       С губ срывается нервный смех. Я зарываюсь ладонями в свои волосы, не понимая, что происходит, что творится в моей собственной голове и почему я вспоминаю обо всём только сейчас?       — Нужно сказать спасибо Дык Су, который и снял это замечательное видео. Не зря я послал его на проверку обстановки, — Мун Чжо словно говорит сам с собой, не обращая на меня внимания, но потом вновь поворачивается на меня, оценивая состояние. — Да ладно, не ломай комедию! — с раздражением говорит он. — Ты ведь уже убивала до этого, так?       Я отчаянно мотаю головой, словно пытаясь скинуть ужасные, нездоровые мысли.       — И опять ты мне не веришь, — разочарованно говорит Мун Чжо. — Но всё это чистая правда. Когда тебе было всего десять, ты убила собственную мать. Неужели ты правда этого не помнишь?       — Ложь, мои родители погибли в пожаре, — говорю я, при этом обращаясь больше к самой себе, чем к Мун Чжо.       — Да, пожар действительно был, но… — он картинно отводит глаза в сторону, — позже. После убийства твой отец отвёл тебя к психиатру, который поставил страшный диагноз: острая шизофрения, сопровождаемая приступами неконтролируемой агрессии. Неприятная правда, с которой бедный старик не смог смирится и вскоре решил покончить как со своей жизнью, так и, видимо, с твоей. Поджог свой же дом, как глупо… Но тебе чудом удалось выжить, а ему — нет.       Слова Мун Чжо бьют под дых, лишая последней крупицы надежды. Я не сомневаюсь в том, что всё сказанное — чистая правда. Мозг сам начинает прокручивать давно забытые воспоминания о серых коридорах больницы и суровом лице психиатра, сообщающим нечто страшное моему отцу. Но как я могла забыть всё это, лишь иногда видя убийство мамы в кошмарах?       — Твой мозг стирает все воспоминания о твоих же деяниях, милая, — словно прочитав мои мысли произносит Мун Чжо. — Твоя бабушка постаралась, чтобы ты жила нормальной жизнью и не знала о своём диагнозе. Всё-таки подкупить врача достаточно легко…       — Н-но откуда ты всё это знаешь?.. — выдавливаю я.       — Милая, я же врач. У меня есть некоторые связи, тем более… — мужчина наклоняется ко мне, резко сокращая расстояние между нами, — мои родители водили меня в ту же клинику, что и твои тебя. Я запомнил тебя ещё с того времени, Арин.       Я с содроганием осознаю, что сама ещё при первой встрече в общежитии с Мун Чжо увидела в нём что-то знакомое, но не придала этому значения, списав всё на дежавю. Хронология событий, пересказанных Мун Чжо только что, успешно складывает пазл в голове. Всё встаёт на свои места.       — Теперь ты понимаешь, что мы были связаны с самого начала? — Мун Чжо нависает надо мной, заставляя практически лечь на кровать. — Мы одинаковые, Арин. Возможно, ты пока что этого не осознаешь, но это так. Всё, что происходит, далеко не случайно. Твоё место здесь, среди нас.       Он берёт меня за руку и заводит её за спину, прижимая запястье к матрасу. В глазах Мун Чжо загорается огонь. Наклонившись ко мне да такой степени, что наши носы практически соприкасаются, он одними губами шепчет:       — Добро пожаловать домой, Арин.