Спать на дровах и пробовать желчь

«Новая жизнь никогда не даётся даром» ©

      «Вернуться в цивилизованный мир»… Что за чушь? С чего они решили, что это поможет мне как-то почувствовать себя лучше? Разве это отменит всё то, что произошло со мной? Вернёт меня к жизни?       В раздражении я ударил кулаком по столу так, что пустые подносы со звоном подпрыгнули, а от места удара по поверхности пошли трещины. Я мёртв! Мёртв! И я совсем не хотел умирать! Так что лучше мне уже никогда не станет…       Мысль зацепилась за слова Ци Жуна про библиотеку, и я резко вспомнил, для чего вообще согласился прийти сюда. Если там не будет нужной мне информации, то не будет уже нигде. Ходили слухи, что Хуа Чэн собирал книги со всего мира или просил их копии, даже сделки с небожителями заключал взамен на их просьбы. Я аккуратно открыл дверь, убеждаясь, что коридор снаружи совершенно пуст. Так, двумя этажами выше в конце коридора, верно? Вроде, я примерно помню, где тут лестница…       Помещение библиотеки просто поразило своими размерами с самого порога. Казалось, что здесь было собрано больше литературы, чем существует в мире — я насчитал, как минимум, пять этажей с доверху забитыми книгами шкафами. Причём, если начать вчитываться, можно было заметить, что часть из свитков и книг имела названия далеко не на китайском языке… У самого входа находился постамент, на котором расположилась толстенная книга с белой обложкой и большими золотыми иероглифами. Похоже, местный каталог. Отлично. А то так бы я точно до третьего вознесения Се Ляня в поисках провозился. Уже собравшись было открыть первую страницу книги, я вдруг обратил внимание, что под большими иероглифами была ещё одна надпись, причём на совсем другом языке, который, к тому же, казался каким-то смутно знакомым. И тут мои глаза расширились от осознания. Это был именно тот язык, на котором я разговаривал в прошлой жизни! Я… Уже почти забыл его. А вот Ци Жун, похоже, нет.       — Ка-та-лог, — с усилием прочитал я когда-то такое простое и знакомое слово, и это действие на секунду вызвало у меня горькую улыбку.       Двери вдруг хлопнули — кто-то зашёл в библиотеку и остановился за моей спиной.       — Так и знал, что найду тебя здесь, — Ци Жун обошёл меня и сел на один из стульев в читальной зоне. Одежда на нём отличалась от вчерашней, но не сильно. Оттенок розового теперь больше уходил к малиновому, а не к красному разве что. — Ищешь что-то конкретное?       — Верно, — я был искренне рад, что Ци Жун решил наконец перейти к делу. И старался не думать о том, что перед тем, как зайти, он мог услышать мои неловкие попытки в прежний язык. — Понимаешь, чтобы отомстить Ши Уду, я собираюсь пойти по тому же пути, по которому пошёл Хэ Сюань в каноне. То есть, насколько я понял, сперва мне надо с помощью взяток или как-то ещё пробраться сперва на средние небеса, а затем каким-то образом найти там того, кто готовится к вознесению, и занять его место в нужный момент. Затем просто ждать и наблюдать до момента, пока Уду не станет наиболее уязвим, раскрыть всем его преступление и проклясть так, чтобы он больше никогда не смог собрать осколки своей жизни в единое целое. Может, это и рискованно, но других вариантов я не нашёл. Да и… Не хочу. Ведь до этого мои попытки идти против канона ничем хорошим не оборачивались. Со взятками я, наверное, справлюсь — удалось собрать некоторые сокровища с затонувших кораблей. Но вот как быть со всем остальным, я не знаю. Должен же быть способ подменить небожителя так, чтобы эту подмену никто не обнаружил? А отнять духовные силы? Я уж молчу про то, что единственное проклятие, которое я сейчас умею накладывать — это проклятие съеденного мною пустозвона, которое тут вряд ли подойдёт, — я вздохнул. — Возможно, мне понадобится даже больше информации, чем я изначально предполагал…       — Хуа может потрясти должников-небожителей, — Ци Жун задумчиво потёр подбородок, — но… есть большая проблема. В твоём поведении и манерах.       — Мы уже об этом говорили, — я нахмурился, раздражаясь от вновь поднятой темы, — и…       — Ты не понимаешь? — розовый демон хмыкнул. — Как ты с манерами скитальца намерен подражать небожителю, который, несомненно, обучен держать и столовые приборы, и умеет сражаться мечом, я уж молчу про осанку и речь. На небесах сплошь высокомерные снобы, которые тебе будут только мешать и подлянки устраивать, если заметят, что ты шарахаешься от всех.       Я резко замолчал и уставился на собеседника. Я… Никогда не думал об этом в таком ключе.       — Если ты не хочешь учиться жить заново ради себя самого, то, может, хотя бы ради мести своему убийце согласишься привести себя в порядок, м? — спросил Ци Жун, ленивым жестом открыв и снова закрыв розовый веер. Кажется, сегодня на нём даже был какой-то рисунок, но я не успел рассмотреть.       — Только если ради дела, — выдохнул я, в этот раз не сумев найти ни одного аргумента против.       Было неприятно это признавать, но Ци Жун был полностью прав. Ведь даже, если глядя на мои манеры, никто не заподозрит неладное, то я быстро превращусь в изгоя на небесах, возможно, даже ещё хуже, чем Се Лянь. А уж о том, чтобы подобраться к Ши Уду достаточно близко для наблюдения, и речи не будет.       — Я рад, что мы друг друга поняли, — Ци Жун довольно заулыбался и направился к выходу, но не пройдя и половины расстояния до двери, снова повернулся в мою сторону. — Ну, что стоишь? Книги никуда не убегут, а вот твоим восстановлением нам следует заняться незамедлительно.       Я открыл было рот, чтобы возразить, но тут же передумал и просто пошёл следом. Спорить в данной ситуации — себе дороже.       — Для начала — не сутулься, как побитая собака! — стоило поравняться с Ци Жуном, как он резко хлопнул меня по спине веером, от чего я рефлекторно выпрямился. — Отлично. Вот так теперь и иди.       Гу Юэ снова задёргалась на моей руке. И мне показалось, или она сейчас смеётся над ситуацией?       Преодолев несколько лестничных пролётов, мы спустились, кажется, в самый низ огромного дворца. Помещение с высокими потолками представляло собой не то оружейную, не то и вовсе тренировочный зал. Настенные светильники не помогали увидеть, что находилось во тьме под куполом, а стены сделаны из естественных пород камня. Этот зал вырезали прямо в земле, ведь ниже я чувствовал только подземные воды.       — И… Для чего конкретно ты меня сюда привёл? — Я окинул круглое помещение взглядом и осёкся, стоило заметить у одной из оружейных стоек знакомую фигуру в красной одежде.       Это просто совпадение или нас тут специально ждут?       — Уроки этикета, — Ци Жун поднял руку и загнул один палец, — актёрское мастерство, — он загнул второй палец, — использование столовых приборов, разумеется, каллиграфия, а так же умение владения простым мечом и оттачивание стиля твоего боя. Последними займётся Хуа, я предпочитаю мирный подход, — а у самого огонь в глазах и улыбочка такая милая-милая… «Мирный», ага. Верю. — Кстати, — демон указал на Гу Юэ, и глаз той забавно уставился на объект рядом. — Во что оно превращается?       — Костяная коса, — ответил я коротко, но потом зачем-то добавил. — Когда я впервые оказался в море, то был проглочен огромной тварью и смог пожрать её изнутри. И я не знаю, что именно произошло, но похоже, что мучения твари каким-то образом создали духовное оружие для меня самого.       — Ожидаемо услышать это от демона голода, — Хуа хмыкнул и отлепился от стойки с оружием. — А теперь покажи, как бы ты своей косой атаковал меня.       Я с недоумением уставился на градоначальника. Атаковать? Его? А он меня на месте не развоплотит?       — Я не уверен…       — Бей, — спокойно, но в приказном тоне повторил Хуа Чэн.       Смирившись со своей участью, я всё же высвободил Гу Юэ, что явно тоже была не в особом восторге от грядущей перспективы, в её истинную форму. Рывком вперёд бросившись на алого демона, я уже было привычным движением развернулся для размашистого удара. Но Хуа каким-то неуловимым для меня движением просто ушёл в сторону за длину косы. А после я резко ощутил движение за своей спиной и едва успел отскочить на достаточное расстояние. Зря, конечно. Хуа даже ничего не сделал, просто усмехнулся в очередной раз, сложив руки на груди.       — Неопытный противник не сможет увернуться от твоего замаха, это верно. Но полный оборот занимает у тебя слишком много времени, и ты становишься слеп к тому, что происходит перед тобой. Научись вращать косу, а не себя. Однако, сейчас приоритет с манерами. Бой — дело второстепенное.       «Раз так, то для чего это тогда сейчас было?» — хотелось спросить мне, но я вовремя прикусил язык. Хуа оценивал меня? Или хотел что-то подготовить, пока мы заняты другим?       — Снова столовые приборы или в этот раз что-то другое? — произнёс я вместо этого, обращаясь к Ци Жуну.       — Начнём с осанки, — демон обошёл меня и шлёпнул веером по спине. — Подними плечи, уведи их назад и опусти. Не отклячивай задницу! — по копчику тоже прилетело веером, и я встал более-менее, как просили.       — Только не говори, что следующим этапом надо будет пройтись несколько кругов со стаканом на голове так, чтобы не пролить ни капли? — вздохнул я.       Чувствую себя девицей из богатой семьи, которую обучают манерам, чтобы потом можно было выгодно выдать замуж…       — Сказок начитался? — розовый хихикнул. — Нет, просто старайся теперь всегда держать спину, даже наедине с собой. Походи так, пока учишься, а после настоятельно не игнорируй свою осанку. Дальше у нас приборы.       Он пару раз хлопнул в ладоши, и два полубыка вроде минотавров внесли в центр зала стол с парой стульев. Подлетевшие бесята резво расставили посуду, разложив вилки и ложки, палочки и чашки, блюда и бокалы… А ведь Ци Жун ввёл много новых традиций за эти столетия, и несвойственные Китаю приборы или еда теперь — редкое, но вполне приемлемое явление в застолье. Многие люди, правда, считали вилки варварством, и в культуру они так и не вошли.       — Садись. Спина! — напомнил он мне, когда я уже сел, как мне было удобнее. — Ты должен брать посуду сразу аккуратно, а не крутить её в пальцах. Поэтому сначала выработаем у тебя привычку принимать пищу с приборами в руках, дальше ты сам приноровишься… Спина!       Я зажмурился, сжав зубы, и выпрямился. А ещё не смотрел в сторону алого демона, что по-прежнему стоял, скрестив руки на груди, но отчётливо видел перед глазами лёгкую ухмылку от наблюдения данного зрелища.       Сначала я схватил ложку в кулак, словно ребёнок, что впервые учился держать приборы в руках, на что получил очередной шлепок веером и подробное, с демонстрацией, объяснение, как правильно надо её держать… А потом — опять, потому что с первой попытки повторить у меня не вышло. А ещё в очередной раз упрекнули про спину, и пришлось мысленно напоминать себе, ради чего я вообще на это согласился.       «Это всё ради дела, — произнёс я мысленно, — ради мести Ши Уду. За мою смерть. Ради этого можно потерпеть столь небольшие неудобства».       Пожалуй, после такого перформанса все присутствующие смело могли шутить о том, что самым страшным врагом на моём пути оказалась обычная вилка. И ложка. И палочки. Особенно палочки. К концу урока я уже всерьёз был готов воткнуть их куда-нибудь да посильнее, причём это «куда-нибудь» совсем не обязательно должно было быть едой на столе. И потому я не удержался от облегчённого выдоха, когда Ци Жун объявил, что достигнутых результатов на сегодня достаточно.       И снова я оказался слишком наивен… Ведь дальше следовали правила этикета во время беседы! Смотреть в глаза, не запинаться и всё такое… Вот только «тренировочным собеседником» для меня выступал сам Градоначальник с его презрительным взглядом жуткого красного ока. Ци Жун настаивал, что все небожители высокомерные задницы, и мне так или иначе придётся иметь дело с такими же самоуверенными людьми. А может быть с этими людьми можно как-то, ну, я не знаю… Не общаться? Нет? Ну ладно…       Данное истязание продолжалось по ощущениям полчаса, пока у меня от нервов не закончились все слова, после чего со вздохом Ци Жун объявил о начале занятия каллиграфией. Когда-то давно у меня довольно неплохо выходило данное занятие. Китайская система обучения и собственное желание достичь в этом мире хоть какого успеха смогли выправить почерк, который в прошлой жизни мог дойти до такого состояния, что я сам не мог в итоге прочесть, но я слишком долго не практиковался. Достаточно, чтобы подрастерять все навыки, так ещё и напрочь забыть несколько не самых часто встречающихся иероглифов. Так что под подбадривание Ци Жуа «я Хуа каллиграфии обучил, с которым лучшие учителя императорского двора отказывались возиться, а у тебя через пару-тройку занятий руки сами всё вспомнят» я провёл ещё весьма приличное количество времени, выписывая линии на каком-то воистину бесконечном количестве пергамента. Стоило исписать полностью один лист, как на его место подсовывали другой, чистый, пока я не начал ощущать, что у меня отваливается рука.       В конечном итоге я настолько измотался от всех этих упражнений, причём больше морально, нежели физически, что не стал ждать следующего занятия, а максимально вежливо, насколько вообще мог в своём состоянии выжатой тряпки, удалился обратно к себе в комнату, где уже даже не стал пытаться залезать на кровать, а сразу плюхнулся на пол, едва отойдя от двери достаточно, чтобы меня не пришибло при открытии. Оставалось только надеяться, что если меня опять застанут в таком состоянии, особых претензий удастся избежать.       Я свернулся на тонкой циновке, обнимая собственные колени, чтобы согреться — одеяло было слишком тонким и местами даже дырявым. Шёл уже третий день после болезни, но, похоже, семья Хэ всё-таки не заметила, что их сына, так сказать, подменили, и я надеялся, что и дальше они ничего замечать не будут. Что могут сделать суеверные средневековые люди, живущие в мире, полном призраков и духов, если заподозрят неладное, я даже не хотел представлять. Вариант с простым и быстрым убийством «подменыша» казался мне самым безобидным из того, что могло произойти. Но даже без этого возможностей умереть, не дожив до совершеннолетия, у меня имелось предостаточно. Те же болезни. Насколько я понял по памяти этого тела, заболеть мальчик умудрился, просто на пару секунд попав под дождь. И, должно быть, всё-таки умер, раз уж я здесь. Даже завидую ему, учитывая, что мне теперь разбираться с этой жизнью и с тем, что лет через десять или несколько больше она превратится в трагедию с элементами психологического хоррора.       Из-за непрозрачной шторы, разделяющей пополам комнату, раздался тихий всхлип, а затем и шорох. Там располагалась часть спальни младшей сестры, поскольку отдельной для неё комнаты просто нет. Хм, кошмар, что ли, приснился? Или дело в чём-то другом? Вспоминая о том, что в этом мире призраки и демоны вещь абсолютно реальное, я вдруг живо представил, как на мой вопрос «почему ты не спишь?» шорох резко прекращается, а затем из-за серой шторы выбегает на четвереньках одержимое тело, ещё недавно бывшее маленькой девочкой, и…       Вздохнув, я приподнял голову и снова уронил её на подушку, от чего соломинка из набивки впилась в щёку. Лезет же на ночь в голову всякое… Скорее всего, просто голодная: на ужин у нас сегодня досталось по половине маньтоу, что не так уж и много. Мне тоже было не очень, но я уже слишком взрослый, чтобы плакать от голода. Ну, душевно, во всяком случае. Пока ещё приходилось привыкать к детскому телу и сопутствующим неудобствам…       — Есть хочу… — всхлипнул, подтверждая мои догадки, тонкий девичий голосок.       Я снова вздохнул и натянул одеяло к носу. Сейчас настроения снова примерять на себя роль «заботливого старшего брата» не было вообще, и хотелось просто уснуть но… Возможно, стоило бы что-то всё же сделать, пока эти всхлипы не превратились в откровенные рыдания.       — Постарайся уснуть, — сказал я тихо, но достаточно громко, чтобы меня услышали. — Во сне ты не будешь хотеть есть.       — Правда? — всхлипы ненадолго прекратились.       — По крайней мере, мне кажется, это должно сработать.       Я закрыл глаза, собираясь сам последовать своему совету, но стоило открыть их, как я оказался в совсем другом месте. Тёмном каменном мешке с единственным крохотным окном, в которое разве что руку можно было высунуть. Вместо циновки — полусгнившая, пахнущая сыростью солома, а произошедшая, казалось бы, только что сцена осталась лишь отдалённым воспоминанием. В животе ныло от голода, и я отчаянно пытался сосредоточиться хоть на чём-нибудь другом — на холоде камня, тусклом свете из крохотного окна, жирной крысе, пробегающей через комнату, совсем не боясь, что я поймаю и съем её, как делал это с её сородичами, когда у меня были на это силы. Возможно, совсем скоро это они будут есть меня…       Иногда снаружи раздавались тяжёлые шаги тюремщиков, и я вскидывал голову в надежде, что дверь вот-вот откроется и кто-то грубо поставит на пол чашу с каким-то серым, слипшимся комьями рисом и кружку затхлой воды. Было время, когда такая пища вызывала у меня лишь рвоту — последствия тех первых дней до сих пор разбросаны по камере заплесневелыми пятнами, никто не потрудился их вымыть — но сейчас организму стало просто всё равно. Ему нужна еда и не важно, какая. Вот только чаще всего случалось так, что шаги просто удалялись. Вместе с моей надеждой.       «Постарайся уснуть, — отчётливо слышал я свой собственный детский голос. — Во сне ты не будешь хотеть есть».       Сжавшись в комок ещё сильнее я решил всё же последовать совету себя из прошлого. Возможно, это действительно должно сработать.       Едва закрыв глаза, я тут же снова открыл их. В этот раз, уже просыпаясь окончательно и наяву.       — Подстели хотя бы одеяло, — вдруг страдальчески произнёс кто-то совсем рядом.       Вздрогнув, я резко развернулся, успев рефлекторно оказаться на ногах, однако никто, кроме Ци Жуна, в эту комнату вот так бесцеремонно не заходил. На этот раз это снова оказался он. Недовольно постукивая носком сапога по полу, демон тёр себе между нахмуренных бровей указательным пальцем, глядя на меня, будто на нашкодившего ребёнка. Что-то мне резко стало как-то неловко.       — Послушай… Ци Жун, — начал оправдываться я, — я благодарен тебе за заботу. И вот за это вот, — я обвёл комнату руками, — правда. Но видишь ли, в отличие от тебя, я не спал на кровати с первого дня моего пребывания в этом мире. Так что мне она не особо нужна. Я привык засыпать на полу и на земле.       — И какой небожитель, по-твоему, будет спать на полу собственного дворца? — розовый демон снова использовал «запрещённый приём». — Сильно пьяных, которые уже не в состоянии дойти до собственной постели, я в расчёт не беру, разумеется.       — Да не могу я на ней уснуть! — простонал я с досадой. — Просто не могу! Как лягу, так такое ощущение, что подо мной не пуховая перина, а настоящие зыбучие пески! Как мне в таком состоянии спать?!       — Я больше удивлён, что демон вообще умеет спать.       В какой момент зашел Хуа Чэн, я так и не понял. Когда я заметил его, он уже стоял за спиной Ци Жуна, будто всегда там был. Алый демон насмешливо смотрел на меня, скрестив руки на груди, и я ощутил, как внутри что-то больно задело. Его будто бы это забавляло. Будто он считал, что это просто странное поведение, отголоски прошлой жизни, а не своеобразный способ выжить и сохранить остатки рассудка. И даже не задумывался об иной причине. Хотелось разозлиться, закричать, но страх перед последствиями был сильнее. Что я успел выучить ещё при жизни, так это то, что молча проглатывать оскорбления от тех, у кого власти больше твоего будет — это не слабость, а здравый смысл, ведь, самое безобидное, что такие люди могли сделать за дерзкий ответ, это пару раз проехаться кнутом по хребтине. Сам я так, к счастью, не попадался, но пару раз становился свидетелем. Конечно, сейчас были совсем другие условия, но глупо думать, что мне совсем ничего не сделают, если что-то не понравится.       — Мне нужно спать, чтобы не чувствовать голод, — выдавил я сквозь зубы. — Ничто другое мне не помогает.       — Хм, — Ци Жун над чем-то задумался, — голод демона… Умерший… — бормотал он, переглянулся с Хуа и вдруг хлопнул кулаком по ладони. — У меня есть идея! Хуа отведёт тебя на полигон потренироваться с косой, а я пока займусь кое-чем.       Без понятия, с чего вдруг розового осенило и что послужило причиной, но он быстро чмокнул мужа в губы и юркнул за дверь. Цокот каблуков его туфель слышался до самой лестницы.