Сянлэ — страна, которая не исчезла

«В городе N, где нет проблем» ©

      Слухи о метке в поселении бывших рабов распространились как-то ну очень быстро. Я даже начал подозревать: не приложил ли к этому Ци Жун свою аристократическую руку? Теперь работорговцы знали, где скрывается их потерянный груз… И могли лишь кусать от досады локти, ведь напасть на них теперь — значило бросить вызов Князю Демонов, что не каждый небожитель осилит, что уж говорить о простых смертных. «Князь Демонов»… Красиво звучит. Для кого-то, кому данный титул подходит куда больше. Определение «Непревзойдённый» в отношении себя мне нравилось гораздо больше, так как оно лишь указывало на тот факт, что я смог одолеть всех демонов в Тунлу, и не приписывало мне каких-то дворянских титулов. Какой из меня князь в конце-то концов? Живу содержанцем в чужом доме, пользуясь милостью его хозяев, а из своего у меня только никому ненужный остров в океане да пара скелетов, даже судьба чужая, причём такая, что лучше бы её вообще не было.       Следующие пару дней я провёл, мечась между «своей» комнатой и тренировочным залом, где меня либо мучил уроками этикета Ци Жун, либо мучил боевыми тренировками Хуа Чэн. И я честно так и не определил, что из этого хуже. Однажды, вернувшись после одной такой тренировки в комнату и уже собравшись рухнуть на пол и отключиться, я обнаружил, что на том месте, куда я обычно и ложился, лежала шкура не то медведя, не то ещё какого-то зверя.       — Это чтобы ты не спал на голом полу, — ответил на мой немой вопрос словно материализовавшийся в дверях Ци Жун. Он всегда пугал своим неожиданным появлением и умел подкрадываться, будто песец на белом снегу. Бабочек в комнате точно не было, но хозяин дворца как-то всё равно понимал, что внутри здания происходит, и где Ци Жун нужен в данный момент. — Раз уж не можешь пользоваться кроватью, лежи хотя бы здесь. Моё мёртвое сердце обливается такой же мёртвой кровью, если я просто думаю о том, что мой друг спит на полу, — демон картинно прижал обе ладони к груди, изображая, как ему больно.       К сожалению, у меня в тот момент не было сил, чтобы возразить, да и спать на шкуре оказалось вполне удобно — она была ненамного мягче простых циновок, так что ощущения «зыбучих песков» не возникало, а сам мех очень комфортно грел кости.       Понемногу меня так же начали учить смене облика — от некогда съеденного демона-лиса мне достались, конечно, неплохие способности, но ранг непревзойдённого, как оказалось, даёт гораздо больше возможностей в этом плане и позволяет маскироваться так, что тебя и не каждый даос-заклинатель распознает. Например, можно запустить своё сердце и заставить его снова биться. Физически это ничего не давало, но если кто-то решит прислушаться, а тем более — определить сердцебиение на ощупь, то не смог бы распознать подвоха.       Кроме того… Как и имитация дыхания, это позволяло мне ощутить себя чуть более живым, чем есть на самом деле. Так что, едва разобравшись, как именно работает имитация сердцебиения, я больше никогда не отключал эту способность. Прижимая ладонь к груди и ощущая движение ребер и стук «мёртвого сердца», как выражался Ци Жун, я мог наслаждаться посмертием в полной мере и забывать, что вообще умер.       Вторым любопытным открытием стало то, что облик можно менять ещё и частично. И я как раз развлекался с данной способностью, накрутив прядь волос себе на палец и наблюдая, как из чёрной она становится белой, из белой — ядовито-зелёной, а из ядовито-зелёной — персиковой, когда в комнату ворвался Ци Жун. Я едва успел вернуть волосам прежний цвет и сделать вид, будто бы ничего только что не происходило.       — Хэ-сюн! — розовый вихрь не пересёк порога, за что ему огромное спасибо, но ввалился в комнату наполовину, повиснув на дверной ручке. — Идём тебя выгуливать! Самое время испытать выученные уроки на людях, заодно покажу, как дела у моего любимого Нового Сянлэ, а то давно среди людей не появлялся. Ах, как они будут рады! Надо потом в храмах организовать раздачу даров… Но это позже. Тебе принесут новую одежду, а то эта у тебя уже потрепалась.       Мозг толком не знал за что зацепиться из этого потока слов — то ли за дружеское обращение, характерное для местных, но крайне непривычное для меня лично, то ли за фразы про выгул и дары, то ли за последнее… В итоге именно касательно последнего я решил спросить в первую очередь.       — «Потрепалась»? — я внимательно осмотрел ханьфу, а затем поднял взгляд на Ци Жуна. — Тут всего две дырки. Две. И их даже не заметишь толком, если не приглядываться. Если тебя это настолько сильно волнует, почему бы просто не зашить?       — Битую посуду не хранят, как и не ходят в драной одежде, — розовый демон фыркнул с пренебрежением. — И ткань накапливает пыль и запахи не тела, так окружения. Тем более, я выдам тебе тот же наряд, просто новый, если тебе этот так понравился. Он же тебе понравился? — Ци Жун поднял брови «домиком». — Я очень старался над дизайном.       — Понравился, — выдохнул я не видя больше смысла спорить.       В конце-концов мы, можно сказать, из разных миров, хоть и пришли из одного. Будучи вхожим в императорскую семью Сянлэ, Ци Жун мог позволить себе всё, ограничиваясь лишь наличием желаемой вещи в этом мире. Для меня же покупка одежды большую часть времени была непозволительной роскошью — донашивать за соседскими детьми, выросшими из своих вещей, штопать и перестирывать, пока дешёвая ткань окончательно не придёт в негодность, найти что-то на улице — давно стало чем-то нормальным, как в последствии стало нормальным посвящать каждый свой день поиску еды, даже если это помои. В последние недели моей жизни тело было истощено настолько, что двигалось, кажется, на одной лишь силе воли, а голодовка в течении хотя бы дня означала, что завтра сил подняться на ноги просто не будет.       Теперь… Теперь я мог получить любую еду, просто попросив. Мне больше нет нужды бороться за выживание и искать способы утолить голод. Это радовало, но в то же время мне тяжело думать о том, чтобы принять подобную помощь просто так. Это… Слишком много для меня. Надо как-нибудь поднять этот вопрос и узнать, что я могу сделать взамен. Хотя Ци Жун наверняка будет отмахиваться от таких предложений, потому что у него буквально есть всё, что он захочет.       — Кстати, о Сянлэ… Как тебе удалось убедить жителей пойти за собой? Пусть даже под властью Юньаня, но на тех землях были их дома, фермерские хозяйства и всё остальное нажитое непосильным трудом. Что некоторые семьи возможно зарабатывали себе целыми поколениями. И они так просто согласились всё это бросить и уйти неизвестно куда строить жизнь с нуля? — я поморщился, пытаясь вспомнить, что было в каноне и исторических свитках, — или же Юньаньцы у них всё забрали?       — После своего возрождения демоном я долго собирал остатки Сянлэ по странам, — Ци Жун привалился к дверному проёму, скрестив руки на груди, и постучал себя по переносице пальцем, видимо, вспоминая. — И, поверь, когда они узнали, что один из их любимых братьев-принцев жив, пускай и немного мертв, многие уже согласились последовать за мной, зная, как я любил свой народ. Когда я подкопил ресурсы и стал непревзойденным, то и обеспечить подданных стало проще, так я помог многим переехать, почти не потеряв в имуществе. Юньаньцы даже сделать ничего не могли: Сянлэ постепенно уходили, пока никого не осталось на прежних землях. Когда они заметили, то стало слишком поздно — над ними уже стояли я и Хуа.       Не успел я придумать следующий вопрос, как в дверном проёме показалась демоница-нага, что, вежливо поклонившись и свернув хвост в кольцо, передала мне через Ци Жуна новое ханьфу, идентичное тому, что сейчас было на мне. И, как ни странно, даже в этот раз не обошлось без бинтов. Впрочем, я вовсе не был против. А вообще, если вспомнить, то в прошлый раз одежду сшили так же быстро. И если сейчас можно списать на то, что весь этот комплект был приготовлен заранее, то в первый раз Ци Жун же не мог знать, что я пойду за ним. Или… Он ждал, что именно так всё и будет? Вряд ли. Скорее всего, у него среди прислуги есть какая-нибудь команда швей, способная за несколько часов — а может и меньше, учитывая время на снятие мерок и создание дизайна, — сотворить искусно расшитое серебром одеяние. Причём, вручную. Ци Жун тактично покинул комнату, закрыв за собой дверь, позволяя мне переодеться. Они с Хуа могли переодеваться буквально по щелчку пальцев, но я ещё не научился таким трюкам. Конечно, способ быстро обучиться у меня был, но использовать его сейчас я не собирался. Как говорится: «не кусай руку, которая тебя кормит». Хотя, в моём случае это, скорее, «не пытайся съесть тех демонов, что безвозмездно помогают тебе».       Через пару секунд после того, как обмотал ноги новыми бинтами, тем самым закончив своё переодевание, будто почувствовав в очередной раз момент, дверь открыл розовый демон. Бегло пройдясь по мне оценивающим взглядом, Ци Жун чему-то кивнул, а после, попросив принять «более человеческий вид», объявил об отправке в Сянлэ. Правда, этот «человеческий вид» пришлось менять несколько раз. Слишком вычурно я выглядеть не хотел, и потому сперва моя одежда в новом облике представляла собой нечто схожее с тем, что я носил при жизни, разве что имела гораздо более приличное состояние, на что Ци Жун, совершенно не стесняясь, заявил, что рядом с ним и Хуа я буду выглядеть как крестьянин и потребовал сменить на «что-нибудь поприличнее», после чего отбраковал ещё два наряда. Пока я в конечном итоге не вспомнил тот внешний вид, который когда-то представлял себе, размышляя, что было бы, если я всё-таки стал небожителем — ханьфу из чёрного шёлка, не слишком простое, но и не на уровне одеяния королевских особ, волосы аккуратно уложены и заколоты серебряной шпилькой с резными узорами. Только чёрного веера не хватает, ха. А лицо… Это было моё лицо. Просто без следов длительного голода. Я даже застыл на какое-то время, глядя на отражение из ростового зеркала, из которого на меня будто бы смотрел совсем иной человек, стоящий посреди спальни.       Тот, кем я мог быть, и кем мне уже никогда не суждено стать.       — Призрачный город вызывает Селёдку! — привёл меня в чувства оклик Ци Жуна, который оценивающе прошёлся взглядом по моему облику. — Вот это хорошо, очень мило. Теперь можно идти, Хуа откроет для нас «дверь».       Хуа Чэн, как оказалось, всё это время ждал нас, подпирая собой дверь тренировочного зала под землёй, скучающе покручивая в руках те самые известные в узких кругах игральные кости. На наше появление он лениво вскинул глаза, сперва задержав взгляд на муже, и только потом уже обратил внимание на меня… И расплылся в хитрющей улыбке, очевидно ничего хорошего не предвещающей.       — Я уж подумал, что твой друг не придёт, — обратился он к Ци Жуну, перекатив кости между пальцами руки в чёрной кожаной перчатке.       «А я, вот, от этих слов начинаю думать о том, что лучше бы и не пришел…»       — Раз ты здесь, — обратился неожиданно Хуа ко мне неопределённым тоном, — то, думаю, стоит оказать тебе честь переместить нас всех в Сянлэ.       С этими словами Градоначальник протянул мне две резные игральные кости.       Серьёзно? Он сейчас серьёзно?..       — Если для перемещения в Сянлэ нужно, чтобы хотя бы на одной кости выпало больше единицы, то это плохая идея, — возразил я такой «чести».       Лично проверял — с моей удачей больше единицы не выпадет ни при каких условиях, хоть ты небо с землёй местами поменяй. Да что уж говорить — я однажды нашёл утяжелённые кубики, которые устроены так, чтобы всегда падать шестеркой вверх, и они хоть и не перевернулись волшебным образом, однако один из них раскололся надвое, хотя к этому не было вообще никаких предпосылок, а второй просто улетел в кусты, и я его так и не нашёл!       — Да ладно тебе… — продолжая странно улыбаться, Хуа Чэн обошёл меня… И внезапно со всей силы хлопнул по спине где-то в районе лопаток!       Мне показалось, что у меня сейчас треснет пополам позвоночник. Вдоль. И это притом, что из-за моей способности кости у меня намного крепче, чем по идее должны быть!       — Всё-таки я настаиваю, — Хуа Чэн отступать не собирался. Я перевел взгляд на Ци Жуна, но тот явно не собирался вставать в данном вопросе на мою сторону, пряча улыбку за веером.       Ну, что ж… Сами напросились.       — Хорошо. Но если вдруг окажемся где-то в болоте — я вас предупреждал! — заявил я, всё-таки принимая кости.       Даже трясти их, как это обычно делают, не стал — смысла не было. Просто кинул на пол. Этот самый пол в ту же секунду сменил текстуру и материал, давая понять, что мы явно перенеслись в другое место…       А я в шоке смотрел на лежащие на полу кости.       Две шестёрки.       Две. Гуевы. Шестёрки. Которые не должны были выпасть мне при всём желании!       — Как?.. — только и смог выдать я в своём шоковом состоянии.       Это просто было невозможно! Никогда! Ни при каких обстоятельствах! Я мог выбить такие числа разве что в свои шестнадцать, когда на меня ещё не натравили пустозвона! Разве что только… Неужели тот бодрящий пендель?.. Хуа передал мне свою знаменитую удачу?! Но зачем, если он меня так презирает? Опять Ци Жун у него что-то попросил?       — Ах! Дом, милый дом, — розовый демон с нежностью обвёл ярко освещённый зал взглядом, покрутившись на месте.       Я тоже осмотрелся, но никак не ожидал увидеть вместо привычной китайской архитектуры с пагодами, арками и красным деревом какие-то восточные природные мотивы из светлого камня и с высокими потолками. Круглый зал, куда нас переместило, имел лишь один вход и выход — за спиной у нас вилась лоза по садовой решётке до самого купола с четырьмя окошками, которые и освещали зал естественным солнцем, а не, как я изначально подумал, люстрой. Окон здесь не было, однако стены украшали мозаики, как я полагал, с братьями-принцами, пускай и лица не проработаны и лишь обозначены парой черт. На одной из стен Се Лянь в белых парадных одеждах и маске, с белым цветком в руке и мечом — в другой. Рядом — в розовом роскошном наряде Ци Жун с книгой и пером, окружённый золотыми монетками. Дальше шли сюжеты из жизни братьев вроде вознесения Се Ляня и превращения Ци Жуна в демона и более локальных событий в Новом Сянлэ.       — Мы ведь все еще в Китае? — сомневаясь, я посмотрел себе под ноги и чуть не шарахнулся, когда в начищенном белом мраморном полу увидел свое отражение.       — Разумеется. Мне было очень тяжело привыкнуть к культуре этого мира, поэтому я изменял все, что мог, вокруг себя, — Ци Жун прошел вперед к двустворчатой двери, которую ему любезно открыл Хуа, но остановился на пороге, заметив, что я осматриваюсь. — Народ Сянлэ тоже потихоньку втягивался, но центром новой культуры является только этот дворец. Кто-то соглашается отстраиваться в стиле юго-востока, кто-то цепляется за прошлое, которое я только поддерживаю и даже ценю ради Се Ляня. Кстати, сюда никто не может войти, кроме первого этажа со служебными помещениями, поэтому испытывать тебя будем попозже, а пока привыкай к обстановке.       Я внимательно осматривал мозаику на стенах, пока Ци Жун рассказывал мне о дворце. В общих чертах, здесь попроще, чем в Призрачном городе, и всего три этажа, а зайти на второй и третий, где мы сейчас находились, могут только хозяева и гости. А вот мозаики… Первой справа шла сцена, где Ци Жун, будучи ещё князем Сяоцзин, ловит падающего мальчика. Ещё одна мозаика мрачная, будто нарочно скрытая в тени, изображала сцену битвы с юньаньским войском. В самом центре скрестили мечи облачённый в воинские доспехи Се Лянь и, очевидно, предводитель юньаньцев и их будущий первый правитель. А ещё… Было одно высокое, почти до потолка изображение. В центре — белая фигура, держащая в руке поднятый над головой чёрный меч, от которого шёл будто бы дым, что, достигнув неба, распространялся и проявлял очертания искажённых в агонии лиц. А внизу к белой фигуре с воинственными намерениями приближались ещё три. В самом центре — одетая в то же белое одеяние, но без меча с идущей от руки вьющейся лентой, а по левую и правую сторону — фигура в розовом и фигура с клинком в воинских доспехах, похожих на те, что на предыдущей картине использовали люди Сянлэ. Должно быть, здесь изображена та битва против Безликого, о которой и рассказывал Ци Жун тогда.       Спустившись на первый этаж, я заметил, что двери за нами исчезли, стоило сойти с лестницы — как Ци Жун и говорил, подняться никто не сможет.       И вот здесь уже были люди.       Несколько слуг с швабрами и тряпками в одно мгновение подорвались и устроили дикую суету.       — Любимый князь вернулся! — то и дело слышались крики от радости до шокированных.       Ци Жун на беготню смотрел с усталостью, тогда как Хуа с обманчиво-невинной улыбкой нервировал всех своим пристальным взглядом.       — Каждый раз такой восторг от моего посещения царства, что даже стыдно немного, — пояснил розовый демон, отмахиваясь от падающих в ноги людей. — Для демонов года летят быстрее, чем для смертных, я забываю, сколько времени минуло с прошлого пришествия. Народ Сянлэ, — наконец обратился он к куче высыпавшему в коридор народу, — дорогие мои и любимые! Не торопитесь и подготовьте нам гостевую комнату, а после занимайтесь своими делами! А ещё мне надо проверить кабинет, — задумчиво закончил он, переглянувшись с Хуа.       — Я займусь документами вечером, не переживай.       От нежностей супругов пришлось уводить взгляд к выходу, тогда как для слуг, похоже, такие проявления чувств были обыденным зрелищем. Девушки так вообще были в восторге, краснея и подглядывая через поклоны.       Когда мы вышли из дворца, сопровождаемые любопытными взглядами, в центре просторного озеленённого двора я увидел пятиметровую статую двух людей: хорошо узнаваемые принц и князь. Се Лянь в знаменитой позе с цветком и мечом в руках обращался лицом к востоку, а за его спиной, лицом к западу, в похожей на мозаику позе с книгой красовался Ци Жун, вторая рука которого тянулась вниз, будто к людям. Се Лянь смотрел на восход солнца, вознёсшийся однажды, а Ци Жун, погибший и восставший, наблюдал за закатом. Символично.       Ци Жун вывел меня на городские улицы, показывая и рассказывая, как тут всё устроено, пока окружающие люди расступались, кланялись в землю или просто замирали с благоговейным трепетом. Порой на дорогу выбегали дети, ещё не знающие, как себя вести и просто желающие рассмотреть любимого князя поближе, но Ци Жун только приветствовал такое общение, словно по волшебству вынимая из рукавов сладости на палочке. Возможно, у него там пространственный карман, кто ж его знает.       Возле дворца архитектура в китайском стиле не встречалась от слова совсем, однако по мере отдаления от центра всё чаще вместо светлых цветов встречался красный, а архитектура приобретала более привычный Китаю вид. Похоже, люди здесь жили в достатке и радости. Даже не скажешь, что когда-то давно народ Сянлэ был захвачен врагами, а потом и вовсе бежал с родных земель, и сейчас городом управляют два непревзойденных демона. Звучит мрачно, а на деле — покой и защищенность.       Размышления об окружающем меня городе прервало внезапное неприятное, но очень сильно знакомое ощущение. Эффект от «целительных роллов» Ци Жуна, которые я ел с утра, развеялся в этот самый момент. И если раньше я мог бы, наверное, проигнорировать ощущение голода хотя бы какое-то время, то из-за этих же роллов, а так же других видов еды, в которую Ци Жун добавлял свою духовную энергию, я успел от чувства вечной пустоты отвыкнуть. Мозг лихорадочно искал вокруг источники еды, и когда мимо меня пробежал мальчишка с красными круглыми конфетами на палочке, я только каким-то чудом не сорвался в его сторону. Ци Жун отвлёкся на разговор с местным то ли чиновником, то ли аристократом, и не думаю, что стоит звать его сейчас из-за своей проблемы. Свернув с улицы в переулок между домами и выйдя уже в другом месте, я лихорадочно искал хоть что-то, пытался уловить малейшие запахи. Здесь уже было практически безлюдно — вероятно, услышав о возвращении Ци Жуна, все жители поспешили на соседнюю улицу, чтобы лично увидеть их князя. Наконец, я уловил-таки один запах. Совсем несъедобный, но когда-то давно именно в источниках этого запаха я чаще всего находил себе еду. Решительно направившись в нужную сторону я наткнулся на большую мусорную кучу вокруг деревянного бака, судя по содержимому, принадлежащему какой-нибудь ближайшей таверне: куриные кости, кожура от мандаринов, неправильно сваренный рис и просто сгнившие и протухшие продукты. Любого другого вырвало бы только от одной мысли о том, чтобы съесть что-то отсюда, но не меня. Резким движением я засунул себе в рот первое, что попалось под руку — кожуру мандарина и комок подозрительно липкого риса, и, не успев толком прожевать, уже потянулся к куриным потрохам, повторив данную процедуру и с ними. На вкус ужасно, консистенция ещё хуже, но плевать…       Меня вдруг вздёрнули за шкирку так резко, приподняв над землей и встряхнув, что от силы тряски изо рта вывалились остатки объедков. Передо мной уже стояли Ци Жун и Хуа Чэн, оба недовольные, а розовый демон еще и потирал переносицу, глядя на меня в хвате его мужа, будто на дохлую рыбу на его пути.       — Ты не должен отчитываться о своих передвижениях, не маленький уже, но если ты захотел поесть, то надо было об этом сказать! Что ты делаешь вообще? Мусор вкуснее моей еды? — Ци Жун, казалось, обиделся, скрестив руки на груди.       — Надеялся приручить помойную собаку, а она сбежала обратно на мусорку, — протянул красный демон, холодно глядя на меня и до сих пор не отпуская мой ворот. — Стоит ли вообще тратить на него время?       — Тем более, стоит! Это ведь ненормально!       Я не ответил, продолжая болтаться тряпичной куклой в чужой руке. Взгляд рефлекторно скользнул на упавшие объедки, но меня снова встряхнули, заставив перевести внимание обратно. Держать меня Хуа Чэну явно не составляло особого труда — мало того, что он сам по себе очень силён физически, так ещё и я как бы сказать… Из-за сочетания таких факторов, как недоедание, болезненность и перманентный стресс от знания собственного будущего, тело не развилось как положено, и ростом я вышел значительно ниже большинства местных. Так ещё моё тело навечно осталось в состоянии сильного истощения, и никакими иллюзиями это не исправить. Хотя, вон, Хуа умер, будучи подростком, но почему-то по его истинному обличию такое и не подумаешь даже. Может, влиял моральный возраст?..       — Мне показалось, что вы были заняты, — наконец ответил я на вопрос насупившегося Ци Жуна, — не хотел отвлекать. Почему вы вдруг пошли за мной?       — Мы посетили Сянлэ ради тебя, а иначе бы не взяли с собой, — вздохнул розовый демон и махнул пальцами пару раз, чтобы Хуа опустил меня на землю. — Разумеется, нас волнует, где ты и что делаешь. Нельзя просто так взять и залезть в мусорку! Небожители себя так не ведут!       — Я не… — начал было я, но осёкся, вспомнив, что он имеет ввиду. — Насколько я могу помнить оригинальную историю этого мира, твой брат должен прямо сейчас где-то на другом конце Китая как раз заниматься сбором мусора.       — У бяогэ натура такая — винить себя во всем и искупать грехи путем страданий вместо других, — буркнул Ци Жун. — Неисправимый дурак. И не переводи стрелки! О тебе сейчас речь!       На рефлексах я отступил назад, на втором шаге вляпавшись в какую-то жижу, вероятно бывшую когда-то обычным супом. В меня тут же прилетел платок, чтобы я утёр испачканное лицо от помоев, а затем меня зажали с двух сторон и потащили… куда-то. Оказалось — в кафе на открытом воздухе. Едва мы ступили под навес, как вместо царственно одетых демонов рядом со мной стояли самые обычные, но опрятные мужчины. Здесь-то и пришлось не только аккуратно есть, но и общаться с людьми, к которым подсел Хуа Чэн, подслушав их разговор о происходящем в городе и спровоцировав бурное обсуждение о небожителях. В Сянлэ их особенно не жаловали, ведь городом управляли демоны, но и фанатичности не было. Жители понимали, что существовали демоны другого порядка, не скупящиеся на человечину, но именно отличие князя Сянлэ и Князя демонов от стереотипно ужасных мертвяков позволяло людям судить справедливо. Ни Ци Жун, ни Хуа Чэн не требовали молиться и приносить дары в храмы и уж тем более не разбивали корабли о скалы и не вызывали засухи.       Честно, я хотел спокойно поесть и не участвовать в этих разговорах лично, но как только перемывание косточек небожителям дошло до Ши Уду, Ци Жун не упустил момента ткнуть меня в бок и приобщить к обсуждению, громко заявив о том, что мне есть что сказать о нем. Ага. То, что мне есть сказать, явно не предназначено для посторонних ушей. Впрочем, это не помешало мне припомнить потопляемые им корабли, а так же тот факт, что до меня якобы доходили сведения о том, что Уду, помимо простых торговцев, покровительствует ещё и работорговцам и за хорошие подношения позволяет им благополучно добраться до места продажи «товара». Я ожидал, что кто-то возразит, но вместо этого люди не просто согласились с тем, что такое может быть, так один ещё и вовсе заявил, будто бы тоже слышал о том, что подозреваемые в торговли людьми являются частыми гостями храма Вод и Ветров. По «Повелительнице Ветра» тоже пройтись не забыли.       Вот только, как относиться к младшему Ши, я, к слову, ещё не решил. С одной стороны, не он выбирал забрать себе мою судьбу, да и насколько я помню, человек в целом он хороший, но… Этот самый хороший человек, зная о том, что его брат совершает не лучшие поступки, очевидно никак не пытается ему противостоять, к тому же, даже узнав о том, что он сделал, и считая такой поступок однозначно неправильным, он не стал от брата отворачиваться и не побежал к небесному императору с криком «мой брат убил человека!». Ненавидел ли я его так же, как и старшего? Нет, но всё-таки пока что он мне не слишком нравился.