Демоны и монахи. Часть вторая

«Я — ваш пленник, ну да, в общем, что с того?» ©

      Как, ну как я умудрился оказаться в такой ситуации?! Если бы знал, свалил бы отсюда сразу, не тратя время на сон! Повезло хоть, что не развеяли душу по ветру…       Старый монах потребовал от меня, чтобы я показал им логово тех демонов и по необходимости посодействовал в их уничтожении. Даже специальный амулет налепили, чтоб не сбежал. И плевать, что боец из меня такой себе! Я бы, конечно, сожрал парочку демонов, что при жизни были прославленными воинами и выучил их приёмы, но пока не встречал тех, кто был бы достаточно слаб, чтобы у меня были против них шансы. Во сне их ведь не прирежешь — нормальные демоны обычно не спят, это я тут такой уникальный.       Мы толпой перешли речной мост, и я тут же повёл их в сторону от дороги — туда, где когда-то и обнаружил чужое логово. Вряд ли бы они пошли за мной так просто, если бы с помощью талисмана их главный не мог легко взять меня под контроль, вздумай я что-то учудить.       Признаки наличия в этих местах логова демонов стали заметны почти сразу: эти идиоты вместо того, чтобы скрыть своё присутствие, поразвесили на деревьях «предупредительные знаки» в виде останков своих прошлых жертв и осквернённых защитных амулетов. Если с первым всё более-менее понятно, то последние получаются в том случае, если поверх защитных символов начертить другие. Символы с противоположным значением будут не отгонять и ослаблять всякую нечисть, а напротив, привлекать или же просто усиливать её влияние, а любая другая тарабарщина просто превращает защитный амулет в бесполезную бумажку. В основном там были именно последние с киноварной краской записанные поверх словами вроде «убирайся», «ты умрёшь» и так далее, хотя иногда встречалось и «добро пожаловать». Видимо, среди местных демонов есть шутник. Но была среди всей этой макулатуры и парочка усиливающих, которые я не постеснялся сорвать и запихать себе за пояс.       — Что? — невинно спросил я в ответ на немое возмущение монахов. — Вы вроде хотели, чтобы я по возможности помог вам одолеть тех демонов, а боец из меня не очень. Мне всё-таки не хочется умирать во второй раз, так что предпочту использовать любую возможность стать сильнее.       — И как же ты тогда охотишься, раз такой слабый? — насмешливо фыркнул один из молодых монахов.       — Просто обхожу стороной тех, кто сильнее меня, — пожал я плечами, сделав вид, что не заметил насмешку в его голосе, и почесал лоб, так как прицепленный амулет доставлял дискомфорт.       Безумно хотелось его снять, но это мог сделать только старший монах, который его и нацепил.       — Похоже это здесь, — хмыкнул я.       Прямо перед нами зиял провал в земле, из которого слышались плач и улюлюканье, а если хорошенько наклониться, то можно было увидеть отблески света пламени на стенах.       — Я так понимаю, если вы все решите туда полезть, то мне придётся с вами?       — Я тебе больше скажу, демон: ты пойдёшь впереди нас.       И почему я не удивлён?       — Это плохая идея, — скрестил я руки на груди. — Я не очень везучий, упаду ещё и выдам ваше присутствие.       Старый монах не ответил, но талисман на моём лбу издал подозрительное шипение, намекая, что лучше уж мне начать лезть в эту яму прямо сейчас. По правде говоря, до этого я ни разу не лазал по таким отвесным стенам. Благо, редкие выступы позволяли передохнуть и хорошенько обдумать следующий шаг, а демонические когти хорошо не только резали глотки, но и цеплялись за твёрдую землю. Интересно, как же демоны переправляли людей вниз? Точно не скидывали, как мешок с картошкой — плач, от страха, а не от боли, говорил о том, что вниз эти люди добирались живыми и, вероятно, целыми.       К собственному удивлению, я не сорвался вниз на полпути.       Последний уступ, точнее, большая каменная площадка, располагалась относительно не высоко от дна, но достаточно, чтобы там можно было какое-то время находиться незамеченным для чужих глаз. Конечно, демоны всё ещё могли ощутить присутствие живых незваных гостей, но у заклинателей были способы скрыть себя. Очевидно похищенные люди обнаружились почти сразу, связанные, в большой бамбуковой клетке у стены, чуть левее нашего «укрытия», они ждали своей участи, которая ожидала их в лице большого каменного котла, в котором бурлила непонятная жёлто-коричневая жидкость, пузырясь и источая сильный запах гнилого мяса. Я мог спиной ощутить, как молодые заклинатели за мной кривили носы. Демонов тут было штук десять, и среди них я заметил двоих похожих на антропоморфного вида птиц, демона-кабана, демона-волка, женщину с неестественно длинной шеей, безголового демона с широким зубастым ртом на животе и глазами там, где у людей обычно располагаются соски. Оставшиеся имели такие облики, что описать их парой слов было сложновато, и мозг цеплялся за детали — большие глаза, кожа мятно-зелёного цвета, длинный хвост, заканчивающийся шипастой дубинкой, и так далее. И это я только одного сейчас рассматривал.       — Нужно как-то отвлечь их и спасти людей, — искажённым из-за зажатого носа шёпотом высказал вполне очевидный факт один из молодых монахов.       — Их слишком много, не рассчитаем силы — и спасать людей будет некому, — осадил его второй.       — Так, может, наш демонический друг в этом поможет?       — Я вам не друг, — так же тихо ответил я, отшатываясь от края, когда мимо прошёл один из демонов, облизывая, подобно ящерице-геккону, собственные глаза. На поясе у него болтались детские черепа.       Но тут произошло страшное.       Край каменного выступа подо мной ни с того ни с сего треснул, и от него отвалился кусок. Совсем небольшой, вот только прямо от той части, на которой я стоял двумя ногами. Всё произошло за секунду. Я попытался удержать равновесие, царапнул когтями по воздуху, в попытке схватиться за кого-то из монахов, но всё же упал на землю лицом вниз.       — М? А это ещё что такое? — скрипучий демонический голос не нёс в себе ничего хорошего.       Я поднял голову от земли. Другие демоны смотрели на меня. Даже люди в клетке перестали плакать и молиться.       — Гляди-ка, талисман на лбу, — один из демонов рывком поднял меня за локоть, разглядывая. — Да у нас тут, никак, жертва заклинателей. Или… Их шавка?       Я только зло зашипел в ответ. Самих заклинателей, спрятавшихся на уступе, никто походу не видел, и я понадеялся, что те придумают хоть что-нибудь.       — Что шипишь? Думаешь, такой страшный? — подошедший ко мне демон-волк оскалил клыки. Острые, даже больше моих.       — Отпустите! — было страшно, но не так, как когда ты замираешь в ужасе и умоляешь тебя не трогать. Скорее так, когда ты готов выцарапать угрозе глаза и только после этого бежать без оглядки.       — А то что? — усмехнулся «волк», наклоняясь поближе к моему лицу.       Зря.       Я дёрнулся вперёд и вцепился в его нос зубами. Он взвыл и заметался, но я держал крепко. Удерживающий меня демон разжал хватку, и я воспользовался этим. Вцепившись руками в плечи демона-волка и опёршись ногами об его огромную тушу, я резко дёрнул голову в сторону. Раздался полный боли вой, а я снова упал на землю и проглотил кусок мяса и обрывков кожи, что когда-то был частью волчьей морды.       — Он… Он откусил мне но-ос! Ублю-юдок! — «волк» выл от боли, держась за свою морду, из-под когтистых пальцев текла кровь.       — Да как он посмел?! — поддакнул ему демон-кабан.       Все десять демонов окружили меня, адреналин взял вверх над моим рассудком, и я кинулся на ближайшего к себе, раздирая его лицо когтями, но другой демон откинул меня в сторону взмахом мощного хвоста. Я ударился спиной об скалу до звёздочек перед глазами.       — Какая невоспитанность! Только пришёл, а уже царапается и кусается, — длинношеяя демоница скривила накрашенное под гейшу личико.       — А давайте в наказание его в котёл сбросим! — радостно предложил один из демонов-птиц.       — Так мы в этом котле людей варим… — попытался возразить кто-то.       — А мне кажется неплохая идея.       — В котёл! В котёл!       Дело дрянь. Воспользовавшись тем, что часть демонов заспорила, стоит ли бросать меня в котёл для людей, я попытался вырваться из окружения, проскользнуть мимо и сбежать, но тут же был пойман. Несколько демонов, несмотря на попытки сопротивления, схватили меня за руки и за ноги и потащили под улюлюканье и подбадривания остальных. На миг я оцепенел от ужаса, после — принялся вырываться с удвоенной силой. Фаланги пальцев на левой руке снова пробили кожу, в этот раз изогнувшись крюками, которыми я цапанул запястье удерживающей меня руки в надежде, что та отпустит. И действительно — отпустила. Но тут же стиснула мою ладонь с такой силой, что та сломалась с глухим треском. Запах тухлого мяса забил нос и заставил слезиться глаза, что означало, что котёл был уже близко. Демоны расступились, а те, кто удерживал меня, принялись раскачивать моё тело, набирая инерцию, а после с силой бросили его. На мгновение, всего на мгновение, я увидел над собой ночное небо и медленно пробивающиеся лучи рассвета. А потом гравитация потянула меня вниз.       Раньше я думал, что призраки могут летать. Но даже если такие есть, я не оказался в их числе. Тело упало в вязкую жижу с глухим всплеском, погружаясь в неё с головой.       Больно! Жжётся!       Я, барахтаясь, всплыл на поверхность и бросился к краю котла, но там меня уже ждали. Со смехом меня толкнули с помощью длинной палки обратно в центр. Кожу жгло и плавило, но чувствительность никуда не исчезала. Это люди перестают чувствовать боль, когда у них сгорают живые нервные окончания, а у мертвецов их просто нет. У них нечто иное, пока мне неведомое. А способность ощущать пространство телом, вызванная поеданием водных тварей, делала только хуже. Даже прикосновения к чему-либо я ощущал в несколько раз сильнее, чем раньше, а что уж говорить о болевых ощущениях… И будто всего этого было недостаточно, кажется, жидкость заливалась в жабры и жгла моё тело уже изнутри.       Это было невыносимо! Нет! Нет! Вытащите меня! ПРЕКРАТИТЕ ЭТО!       Я не кричал — звуки просто застряли в горле. Даже попадавшую время от времени в рот жидкость не отплёвывал. Мысли были только о том, чтобы выбраться. Кажется, с меня слезла уже вся кожа и промокшая ткань одежды липла к обнажённым мышцам. Что будет, если меня сварят заживо? Я просто возрожусь через какое-то время только потому, что цел мой прах? Или же нет, потому, что я слишком слаб для этого? А если они решат меня съесть, то что?       Где эти проклятые монахи? Почему они не помогают? Они и не обязаны. Они пришли сюда спасать людей и, должно быть, этим сейчас и заняты, пока толпа демонов развлекается со мной.       Демон, держащий палку, прижал меня к дальней стене, вжимая своё орудие мне в грудь так сильно, что треснула кость. Я уже почти ничего не видел — глаза похоже тоже повредились, и всё вокруг превратилось в одно размытое пятно. Страх ушёл. Пришло лишь осознание, что мне никто не поможет. Никто не придёт.       Как и тогда, когда за мной пришёл истинный пустозвон.       Как тогда, когда я думал, что умру от голода на подстилке из грязной соломы в камере.       Как тогда, когда двое путешественников избивали и мучили меня, пообещав еду, если не буду сопротивляться.       Как тогда, когда я узнал, что из-за болезни мне осталось жить считанные дни.       Пора бы уже привыкнуть. Я никому здесь не нужен, кроме себя самого. Даже богам плевать на таких, как я — тех, кто не может обеспечить их подношениями.       Я сам должен со всем разобраться.       Я вцепился в прижимающую меня палку здоровой рукой и попытался её отодвинуть. Бесполезно, слишком крепко её держат. А если… Разрезать?       Вторую, и без того сломанную ладонь пронзило болью, когда через неё начала прорастать новая кость, принимая форму серповидного лезвия. Взмах — давление на грудь резко исчезает, а крупный кусок не то дерева, не то бамбука, падает в кипящую жижу. Кажется, это зрелище вызывало секундный ступор у смотрящих. И я поспешил этим воспользоваться, хватаясь за остатки длинного шеста и запрыгивая на него. В этот момент из моего горла наконец вырывается крик, но не боли — гнева. Ярости. Рывком я набрасываюсь на первого попавшегося демона. Костяное лезвие вонзается тому в тело, мои зубы в глотку. Кто-то бьёт меня в спину, но его руку пронзает выросший из позвоночника шип. Пальцы второй руки тоже превращаются в длинные лезвия. Я уже почти не обращаю внимания на боль, которая сопровождает процесс роста костей. И не думаю о том, насколько сильны мои враги. Только ярость.       Только инстинкт выжить любой ценой.       Это было похоже на то, как я устроил резню при жизни. Перед глазами кровавая пелена, нет никаких мыслей, кроме стремления убить.       И голод. Как всегда он со мной.       Повалив на землю, похоже, того демона-волка, которому я раннее подправил морду, я решил завершить начатое. В этот раз я вытянул из него душу иначе, собрав её в руку, в один шар энергии, размером с теннисный мяч из моего родного мира, и тут же проглотил его. Тело подо мной рассыпалось в пыль. Кто-то вскрикнул в ужасе. Я бросился на звук. Кости-лезвия разрезали чью-то плоть. Рядом вдруг раздались голоса монахов, что наконец-то снизошли до «помощи демону». Воздух рассекали вспышки, слышались звуки боевых мантр, некоторые демоны пытались бежать. Кто-то отпихнул меня в сторону, к стене. Я уже более-менее пришёл в себя и даже не попытался встать и броситься в бой. Просто сел, прижав колени к груди и снова ощущая боль по всему телу. Наверняка я сейчас выгляжу ужасно: по ощущением на мне не осталось и кусочка целой кожи. Я попытался дышать, уже даже не ради фантомной иллюзии жизни, а в попытках справиться с болевыми ощущениями. Но становилось от этого только хуже — воздух раздражал обожжённые внутренности, но я не мог заставить себя остановиться. Почему-то не мог.       — Надо же, какой живучий попался. А ведь даже не «свирепый», — сказал кто-то из монахов. — Я-то думал, ему конец.       Кто-то подошёл ко мне медленными, шаркающими шагами.       — Вы… Обещали… — прохрипел я. — Вы обещали… Что отпустите…       — Обещал. И отпущу, — раздался голос старого монаха, а после лицо, вернее, то, что от него осталось обожгло болью — похоже, он сорвал прилипший талисман.       — Учитель, вы уверены?       — Нет смысла пленить того, кто не причинял вреда людям.       — А развеять? Неужели, вы и правда не можете?       — Он не хочет отправляться на покой. Обычно это не мешает, но…       Что там «но», я уже не слышал. Сознание, измученное болью, наконец, померкло, отправляя меня в глубокий, беспокойный сон.       Я проснулся от бьющего в глаза света, что пробился сюда через крохотное решётчатое окно. Похоже, сегодня солнце снаружи особенно яркое: обычно туда, куда я лёг, свет даже не доставал. Я сел медленно, опираясь на одну руку, и завороженно наблюдал за танцем золотистых пылинок в лучах, осветивших собой это проклятое место. Странное чувство умиротворения и покоя даже здесь…       Маленькая, как будто мерцающая тень, пересекла собой луч света, заставив меня поднять глаза к окну. Бабочка. Крохотная с полупрозрачными крыльями, она влетела внутрь всполошив взмахами крыльев тучи пыли.       «Зачем ты летишь сюда? — хотелось спросить мне. — Разве ты не видишь, что это место вытягивает жизнь из всего, что попадает сюда?»       Но вместо этого я лишь вытянул руку в сторону насекомого. Бабочка ещё несколько секунд зависала в воздухе над моим пальцем прежде, чем сесть, почти невесомо перебирая лапками. Пересохшие губы сами собой расплылись в лёгкой улыбке на которую, казалось, я был уже не способен. Насекомое задержалось совсем ненадолго, шевеля крыльями и усиками, но это время показалось мне целой вечностью. А потом она просто вспорхнула и улетела обратно, на свет. Я провожал её взглядом до самого конца, и улыбка медленно сползла с моего лица. Я снова остался в одиночестве, в каменной темнице с затхлым воздухом, но теперь с одним горьким осознанием.       Бабочка улетела.       А я — нет.